Протокол: «Забвение»

Глава 9: сборник потерянных душ

Вокруг время тикало бесконечно быстро. Оно улетало из-под пальцев куда-то далеко. Куда-то в будущее. Парни стояли в живой тишине. Она сгущалась и давила своей энергией. Но страх, который никогда не покинет их души наполнял помещение всем своим нутром. Страх будущего.

А что будет дальше? Они выйдут отсюда, а после их схватят и растопчут в пустоте?

Но и других вариантов нет. Каждый ждал, что кто-то осмелится сказать это вслух. Хоть что-нибудь сказать. Но молчание так и повисло в этой жизни.

Ли перекатился на грудь, скрипя душой от боли, упёрся ладонями об отрезвляющий и холодный пол. Руки задрожали, во рту купался вкус металла, алая кровь засохла на губах, подбородке и шее. Он сделал глубокий вдох и вновь попытался подняться.

— Осторожнее, — Джисон взял руку Ли, похлопывая её. — Не двигайся, ты...

— Я знаю, — Перебил Минхо, не поднимая головы. Его голос был тихим и хриплым. — Но сидеть на месте нельзя. Мы все еще в этом проклятом месте.

Он поднял глаза, осматривая сырое помещение. В углах копились остатки тумана, с потолка капала вода в которой зарождалась новая жизнь. Ли вновь попробовал встать, но Хан подхватил его и тот оказался на родной спине. Ли громко вздохнул, выражая своё недовольство, но не смог высказать всё в слух. Он просто прикрыл глаза, чувствуя, как каждый шаг отдавался в груди, как их дыхание сливается воедино. Мир затих, как будто впал в спячку.

Чанбин вышел вперед, выводя всех из подвала. Солнечные лучи только-только заходили к ним в город, давая привыкнуть к своему ненавязчивому свету. Выходя из тёмного помещения в глазах защипало. Каждый выходил, а руки начинали потеть. Не от жары. Это страх играл с их душами. Оглядываясь по сторонам, они считали каждый кирпич под ногами, каждый пройденный шаг, каждую секунду, потраченную на отдых.

В напряженной тишине каждый хотел сбежать. Но её разбавил звук урчания в желудке у Минхо. Он слишком ослаб, чтобы как-то это прокомментировать. И сделав очередную остоновку для отдыха Сынмин с Феликсом отправились в магазин.

Ведь наверняка Ким запомнил всё, что они любят. Ли вызвался пойти компаньоном, ведь Сынмин не знал ни одного из троих новых парней. Остальные остались ждать их.

Хан усадил Минхо на лавочку поблизости, задремывая от усталости, а Ли рассматривал мир, в котором он живёт. Мир, который они создали. Рассматривал зелёную траву, которая готовилась к холодной зиме. Счастливого пуделя, который доедал упавшую сосиску хозяйки. Смотрел на солнце, которое поднималось все выше. Неужели весь этот мир, трава, собака, солнце, все это не настоящее? Значит ли это, что мир можно...

— Минхо, держи, твой йогурт и онигири. — голос Сынмина разорвал мыслительную нить.

— А мне что принёс? — Сразу проснулся Хан, получая заветный круассан с миндалём.

После раздачи еды, Ким устроился поблизости с парнями, но далеко от них. Чтобы видеть, но быть невидимым. Ему нравилось наблюдать и запоминать привычки. Но его страх крутился перед глазами. Иллюзия теней засела в его сердце, ведь попала прямо в мешочек с душой. Воспоминания о Тенях невольно напрягли плечи Кима, заставляя его стать ближе к Земле. Ближе к пустоте.

— Спасибо за булочку.. — пробормотал кто-то возле Сынмина.

— Меня не за что благодарить, это Феликс тебе купил.

— И из-за тебя я не могу насладиться моментом. — Продолжает говорить Со, — или хотя бы не подавляй свои чувства.

— И почему же я должен тебя послушать?

— Я не могу контролировать свою способность как и ты. И собираю все подавленные эмоции вокруг. Поэтому просто посмотри на облака или поспи, пока у нас маленький привал. Хотя бы ради того, чтобы я перестал чувствовать, как ты готовишься к бою с каждым шорохом. — Диктует правила Бин.

— Фиалковая дыня, слишком много требуешь. — Проговорил Ким, закатывая глаза. Но плечи легонько опустились вниз, а челюсть расслабилась.

— Это что за вброс? Я фиалковая дыня? — Возмутился Чанбин, поднимая глаза к небу. Там облака плескались в солнечных лучах. Там жизнь шла своим чередом.

— Всё самое лучшее для тебя, — Сынмин кивнул самому себе, а на лице расплываться ехидная ухмылка.

Минхо подслушивал их, допивая свой йогурт. Слова доносились прямо до его ушей, заставляя вспомнить, когда трава зеленее была. Жизнь на тон светлее, надежда на тонну побольше, а счастье полные штаны. Джисон наклонился к Минхо с круассаном, предлагая куснуть. Последний отказался, но, кажется, Хану было все равно, и поэтому маленький кусочек все равнл оказался во рту у Михно.

— Подслушиваешь? — Шепчет круасанный мальчик, указывая носом на фиалковую Дыню и Кима.

— Спугнëшь ведь, — он подводит пальцы к своим губам, навостряя уши.

— В словах много лжи, а вот я вижу правду. — Ухмылка не спадает с лица. Он вновь кусает круассан, говоря с набитым ртом. — У Сынмина ровные нити чувств, а у Чанбина не появились нити Сынмина.

Минхо молча слушал, его лицо выражало несочетаемые мысли. Всë казалось таким сложным. Запоминать оттенок, форму. Читать нити, как чувствовать холод или тепло. Хан к этому привык, ведь всегда их видел, а Ли впервые посмотрел глазами Джи.

— Я имею в виду, что Сынмо не подавлял свой страх. — Он переводит на доступный язык простым смертным, когда замечает родное недоумение.

— Сынмо? — Видимо единственное, что привлекло Ли в словах Джи.

Джисон моргнул, пытаясь понять, что не так. Ведь это всего лишь одно из прозвищ, что можно дать Киму с его именем.

— Сынмо, — повторил он, как будто пробуя слово на вкус. — Ласкательное прозвище. Что не так?

Внутри что-то ëкнуло. Это имя он слышал только от одного человека.

— Не, всё хорошо. — Проговорил Ли, как будто из другого мира еле доносил свой голос.

Единственный, кто называл себя создателем этого мира. Единственный, кто не назвал своего имени. И единственный, всеми забытый друг.

Меня зовут Уджин.

Как гром среди ясного неба, раздалось где-то в далеке головы.

— Кажется, дождь собирается.. — Хан посмотрел в сторону, откуда доносился гром. В далеке виднелись тучи, озаряющиеся частыми молниями. — Надо найти место, переждать.

В воздухе играло напряжение грозы, постепенно наполняясь влажностью. Дышать стало легче, хоть и молнии наполняли своей злостью.

— Куда мы вообще идем? И куда пойдем? — Спросил Чонин, ковыряя свой пластырь на предплечье.

— У нас нет цели добраться, лишь выжить. — Крис поднялся со скамьи, потягиваясь.

Цель – выжить. Каждый мог жить, как хотел. Пока не осознал, что слишком отличается от тех, кто живет, как хочет. Эти странные способности, которые как яд, распускаются в теле, отравляя всё вокруг, стали самой жизнью. И теперь выжить означало лишь доказать, что ты личность, а не сгусток случайного мнения толпы.

— Может, тогда в старую песню зайдем? Отдохнем, подлатаем всех. — Ворвался в диалог Ли, — она как раз...

— Нет. — Твердость в голосе Со покачнуло предложение Феликса. — Если там тоже станет не безопасно?

Маленькая капля воды упала на макушку. Затем вторая.. И третья. Минхо поглядывал на них, как волосы мокнут, как одежда становится полупрозрачной. Когда сам прятался с Джи под крышей одной из площадок. Хëнджин припрятался под боком у них. Делился теплом со своим спасителем, подслушивая нечто, похожее на спор.

— Старая песня? — Ким посмотрел на небо. Тучи сгущались, гневались. — Помню. Фиалковая Дыня, так это твоя лавка?

— Хватит меня так называть! — Чанбин тяжело вздохнул, посмотрел на Сынмина и брови сами потянулись к друг другу. — Наша.

И всё же, им больше некуда идти.

— Наша? — с удивлением произнёс Ли.

— Да. — Он пошёл вперëд, туда где были истории. — Ну вы идёте или нет? Могу передумать же.

— Фиалковая Дыня злюка.

Со щёлкнул по лбу Кима, гневаясь как эти тучки. Выглядят злобно, а в душе поливают все цветочки.

В лавке всегда пахло чем-то старым, пылью и добротой. И со временем ничего не изменилось. В маленьком пространстве парни разглядывали каждую необыкновенную вещичку, в которой текла сама жизнь. Чанбин закрыл жалюзи, включая свет.

— У вас даже книги есть.. — Сынмин начал разглядывать каждую. Запоминал авторов, названия. — Чанбин, откуда у вас эта книга?

Он достал маленькую книжку, больше похожую на сборник детских сказок. Она была совсем старой. Потрëпанные страницы временем, корешок созданный по старым правилам.

— Должно быть кто-то нашёл и принёс сюда. — Пожимает плечами владелец, — сюда часто приносят вещи с бабушкиного чердака.

Но эта книга отличалась от всех других. У неё не было названия. Лишь автор, который, видно сам писал эту книгу. Минхо, сидевший на полу, кинул взгляд на неё, а в глазах сразу всплыла его собственная книга. Без названия и с единственной надписью "Ли Минхо", прям как эта. Он дернул Хана и указал на книжку.

— Ты не видишь от неё нитей?

Джисон оглянулся. От книги исходила тоненькая нить, ведущая в бездну. Как тогда у Теней. И много-много других, погасших нитей, которые вели куда-то далеко. Холод пробрался по спине. Погасшие нити – означали смерть.

Ли слушал и вспоминал свою книгу. Которую сейчас он пишет. Но что будет, когда она закончится? Он умрет? Или может, начнет вторую часть?

И почему в его голове, всплывают чужие слова?

Ким начал листать книгу. Записи похожи были скорее на личный дневник, чем на сказки. Там был записан каждый день, каждое мгновение. Страницы все измялись, а в некоторых местах были видны остатки срезанных страниц. Кто-то читал эту книгу и корректировал. Вписывал, зачеркивал, разрисовывал. И вырывал жизнь.