Проводник

- Освальд Кобблпот, вы успели выполнить практическое задание, которое я задала ещё две недели назад? - осуждающий взгляд преподавательницы скользнул по аудитории и остановился на Оззи.

Он непоколебимо отвёл глаза и не стал оправдываться. Лишь коротко глянул на одногруппников, которые в очередной раз хихикали над несовершенным Кобблпотом. Неловкая робкость сковала тело, но показать её перед другими было равносильно трусости. Поэтому, натянув улыбку и усмехнувшись, Оззи произнёс:

- Две недели назад? Хах, да такое задание можно выполнить за один день, мисс Тангер

- Ну тогда где оно? - она сняла очки и пристально посмотрела на него - Почему-то я давно не вижу его в списке сданных работ

- Увы, мисс Тангер, некоторые произведения искусства слишком изысканны для массового потребления.

- Значит, вы её не сдали?

- Я лишь сказал, что она не была представлена широкой публике,-мягко поправил он, постукивая пальцами по парте. - Разница принципиальная.

- В таком случае я принципиально ставлю вам минус за это задание, как самому "лучшему" студенту, - холодно ответила она - И не смейте больше морочить мне голову, Кобблпот. За этот семестр, это уже четвертый минус на счету.

- Слышу от "лучшего" преподователя - пробормотал он сквозь зубы и уткнулся в книгу

По аудитории прокатился гул: шёпот стал громче, кто-то не сдержал смешка. Лишь после резкого удара ладонью по столу все стихли и начали слушать часовой конспект мисс Тангер, механически записывая материал.

Освальд учился в Инженерном университете, на втором курсе, в городе который находился далеко за территорией Готэма. Его не любили - за отталкивающую внешность и нарциссичный характер, даже несмотря на хороший вкус в одежде. Студенты постоянно жаловались на зловонный запах, исходивший от него, и не упускали случая напомнить, что он здесь лишний.

И всё же Оззи не терял надежды однажды завести подругу или хотя бы хорошего приятеля.

Он пытался подкупать их деньгами и мелкими поручениями: переписать конспект, украсть чужую вещь, сходить вместо кого-то на пару. В ответ он неизменно получал одну и ту же "благодарность":

- Стухни, Кобблпот.

Но Оззи не старался причинить им особый вред сам, он ждал момента, когда можно испортить репутацию, не пачкая при этом руки.

Пингвин не умел сдерживать своё недовольство и с самого детства отличался открытым, истерическим характером. Единственное, что удерживало его на плаву в этом учебном заведении, - родители, оплачиваюдие обучение сразу на год вперёд. Поэтому руководство предпочитало закрывать глаза на проказы Освальда и молчать.

Родители платили немалые деньги за обучение, но общежитие при университете нельзя было назвать комфортным. Облезлые стены, с которых осыпалась краска, скрипучие двери, въедливый неприятный запах и комнаты на двух–четырёх студентов - с поправкой на то, что нередко в них ночевали целые компании после очередной тусовки.

Смотрящим было откровенно всё равно на происходящее. Они просто попивали чай на своей пропускной площадке, предпочитая не вмешиваться.

Освальд жил один - по вполне очевидной причине: никто не хотел делить с ним пространство. Его комната напоминала небольшую свалку, замаскированную под творческий беспорядок. Повсюду валялись книги, инструменты, тетради с зачётами и одежда. Всё это создавало гнетущую атмосферу потерянности и внутренней скованности, в которой Оззи чувствовал себя на удивление органично. И от его комнаты, всегда тянулся и слышался зловонный запах тухлой рыбы.

После пар ему всегда хотелось передохнуть и позалипать на огни ночного города. Поэтому вместо того, чтобы возвращаться в общежитие, он часто уходил в городские канализации - туда, где никто не задавал лишних вопросов и он мог побыть один. Там Оззи подкармливал брошенных пингвинов рыбой, купленной на деньги родителей, оставленные ему на личные нужды.

- Вы скучали по мне? Оззи принёс вам поесть. Ава-ава-ава - он кинул рыбу в небольшую толпу пингвинов, и та мгновенно была заглочена голодными приятелями.

- Они не смогут меня понять, им и не положено. Они любят думать, что держат меня на поводке. Забавно наблюдать за слепой властью - гул пингвинов разносился по канализации, будто соглашаясь с ним - Хах, только они пока не знают, что власть скоро будет у Кобболпотов.

Он поставил ведро с рыбой, оттряхнулся от канализационой пыли и накинул дождевик. Сделав шаг в поток воды, Оззи услышал своеобразный бульк и понял, что наступил на какой-то предмет, выброшенный очередными ,грязными обитателями города. Вытащив его из воды, размокшая книга с страницами напоминающими рисовую, размокшую бумагу, расстаяла в его руках - но её всё ещё можно было спасти. Так как страницы не растеклись сильно.

- Так у нас тут небольшой джекпот, приятели, - рассмеялся Оззи и, засунув находку в сумку, направился к выходу - я ещё вернусь, наслаждайтесь - пингвины накинулись на ведро как будто по приказу.

В городе часто шли проливные дожди - почти как в Готэме. Иногда они даже навевали тёплые воспоминания: когда вечером Оззи мог стоять у окна и наблюдать, как капли, отражая свет фонарей, танцуют на стекле.

Но стоило подойти к общежитию - и уют растворялся. Тёплые окна сменялись кривыми, деревянными рамками. Общежитие превращалось в тюрьму.

Поднявшись по скользким ступенькам, Освальд приоткрыл тяжёлую, скрипучую дверь и направился к проходной.

За стойкой сидела вахтёрша - наглая, самодовольная. Она жадно уплетала сладкие пирожные, оставляя на пальцах крем, и улыбалась чему-то своему. Скосив взгляд из-под лобья, она на мгновение посмотрела на Оззи - и тут же сделала вид, будто он не существует.

Освальд остановился. Выпрямился. Голос прозвучал спокойно, почти вежливо:

- Дайте расписаться.

Молчание. Минутное, вязкое.

Он сжал дождевик в руках чуть сильнее, чем следовало.

- Дайте… пройти, - добавил он, уже холоднее.

Вахтёрша лениво подняла глаза.

- Молодой человек, сначала пропуск носите, а потом условия ставьте. Я тут кого попало не пускаю.

Освальд медленно наклонил голову, внимательно разглядывая её лицо, будто запоминая.

- Я живу здесь второй год. Вы не могли не запомнить фамилию Кобблпот.

Она фыркнула.

- Коббл… кто? Мальчик, иди лесом. Без пропуска - ни шагу в общежитие.

В этот момент дверь за его спиной распахнулась. Вошли двое парней - мокрые, шумные, самодовольные.

- Добрый вечер, Николь! Мы с клуба. Если что, мы расписались!

- Добрый вечер, мальчики, - расплылась она в улыбке и махнула рукой. - Проходите, проходите.

Они прошли мимо, даже не взглянув на Освальда.

Вахтёрша снова повернулась к нему, прищурившись:

- Ты ещё тут?

Освальд молчал.

Он лишь медленно выдохнул, чувствуя, как внутри поднимается знакомое чувство несправедливости

- Знаете, - произнёс Оззи с ноткой злобы, - в этом здании многое держится на осуждении.

Он слегка улыбнулся - криво, без радости.

- Но Готэм всегда наказывает тех, кто забывает лица.

Он развернулся и пошёл к входу в общежитие, оставляя за спиной запах дождя, Освальд уже не обращал внимания на крики.

- Бестолочь… - тихо бросил Освальд. - Устраивает свои идиотские сцены прямо у проходной.

Коридоры общежития встретили его тусклым светом ламп и запахом сырости. Где-то хлопнула дверь, кто-то смеялся - глухо, как в банке. Освальд шёл медленно, пока не добрался до своей комнаты.

Замок щёлкнул.

Он вошёл и сразу сбросил сумку на кровать.

Изнутри он достал несколько тетрадей - бумага размокла, страницы слиплись. Чернила расплылись уродливыми кляксами. Последней он вынул книгу - ту самую. Обложка была пропитана влагой и оставила на ткани тёмный след.

Освальд поморщился.

- Прекрасно…

Он сел на край кровати и принялся стирать с обложки налипший мох и грязь. Пальцы скользили по переплёту, ощущая странную шероховатость.

- Что же тут у нас…

Какая-то субстанция въелась в обложку так глубоко, будто была её частью. Он попытался соскоблить налёт ногтем.

- «Справочник для недавно…» - прочёл он, остановившись. - Чёрт.

Название обрывалось. Материал не поддавался, словно скрывал продолжение намеренно. Освальд сжал книгу в руках, задумчиво глядя на потускневшие буквы.

- Ладно, - произнёс он спокойно, почти без эмоций. - Я всё равно выясню, что ты такое. А пока сохни.

За окном дождь бил по стеклу ровно и методично.

А в комнате стало на удивление тихо. Настолько что можно было услышать свое сердце. Выкинув свою одежду на соседний стул, Оззи переоделся в домашнюю майку и шорты. И собрался ко сну, прокручивая в голове события, за день.