Протокол ненависти

Воздух в отделе стратегических инвестиций для Ико-Ико Бойтсман был привычнее, чем свежий воздух на улице. Густой аромат слегка подгоревшего кофе, тяжесть осевшей пыли на рабочих местах, едва уловимый запах мужских одеколонов, кучи бумаг, которые последний раз трогали в прошлом веке. Это было её место, её рабочая обстановка, в которой она существовала уже не первый год.

Она была здесь своим человеком, старой гвардией отдела, добившейся уважения после долгих лет кровопролитной практики. Она прошла нелёгкий путь от стажёра до доверенного лица одного из представителей Десяти Каменных Сердец. Жизнь не жалела её: жизнь рвала её на части, кидала на самое дно, испытывала её на прочность, сталкивала с трудностями -- но всё это было позади. Смерть в нищете её миновала, теперь её ждало только безбедное богатое существование. И совсем скоро она должна была получить своё долгожданное повышение, что поможет ей раз и навсегда закрепиться в рядах лучших сотрудников отдела -- младший начальник. Ради этой должности Ико-Ико билась без выходных последние... последние сорок лет. Для пепеши это обозримый срок. И какой же желанной была её маленькая победа!

Из сладких мечт о своей лучшей возможной девушку выдернул механический щелчок входной двери, поставивший на паузу весь отдел.

Вошла госпожа Яшма, дама, заправляющая здесь всем далеко не один век. Под её чутким руководством выросло не одно поколение лучших сотрудников КММ, она, как говорят, птица высокого полёта. Бойтсман почитала и боялась эту женщину, а потому встретить её в начале рабочего дня для неё было потрясением. Что могло случится, чтобы госпожа оторвалась от своих важных дел и порадовала своим присутствием весь отдел. По залу прошёл удивлённый шёпот.

— Доброе утро, коллеги. Надеюсь, всем сегодня работается как обычно легко. — Яшма одарила работников загадочной улыбкой.

Шум голосов не стих, а только усилился. Теперь к нему подключились и негромкие приветствия любимой начальницы от коллег. Ико-Ико с нескрываемым любопытством уставилась на Яшму. И замерла. Рядом с госпожой стоял ещё один человек. Не человек. Пепеши. Просто очень высокий. Он был одет в идеально чистый и выглаженный костюм сотрудника КММ и чёрные лакированные туфли. Волосы, цвета спелого авокадо, были заплетены в хвост, лицо не выражало ровным счётом ни одной эмоции, но жёлтые глаза сверкали как два чистых янтаря.

— Дорогие партнёры, сегодня в наш коллектив присоединится новый сотрудник, — после недолгой паузы провозгласила начальница. — Лайонел Ландыш. Он займёт должность старшего члена подотдела бухгалтерии. Всем желаю поладить и найти общий язык.

У Ико-Ико перехватило дыхание. Она узнала этого пепеши. Она бы узнала его и через десять, двадцать, тысячу лет. Лайонел Ландыш. Тот самый мальчик со второй парты, который всегда сдавал экзамены первым, чьи конспекты были эталоном порядка, и чья холодная, отстранённая уверенность сводила её с ума ещё в школе. Он был лучше во всём. Он был любим и заметен. И казалось, с окончанием школы этот кошмар закончился.

Но нет. Он стоял здесь во всём своём пепешском величии. В её отделе. И он только что получил ту же самую должность, на которую она положила столько лет, так легко, словно просто протянул руку и взял её с полки.

Лайонел вежливо, но безэмоционально кивнул коллективу. Его взгляд скользнул по лицам, на секунду задержался на Ико-Ико. В нём не оказалось и искорки узнавания.

Пожелав всем хорошего дня, Яшма благополучно удалилась, а расположившегося на своём новом рабочем месте Лайонела облепило дюжина сотрудников, принявшись наперебой задавать ему вопросы. Всё такой же заметный, ничего не скажешь. Ико бы с трудом, но стерпела такое стечение обстоятельств, если бы не оказался этот ненавистный пепеши напротив неё. Их рабочие места были не просто в преступной близости, они были буквально напротив.

Полтора часа тянули вечность. Девушке казалось, что допрос Лайонела ещё не скоро закончится, с тем количеством вопросов, которые ему задавали любопытные головы. "Почему у тебя волосы зелёные?", "Почему ты такой высокий?", "Какая у тебя группа крови?", "Откуда ты приехал?" — голова просто пухла от этих клерков-стервятников, что при появлении нового лица старались выведать о нём как можно больше. Ико натурально терпела всё это облизывание. Внутри неё кипел бульон возмущения и старой обиды. Этот Лайонел сжёг ей столько нервов и теперь продолжил этим заниматься здесь, в её рабочей обители. В голове крутилась одна мысль: "Где он был и почему Яшма притащила его сюда?"

Наконец-то от Ландыша отлипли последние люди, и тот, окончив последние любезности сел за компьютер. Его длинные пальцы тут же принялись печатать что-то на клавиатуре. Ико нашла момент, чтобы пойти в наступление.

— Ландыш. Неужели? — начала она, и её голос прозвучал резче, чем она планировала. — Сколько лет прошло, а ты не изменился. Давно тебя не видела. Ты ведь даже встречи выпускников не посещал.

Лайонел остановился и повернул к ней голову. Он бросил оценивающий взгляд, просканировав её с ног до головы. Внутри него ничего не щёлкнуло.

— Бойтсман, верно? — прищурив глаз, он прочитал фамилию на её рабочем бейдже. — Рад работать с вами, это, во-первых. А во-вторых, прошу меня извинить, конечно, но, мне кажется, вы с кем-то меня перепутали. Боюсь, я с вами не знаком, но если вы так желаете, я уважу ваше любопытство.

Эти слова прозвучали как хлёсткая пощёчина. Он её даже не вспомнил! Он из воспоминаний её стёр, как стирают ненужные файлы на компьютере. Их прошлое, их двенадцать лет общения. При этом он стоял здесь, на её территории, в должности, которую она получила по праву, а он просто забрал.

— Как это перепутала? — удивилась Бойтсман. Её клубочек расстроенно поник. — Ты же ведь Лайонел Лайм 6 Ландыш?

— Откуда вам известно моё middle name? — он выгнул бровь. — Вы имели доступ к моему досье?

— Мы же одноклассниками были. — проскрипела девушка, пытаясь не потерять последние капли формального дружелюбия. — Школа на Променаде Основателей. "Пипсентия". Мы учились в одном классе. Ты сидел за второй партой. Я сидела прямо за тобой.

— Да, в этой школе я учился. — согласился парень, пожимая плечами. — Но к вашему сожалению, я за лет шестьдесят уже успел забыть всех, с кем когда-то учился. Это было очень давно. Вас я тоже не припомню. Может, мы и пересекались где-то, но вряд ли имели близкие контакты, это уж точно.

— Одноклассники, — повторила Ико-Ико и её щёки зардели краской. — мы буквально сидели рядом, а ты якобы не можешь вспомнить? Близкие контакты? Да мы ведь к выпускному месте танец учили. Что значит, ты забыл всех за шестьдесят лет?! Ты не похож на доисторическую развалину.

— Вы... — Ландыш осёкся. — Вы чрезмерно эмоциональны, Бойтсман. Не уверен, что в таких настроениях мы сможем построить с вами адекватный диалог.

— Адекватный диалог?! — Ико шлёпнула ладонью по его столу, да так, что за их спинами вздрогнул какой-то заснувший клерк. — Я как погляжу, ты снова оказался "звездой сцены". Получил высокую должность в первый день, и уже зазнаётся. Вам там наверху головку от света Клипота не печёт? Ну, я поздравляю Вас с должностью. Видимо, твоё резюме оказалось весомей, чем годы реальной работы.

В её голосе уже звенела ядовитая зависть, которую она даже не пыталась скрыть. Она ждала, что он хоть как-то соизволит отреагировать, но Лайонел лишь слегка наклонил голову.

— Мои детские воспоминания не имею отношения к текущим рабочим процессам. Что касается должности — я прошёл конкурс в соответствии с регламентом.

— Когда это, мне скажи, на должность руководителя объявили конкурс?!

— Год назад, мисс Бойтсман. — отчеканил пепеши и поднялся. — А теперь прошу прощения, мне нужно ознакомиться с делами. Удачного дня.

Он вежливо обошёл её, словно объезжая незначительное препятствие на дороге, и направился в сторону выхода. Ико-Ико осталась наедине со своими мыслями.

Он снова оказался на шаг впереди. Лучше подготовился, лучше прошёл собеседование, лучше себя подал, раз сама Яшма привела его в отдел.

Шестьдесят лет она шла к своей цели, а он просто появился и играючи получил то, чего она добивалась десятилетиями, даже не вспомнив, кто она такая. Его абсолютно ледяное безразличие оставляло в её сердце глубокую берешь. Она медленно села за стол, глядя в спину уходящему новому коллеге.

"Ты ещё пожалеешь о дне, когда выиграл конкурс." — кипя от ярости, клялась мысленно девушка. — "Если уж не утру тебе нос в делах, так заставлю вспомнить кто я и чего стою."

* * *

Обеденный перерыв в КММ был тем самым недолгим моментом, когда ярые трудоголики могли ненадолго оторваться от работы и перевести дух. Столовая была практически переполнена. Сотни работников разных рас и возрастов сидели за длинными столиками и обсуждали насущные проблемы большими компаниями. Все, кроме Бойтсман. Ико-Ико сидела за большим столом в углу, яростно ковыряя вилкой безобидный овощной салат. Никто не желал к ней подсесть. Знакомых ей девушек её возраста в отделе не было, только младше, либо совсем старожилы, мужчинам она была неинтересна. Маленькая и неприметная за столько лет она никому не приглянулась. Её знали лишь на уровне коллеги, к которой можно было обратиться за деловым советом, но никак не затем, чтобы дружбу строить. Не сказать, что ей было одиноко, — ничего не сказать.

Но не из-за одиночества она была напряжена и понура. Она не могла успокоиться после утреннего разговора. Каждый нерв в её теле звенел от злости. Её травила изнутри старая, знакомая ещё со школы, горечь осознания, что Лайонел снова её обошёл на один шаг. Как обычно.

И вот он вошёл. Во круг него хвостом уже виляли какие-то девушки-пепеши, в такт его ходьбе подрагивая клубочками, в разы моложе Ико.

"Вертихвостки" — бросила мысленно пепеши, отпивая горький эспрессо. — "Он вам в отцы годится."

Безупречный, с подносом в руках, на котором стоял комплексный обед рядового работника КММ и две плитки шоколада, он нашёл свободный столик неподалёку и устроился там, разложив салфетку и столовые приборы с хирургической точность.

Ико не выдержала. Она встала и направилась к его столику, забыв обо всяких нормах приличия.

— Устроился поудобнее, Ландыш? — с надменной улыбкой спросила Ико, кладя руку на его поднос. — Как себя чувствует наша "звезда класса"? Все ли дела посмотрел старший клерк?

Лайонел медленно поднял на неё взгляд, полный усталого понимания, что неприятную ситуацию у него сыгнорировать не получится.

— Бойтсман, — произнёс он ровно. — Обеденный перерыв предназначен для приёма пищи, а не для выяснения отношений. Мы мешаем окружающим.

— Ох, мы теперь заботимся о "мнении окружающих"! — всплеснув руками, передразнила пепеши. — Когда тебя стало заботить мнение окружающих, если ты даже не соизволил меня дослушать. Думал, мы так просто закончим этот разговор?

— Я думал, мы пришли к консенсусу.

— К какому консенсусу?! — взревела Ико, заставив пару сотрудников КММ за другими столиками обернуться. — Я не собиралась заканчивать разговор! Это ты слинял с него как трусливая псина. Где мои извинения?!

— Какие извинения? — невозмутимо спросил тот.

— То есть как это какие?! Не притворяйся, что ты не понимаешь. Напряги мозг и докажи, что ты можешь не только пищу "по протоколу " пережёвывать.

— Слушайте, я правда не понимаю, что вы от меня хотите. — нахмурился парень, откладывая вилку. — Я не знаю ни тебя, ни твоего имени, а уж тем более причину, по которой я должен перед вами извиниться! Успокойтесь и отстаньте уже от меня. Вы начинаете меня раздражать.

Лицо Ико накрыла тёмная пелена гнева. Она сжала кулаки, скаля маленькие зубы. Она словно была готова вцепиться ему в глотку, но вместо этого что-то тихо прошипела.

— Не слышу, что вы говорите. — хмыкнул Ландыш.

— Я ИКО-ИКО! ЗАПОМНИ МОЁ ИМЯ БЛЯТЬ УЖЕ НАКОНЕЦ!

Маленькая ручка дёрнулась в сторону и случайно, но так вовремя, задела кружку рядом с подносом. Кружка перевернулась и горячий нежный молочный кофе разлился по идеально отглаженным брюкам Лайонела.

В столовой вдруг воцарилась мёртвая тишина.

Лайонел медленно встал. Кофе продолжал капать мерзкими каплями с его брюк на пол. Его идеальная маска спокойствия наконец-то треснула. Живое раздражение, близкое злости отразилось в его глазах, которые мёртвым грузом приковались к маленькой пепеши. Смешной клубок на голове Лайма задрожал, сигнализируя о приливе негативных эмоций. Увидев это, Ико немного опешила. Она не хотела переворачивать его кружку, а теперь усугубила и без того напряжённую ситуацию.

— Вы совершенно не контролируете себя, — проговорил он сквозь зубы и его голос приобрёл нотки агрессии. — Ты и в школе, похоже, была такой же злой и разрушительной.

— А ты всегда превосходный! — вскрикнула Ико-Ико, ткнув его пальцем в грудь. — Всегда такой правильный! И такой же эгоистичный! Меня просто вычеркнул, да?! Как не нужную, блять, бумажку!

— Может, потому что вы вели себя и ведёте как несознательный, вредный ребёнок?! — его громкость голоса была уже равноценна крику. — Я вот вырос, строю карьеру, работаю. А вы застряли в своих школьных обидах, Ика!

— В школьных?! — от негодования она почти потеряла дар речи, а её клубок вытянулся от шока ровной стрункой. — Как мне ещё реагировать на то, что ты сюда припёрся и за полдня получил то, чего я добивалась годами! И тебе не хватило даже поубавить гордости и просто поздороваться! Это ведь не сложно, вытащить свой язык из задницы и сказать: "Привет, ИкО-ИкО!"

— Значит вы не очень хороший сотрудник. — пренебрежительно прошипел Ландыш, выпрямляясь ещё сильнее.

— А ТЫ-

Ико сделала неосторожный шаг вперёд и попала ногой в кофейную лужу. Нога подвела её, и она тут же поскользнулась. Инстинктивно она вцепилась в пиджак Лайма, чтобы как-то удержать равновесие, но и тот потерял опору в ногах, не ожидая такого крепкого захвата. В попытках исправить ситуацию парень попытался уцепиться за стол, но только с грохотом уронил поднос, рухнув с Бойтсман на пол. Весь обед отказался уничтожен.

Лежа в луже кофе и перевёрнутом обеде, пребывая в шоке, они на секунду застыли. Он — под ней, с раздражённо-ошарашенным выражением лица, испачканный едой. Она — сверху, с разметавшимися золотистыми волосами, вся красная от ярости и стыда.

Из-за соседнего стола раздался тихий смешок. Кто-то уже достал телефон.

Лицо Лайма исказило пятно смущения. Он резко спихнул с себя маленькую женщину и встал, стряхнув с обратной стороны штанов куски обеда.

— Поздравляю, Бойтсман, — шикнул пепеши дрожащим от сдерживаемых эмоций голосом. — Вы добились своего. Мы теперь посмешище.

Он развернулся и, не обращая внимания на испорченный костюм, быстрыми шагами направился к выходу из столовой. Ико-Ико медленно поднялась, чувствуя, как на неё смотрят десятки, сотни глаз. Она дошла до наихудшей ситуации. Она опозорила Лайма и себя вместе с ним. И девушка снова почувствовала себя той самой вспыльчивой девчонкой, что с пустого место придиралась к нему — тому самому пай-мальчику, которого любили все, а она не могла видеть. Слова Лайонела клеймом отпечатались на её мозгу.

"Мы теперь посмешище" — эти слова могут ранить кого угодно, но для Ико-Ико это был как будто бензин для огня. Разве она могла его так просто оставить в покое? Унижение от падения, пренебрежительный тон, холодный взгляд, оскорбления — всё это подняло её уровень гнева до наивысшей точки, слилось в один сплошной белый шум, который крошил её череп.

— Посмешище?! — её голос сорвался на визг. Она рывковым движением подбежала к своему столу, схватила в руку остатки своего злосчастного салата. — Я тебе сейчас устрою посмешище! Ты! Кусок идиота!

И она запустила в его удаляющуюся спину пластиковую миску. Удар вышел слишком хорошим, миска прилетела Ландышу точно в голову. Весь салат остался в его густых зелёных волосах, а миска с шуршанием упала на пол.

Лайонел замер стоя на месте. Его плечи напряглись. Затем он медленно, очень медленно обернулся. Ико было достаточно одного взгляда, чтобы увидеть там бурю. Он пошёл на неё, но остановился в пяти шагах. Он наклонился, подобрал с пола свою перевернутую тарелку с оставшимся гарниром — с картофельным пюре.

— Ты перешла все границы, мелкая дрянь.

Собрав в руку горсть пюре, он без предупреждения швырнул его в ничего не подозревающую Ико. Тяжёлая, липкая масса угодила ей прямо в грудь, разверзнувшись брызгами прямо ей на лицо.

Зрители ахнули, но через секунду шок сменился возгласами и громким смехом. Со всех сторон послышались звуки затвора камеры. В этом социальном беспорядке одни голоса перекрикивали другие:

— Давай врежь ему!

— Покажи кто тут круче!

— Дра-ка! Дра-ка! Дра-ка!

— Эта психичка решила сцепиться с любимчиком Яшмы???

— Устройте бой едой!

Ико, отплёвываясь, с первобытным рёвом бросилась на Лайма. Чужие крик и хохот вывели её гнев до критических цифр, она уже не думала ни о последствиях, ни о карьере. Она просто хотела порвать омерзительного пепеши на части, вскрыть ногтями его горло. Хоть её крик и шокировал Ландыша, но он успешно встретил её атаку. Он был выше, и мужская сила всё-таки была на его стороне. Как дикий зверь Бойтсман попыталась вцепиться ему в лицо либо в волосы, но парень этой возможности ей не дал. Не распыляясь на осторожность, он с силой оттолкнул её и, то-ли рефлекторно, то-ли намеренно — он был и сам не ответил, — всадил девушке коленом прямо в живот.

Ико-Ико сдавленно ахнула, согнувшись пополам. Её тело прожгла боль, в глазах на пару секунд потемнело. Но эта же боль в секунды слабости стала её оружием. Найдя силы выпрямиться во весь рост, она, лицезря лицо обидчика, искажённое гримасой гнева, снова бросилась вперёд с проворством и упрямством терьера. Девушка сжала кулак и, подпрыгнув, прописала высокому пепеши мощнейший апперкот.

От силы зверского удара Лайонела подбросило вверх и откинуло назад. Он рухнул на чужой стол, а зрители, что там сидели, с криками повыскакивали со стульев. Костюм бесповоротно был уничтожен пятнами от еды. Растрёпанный, грязный теперь Лайм выглядел как психопат. Он прижал руку ко рту, чем-то подавившись и, когда отнял её, обнаружил на ладони свежую кровь и кусок своего жевательного зуба.

Присутствующие издали испуганные вопли.

— Она выбила ему зуб!

— Позовите врача скорее!

Ико-Ико стояла, тяжело дыша, вся в пюре с покрасневшим кулаком от не самого удачного удара. Она ощутила пронизывающую боль в своём запястье. Бесконтрольная ярость поубавилась, стоило ей только отомстить. Она почувствовала некоторое облегчение.

— Ты, психованная дура! — взревел Лайм, слезая со стола. Это было просто чудо, что у него были ещё силы стоять на ногах. — Ты выбила мне зуб!

Девушка молча смотрела на него оставаясь в боевой стойке. И Лайм не заставил её долго ждать, кинувшись на неё первым. Последовали обмены ударами. Никто из них не считал, сколько бьёт и сколько получает, но продолжалось это недолго. Подоспевшие к потасовке более-менее крепкие зрители общими усилиями разняли двух пепеши.

— ПОСЛЕ ЭТОГО ПЕРФОМАНСА Я ОБЯЗАТЕЛЬНО ДОБЬЮСЬ ЧТОБЫ ТЕБЯ НАХРЕН УВОЛИЛИ НЕНОРМАЛЬНАЯ! — бранил Ико-Ико чем только можно Лайонел. — ТЫ ОПАСНАЯ ДЛЯ ОБЩЕСТВА СОЦИОПАТКА!

— А ТЫ ВРЕДНЫЙ ДЛЯ ОБЩЕСТВА ЭГОИСТ И СОЦИОПАТ! ЧЕРТОВ ОБМАНЩИК И ПОДЛЕЦ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, УРОД!

Понадобилось ещё какое-то время, чтобы отделить пепеши друг от друга и прервать их перекрикивания. Ландыша в срочном порядке кто-то из добрый парней потащил в медпункт, а Ико усадили за стол и пытались напоить водой и приложить к её синяку на лбу холодный стакан со льдом. Но она не хотела принимать эту помощь. Девушка развернулась и, не в силах выдержать прикованные к себе взгляды, в срочном порядке побежала к выходу, расталкивая всех на своём пути. Это была не победа, это была катастрофа. К ней лишь после побега пришло осознание, что она натворила, и чем ей это грозит если не сегодня, то завтра.

* * *

На следующий день атмосфера в отделе стратегических инвестиций была похожа на похороны. Ико-Ико сидела за своим столом, стараясь не пересекаться ни с кем взглядом, особенно у него не было желания засматриваться на пустое место Лайонела. Её рука была перевязана. Растяжение оказалось серьёзнее, чем она думала поэтому ей пришлось посетить днём ранее доктора. Лицо её выглядело не лучше: пусть ей и удалось спрятать в тональнике большую часть своих боевых ран, на лбу всё так же заметно проглядывалась огромная шишка. Чувствовала она себя отвратительно, и это было ещё мягко сказано. Если бы не серьёзная работа, она бы взяла отгул, но теперь была вынуждена ловить от каждого встречного пристальный взгляд. Опозорилась так опозорилась. Треть КММ теперь о ней наслышано. Видео её с Лаймом драки разошлось по внутренней сети невероятно быстро.

Дверь в отдел открылась. Ожидая увидеть второго виновника торжества, она подняла глаза, но с ужасом увидела там другого человека. На пороге появилась личная помощница госпожи Яшмы, мисс Ци. Её взгляд холодно скользнул по рядам и остановился на Ико.

— Бойтсман. Госпожа Яшма ждёт вас с Ландышем в своём кабинете. Немедленно.

Сердце Ико упало куда-то в ботинки. Побелевшая от страха, она вся тряслась от одной только мысли, что скоро её ждёт серьёзный разговор с её могущественной госпожой. Настолько она переживала, что даже не заметила осунувшегося в дверях Ландыша, которого, видимо, поймали ещё по пути в отдел, дабы привести к начальнице на ковёр. Его лицо было таким же бледным, пусть и не выражало явного шока. С его многочисленными синяками, царапинами и разбитой губой, на которой красовался жирный кровоподтёк, он походил на живого мертвеца или телячью обескровленную тушку. На слова мисс Ци он лишь молча кивнул и нехотя поплёлся следом, даже не взглянув на Ико. Бойтсман в свою очередь, сглотнув комок в горле, побежала их догонять.

Каждый в отделе знал, если Яшма вызывает тебя в свой кабинет — ты либо очень впечатлил её, лицо очень разочаровал, и пепеши было даже жутко представлять, что их ждёт. Неуверенной походкой они дошли до двери в кабинет, предусмотрительно открытой помощницей заранее.

Кабинет госпожи Яшмы был воплощением безупречного вкуса и абсолютной власти. Воздух был прохладен и напоен тонким ароматом дорогих благовоний, всё с пола до потолка было в фиолетово-лиловых тонах. Сама она восседала за массивным столом из тёмного дерева, в своей запоминающейся большой шляпе с изящными полями. Её глаза, холодные, как отполированные драгоценные камни, сразу же оказались прикованы к долгожданным посетителям. С отстранённым любопытством она подозвала их жестом зайти внутрь. Горе-работники послушно повиновались.

Ико-Ико, переступив порог, почувствовала необъяснимый холодок по спине. Её пушистые клубочек, обычно не особо уж подвижный, вдруг слабо дрогнул, словно улавливая лёгкую вибрацию откуда-то изнутри. Она проигнорировала это, списав на нервы.

Лайонел, стоявший рядом, был бледнее обычного. Его собственный клубочек тоже едва заметно шевельнулся. Он сделал почти неуловимый шаг в сторону, будто инстинктивно стремясь увеличить дистанцию с пустым, на первый взгляд, пространством справа от кресла Яшмы. Что-то его смутило, но он не понял что.

— Г-госпожа Яшма. В-вы нас звали? — жалко заикаясь, спросила Ико. Она не помнила, когда в последний раз звучало так жалко перед кем-то.

Яшма одарила их слабой многозначительной улыбкой, однако в этой улыбке не ощущалось ничего хорошего. Она коснулась лежащего у неё на столе планшета и развернулась его экраном к пепеши. На экране было видео. Видео их судьбоносной драки в столовой.

— Ну-ну, — её голос был тихим и оттого ещё более устрашающим. — Какие пикантные кадры для наших корпоративных архивов... "Компания межзвёздного мира: битва титанов-пепеши за картофельное пюре судьбы». Звучит как синопсис дешёвого сериала.

Ико потупила взгляд, чувствуя, как горит всё её лицо. Лайонел стоял по стойке «смирно», уставившись в пространство перед собой.

— Ох, а вот это мне нравится больше. "Лайонел и Ико-Ико: от любви до ненависти один шаг". Вот это звучит более романтично, вы не думайте?

Щёки виновников загорелись как два факела, не прям от смущения, но точно от стыда. У них больше не осталось сомнений, что Яшма знает всё.

— А вот это моё самое любимое, я даже это зачитаю. "Лайонел и Ико-Ико: новая трагичная интерпретация Ромео и Джульетты". Какие у нас фантазёры в КММ работают, диву даюсь.

Ико потупила взгляд, но периферией зрения заметила, как клубочек Лайонела легонько подёргивается. И её собственный орган чувств в ответ отозвался лёгким, тревожным зудом. В воздухе висело нечто... огромное, древнее и невидимое. Они не видели этого, но их расовые инстинкты, воплощённые в этих чувствительных органах, кричали об опасности. Это было похоже на ощущение, когда стоишь на краю пропасти в полной темноте — ты не видишь её, но всё твоё существо знает, что шаг вперёд будет последним.

Яшма, заметив их едва уловимые реакции, снова слабо улыбнулась. Её взгляд скользнул в сторону пустого пространства, и тогда... тварь проявилась.

Гигантская змея просто материализовалась в огромном кабинете, заполнив габаритами своего тела всё пространство помещения. Её чешуя переливалась фиолетовыми атласными оттенками, а тело, толщиной с две взрослых свинки-копилки, гипнотически медленными кольцами обвивалось вокруг кресла начальницы. Бесстрастные зрачки, вертикальные и пронзительные, уставились на двух пепеши.

Ико-Ико невольно отшатнулась, издав тихий пищащий звук, а Лайонел застыл, вцепившись взглядом в чудовище. Их клубочки теперь вибрировали открыто, безошибочно указывая на источник незримого давления, которое они чувствовали с самого начала.

— Не бойтесь, — голос Яшмы прозвучал почти ласково. — Она просто... любит наблюдать. Особенно за теми, кто проявляет столь буйные эмоции. Это напоминает ей о дикой природе.

Змея медленно поводила головой, изучая их. Казалось, она ощущает их страх на языке, как и положено змее.

— Г-госпожа Я-Яшма, н-не г-горчячитесь, п-пожалуйста. Эт-то было п-просто н-недоразумение. Д-да, мы поступили п-плохо, н-но-

Яшма жестом приказала Бойтсман замолчать, змея в отместку издала громкое шипение от чего ноги Ико окончательно подкосились, и она рухнула на колени. Тело её больше не слушалось, как и язык. Лайм же наоборот не мог себя заставить даже расслабить спину или посмотреть вниз. Взгляд его не отрывался от змеиного глаза.

— Объяснений я не жду, — продолжила Яшма, плавно обводя их взглядом. — Они будут столь же невкусными, как и ваш вчерашний обед. Но я считаю, что потраченная энергия должна быть направлена в полезное русло. Наказание ради наказания — пустая трата ресурсов.

Она сделала паузу, давая своим словам проникнуть в самое нутро провинившихся.

— В-вы с-само в-великодушие, о г-госпожа. — едва слышно пропищала Ико.

— Но я не говорила, что вы не заплатите за свои поступки. Всё-таки вы подняли на уши целую столовую. Я думаю, и ты, и ты, Лайонел, прекрасно знаете как важен для работника КММ хороший обед.

— Так точно, госпожа. — отчеканил Ландыш.

— Поэтому вашим наказанием будет… совместная трудовая деятельность. Вы вдвоём оказались таким хорошим тандемом, все о вас только и говорят. Будет нехорошо расстраивать людей. Впредь вы будете выполнять строго моими поручения, пока я не решу, что вы достаточно поладили. Я считаю, что ненависть не приговор и из таких отношений как у вас обязательно получится замечательный сплочённый дуэт. И первое, что вы для меня сделаете – займётесь полной ревизией и оцифровкой нашего архива просроченных заявок на экспроприацию. Вручную. Внеурочно. До тех пор, пока не закончите. Без помощи стажёров и другого персонала. Я думаю, отличное начало. Вас всё устраивает?

Ико-Ико невольно ахнула. Это были горы бумаг, пылившиеся в подвале десятилетиями. Это была каторга на недели, если не на месяцы.

Яшма уловила её реакцию и усмехнулась, подпирая подбородок рукой.

—Вы, кажется, недовольны, мисс Бойтсман? Или вы предпочли бы быть уволенными за поведение, недостойное сотрудника КММ? Выбор за вами.

— Н-нет! Что в-вы! — тут же затараторила Ико. — Я-я г-готова с-служить в любое в-время! Мы согласны!

—Всё понятно, госпожа Яшма, — ровным голосом добавил Лайонел.

— Прекрасно, — Яшма снова посмотрела на них, и в её глазах заплясали весёлые искорки. — Надеюсь, в тесном совместном труде вы наконец-то найдёте общий язык. Или, на худой конец, научитесь направлять свою… кипучую энергию… на что-то продуктивное. А не на выбивание зубов друг другу. Кстати, мистер Ландыш, надеюсь, услуги нашего стоматолога входили в вашу страховку?

Лайонел лишь напряг ещё больше и без того каменную челюсть.

— Можете идти. Ваш совместный проект начинается сегодня, сразу по окончании рабочего дня. Не опаздывайте.

Когда они, получив свой приговор, вышли из кабинета, дверь закрылась, отсекая давящее присутствие незримого стража. Они молча прошли несколько шагов по коридору, и только тогда Ико-Ико выдохнула:

— Доволен? — голос её всё ещё дрожал. — Из-за твоего высокомерия и моей… мы теперь каторжники!

Лайонел стоял, выпрямившись во весь рост, сжимая кулаки. Свежий шов на его губе алел на фоне неестественной белизны кожи.

— Не припоминаю, чтобы я был инициатором драки в столовой, Бойтсман. Это вы, как истеричный дикарь, набросились с кулаками.

— Так ты пнул меня! — она ткнула пальцем в свой ещё ноющий живот.

— Это была самооборона! Вы пытались выцарапать мне глаза!

Они стояли друг напротив друга, сверля друг другу взглядами, как два диких животных. Им ничего не стоило, чтобы начать ещё одну драку. И он, и она видели в чужих глазах этот дикий бесстрашный блеск, но мысль о последствиях, что их могли бы ждать, о серьёзном наказании, висела между ними дамокловым мечом.

Ико-Ико закрыла глаза на секунду, пытаясь совладать с трясущимися руками. Когда она снова посмотрела на него, в её взгляде уже не было чистой ярости. Там было отчаяние.

— Слушай, Ландыш, — её голос сломался. — Я знаю, что мы ненавидим друг друга. И, чёрт возьми, у меня для этого есть все основания! Но… — она сглотнула, — ты же слышал её. «До тех пор, пока не закончим». Это может занять недели. Недели, Ландыш! За работу после конца общего рабочего дня нам не заплатят.

Лайонел молчал, но его взгляд, всё ещё полный гнева, стал более сосредоточенным. Он тоже слышал. И он тоже всё просчитал.

— Что ты предлагаешь? — наконец произнёс он, и каждое слово далось ему с трудом. — Объявить перемирие? После всего, что было?

— Я предлагаю не сдохнуть в этом подвале! — вспылила она снова, но тут же взяла себя в руки. — Я предлагаю… временное прекращение огня. Я всё ещё ненавижу тебя, но желание избежать увольнения у меня куда сильнее. Исключительно на время этого наказания. Мы работаем. Слаженно. Без драк, без саботажа. Мы делим архив на зоны, ты — сортируешь, я — проверяю. Мы используем твою сообразительность и мою… мою скорость. И выполняем эту работу быстрее всех на свете, просто чтобы поскорее избавиться друг от друга!

Она говорила страстно, почти умоляюще. Гордость горела в ней огнём, но инстинкт самосохранения и карьерного выживания оказался сильнее.

Лайонел изучал её лицо. Он видел ту же ненависть, но и ту же холодную, расчётливую логику, которая в итоге всегда руководила и им самим. Он ненавидел её. Ненавидел за выбитый зуб, за публичное унижение, но он ненавидел ещё больше перспективу быть отданным змее на съедение.

Он медленно, будто против своей воли, кивнул.

—Хорошо. Перемирие. Только на время проекта. Никаких личных контактов. Никаких разговоров, кроме рабочих. Мы — два механизма, выполняющих одну задачу.

— Два механизма, — с облегчением выдохнула Ико. Она неуверенно протянула руку. — По рукам?

Лайонел посмотрел на её протянутую ладонь, затем на свою. Он аккуратно пожал её маленькую ручку.

—Договорились. Начинаем сегодня в 8 вечера. Не опаздывайте, Ико-Ико.

Он развернулся и ушёл по коридору, его прямая спина выдавала невероятное напряжение. Ико-Ико осталась стоять на месте.

"Такой же. Гордый, как и раньше" — девушка тихо фыркнула.

Их маленький хрупкий мир был заключен, но их ждало ещё много испытаний, которые им подкинет резко меняющаяся рабочая обстановка. Но это...уже совсем другая история.