Против дерьмофикации Интернета

Что такое слоп (англ. – slop)? Прямой перевод намекает на слова “мусор”, “помои”, “слякоть”. Однако начиная с 2024 года, сначала стихийно, в среде программистов, а теперь и повсеместно широко используемое значение этого термина сильно изменилось и в основном применяется как обличающее наименование низкокачественного контента в интернете, среди которого все больше ИИ-генераций. В русском “слоп” хорошо запоминается по аналогии с расхожим выражением “с лопаты” – именно так Интернет-мусор и попадает в головы пользователей.

Основная категория слоп-контента от искусственного интеллекта – это сгенерированные видео с предельно абсурдным и тупым, но цветастым, ярким, шокирующим содержанием, например, как вот этот ролик с котами. Такие видео нарочито ненастоящие, выполненные в мультяшном или, квази-реалистичном, будто из зловещей долины, стиле. Часто подобный слоп представляет известных людей, например, Путина с Трампом, как героев абсурдистской генерации. Весомую роль играет уже упомянутый шок-фактор: для того, чтобы видео завирусилось, необходимо присутствие дискомфортных, провокационных образов – от мужской беременности до порубленной в мелкий фарш дочурки-кошечки.

Есть также слоп, совмещенный со скамом, то есть претендующий на отражение (несуществующей) реальности. Фланирующие в платьях антропоморфные коты не скрывают свое водевильное происхождение – а вот слоп-скам интригует и заманивает как раз обещаниями достоверности. Такой контент часто ориентирован на наименее продвинутых и наиболее доверчивых пользователей Интернета, обладающих низкой цифровой и медиаграмотностью.

Показательна здесь история с рекламой мероприятия по мотивам фильма “Вилли Вонка и шоколадная фабрика” в Шотландии. Посетителей ивента заманивали красочными ИИ-изображениями, обещавшими столь же увлекательное приключение и незабываемый опыт. Когда же заплатившие по 44 фунта за билет вошли внутрь склада, то им выдали по стакану лимонада с двумя мармеладными червячками, провели к наскоро скроенным дешевым декорациям и предложили посмотреть настолько же низкокачественные представления. Актер, игравший Вилли Вонку, зачитывал юным посетителям 15 страниц написанной нейросетями белиберды, кульминацией которой стали следующие строки: “Есть человек, имя его мы не знаем. Мы знаем его как Неизвестного. Неизвестный есть злостный производитель шоколада и он живет в этих стенах”. Под конец одного такого «перформанса» многие дети разрыдались от ужаса, а кто-то из гостей мероприятия вызвал полицию.

У популярности слопа может быть два теоретических объяснения, объединённых общим знаменателем позднекапиталистического потребления.

Во-первых, слоп является очередной вариацией различных способов стимулирования так называемого “быстрого выхода дофамина” – импульсивного действия c очевидной, легко доступной наградой для нервной системы. До 70% контента, потребляемого людьми на YouTube, предлагается алгоритмами. Эта пропорция достигает 50% также в Instagram и Tiktok, изобилующих ИИ-генерациями. Алгоритм всегда работает на максимизацию прибыли, следовательно, в случае медиаплатформ, на максимизацию проведенного на этих платформах времени. Слоп эффективно служит этой цели: никогда не давая долговременного и осмысленного удовлетворения, он подсаживает пользователей на просмотр возбуждающей бессмыслицы.

Во-вторых, фактором популярности «ИИ с лопаты» стал феномен так называемой дерьмофикации – ухудшения качества контента онлайн-серсвиса с течением времени. Создатель термина фантаст Кори Доктороу в эссе “Социальный Исход” поясняет, что постепенно любые интернет-платформы дерьмофицируются, это естественный механизм их эволюции.

Работает он следующим образом. Изначально платформа запускается с единственной целью – привлечь как можно больше клиентов. Amazon продает товары ниже себестоимости, социальные сети постоянно вводят все новые бесплатные фишки. Потом платформа постепенно монополизирует клиентскую базу, привлекая и удерживая её выгодными предложениями вроде той же подписки Amazon Prime с различными бонусами; более разнообразным контентом и более точно подстраивающимися под пользователя алгоритмами, как это работает, например, в случае Youtube, Instagram, TikTok. Как только платформа становится монополистом в определённом сегменте рынка и её влияние распространиться на огромную аудиторию, продавцы и контент-мейкеры начинают её наводнять различным содержанием, как правило, низкопробным. Финальный штрих – цифровая платформа стремится максимизировать прибыль своих акционеров, вводит комиссионные сборы и усложняет жизнь как клиентам-продавцам, так и клиентам-покупателям. Те вынуждены оставаться на системе за неимением лучших альтернатив на монополизированном рынке — Rutube никогда не выиграет у Youtube в идеально конкурентном противостоянии.

ИИ-слоп, дешевый в производстве и популярный среди широких масс пользователей, идеально встраивается в эту кампанию дерьмофикации, так как эффективно наполняет адскую контент-машину трижды переваренным материалом дефекации. А ввиду упомянутой привлекательности слопа для пользовательского потребления, этот дешевый контент успешно повышает проведенное на платформах время и, соответственно, охваты спонсорской рекламы.

Можно считать закономерным тот факт, что ИИ-слоп активно используется в политических баталиях. Дипфейки уже давно используются в целях пропаганды и клеветнических кампаний, а в связи с распространением и упрощением использования ИИ-инструментов число инцидентов с ними растет по экспоненте. Здесь особенно выделился недавний скандал с Сидни Суини – дипфейк американской социалистки Александры Окасия-Кортес обвиняла Суини в расизме, а дипфейк политика Демпартии Эми Клобушар саркастически хвалила груди актрисы. Фальшивку быстро подхватили популярные правые комментаторы, например, телеведущий Крис Куомо, принявшийся прямо на своей передаче спорить с Кортес и отстаивать честное имя джинсов Суини.

Вообще особое внимание и симпатию к ИИ-слопу демонстрируют именно реакционные силы, крупный технологический капитал и его консервативные слуги. Этот интерес не ограничивается дипфейками. Можно вспомнить и недавний твит Маска со сгенерированной Grok рекламой роботов Tesla, подающих в придорожной забегаловке еду вместо привлекательной официантки с баннера 70-х годов. Или, например, выложенную в социальных сетях Дональда Трампа позорную генерацию о будущем Газы, в шизофренических фантазиях ИИ превращённой в фешенебельный курорт после пришествия в разоренный регион американского бизнеса. Сюда же можно отнести и кринжовый, за неимением лучших слов, брейнрот-проект Соловьева по политическому просвещению детей. Не забудем и огромные деньги, которые американское правительство вкладывает в ИИ-отрасль: только в проект Stargate инвестировано 500 миллиардов долларов. И, наконец, отметим атмосферу тотального предапокалиптического декаданса, господствующую с недавних времен в Силиконовой долине.

Даже итальянский брейнрот (забавные сгенерированные ИИ зверьки вроде акулы Trallalelo Trallala), представляющий, пожалуй, наиболее оригинальный и забавный контент среди всего ИИ-слопа, очень созвучен с творчеством итальянских же футуристов. Tung Tung Tung Sahur жестким стучанием своей биты отзывается в музыкальном перформансе Zang Tumb Tumb Филиппо Томазо Маринетти, даже спустя более 100 лет после публикации последнего. А Bombardiro Crocodillo с жестоким прищуром смотрит на руины Газы (его классическое представление в брейнрот видео — «чертов летающий аллигатор, бомбящий детей в секторе Газа, Палестина»), как в 1937 пилоты легиона “Кондор” смотрели на руины Герники.

Как объяснить практически имманентное взаимное притяжение ИИ-слопа и фашизоидных тенденций? По Вальтеру Беньямину, у всякого произведения искусства можно обнаружить “ауру”. Очень упрощенно – аура есть не физическая, но символическая удаленность искусства от масс, а также вековой налет его исторически заложенных и приобретенных качеств. Искусство до эпохи своей массовой воспроизводимости всегда привязано к контексту своего появления на свет и встроенности в исторически конкретное пространство – будь то кафедральный собор Дуомо или частная усадьба семьи Борджия. Кино отменяет этот непреложный закон классического искусства, а ИИ-генерации и вовсе ставят его с ног на голову. У созданных ИИ видео и изображений нет и не может быть никакой ауры. Даже относясь к реальным происшествиям, ИИ-генерации черпают вдохновение из коллективной галлюцинации человечества, всей истории в совокупности, это внеисторичное, наиболее общедоступное и дешевое массовое искусство, какое только можно себе представить.

За пределами Интернета и компьютерных технологий наиболее очевидным примером внеисторического и внеконтекстуального символизма является фашистская пропаганда, черпающая вдохновение из всех исторических периодов сразу, вульгаризируя их и превращая в продукт, максимально приближенный к своей целевой аудитории – некоему среднему «чернорубашечнику». Такова история римского салюта: этот элемент фашистской меметики получил широкое распространение в Италии 1910-х годов после выхода в свет эпической киноленты Габриэле Д’Аннунцио «Кабирия» и не имеет никакой подтверждённой исторической основы. Ни один археологический или текстуальный источник не свидетельствует о его существовании в Древнем Риме.

Данный текст написан именно об ИИ-слопе, и потому пассажи выше не означают, что использование ИИ-технологий в творчестве обязательно несет в себе фашизоидные коннотации и второсортное, низкокачественное, неаутентичное итоговое произведение. Британский исполнитель Ren в качестве визуального решения использует ИИ-обработку видео в песне “Суицид”, посвященной самоубийству его лучшего друга – ее язык не поворачивается назвать ни брейнротом, ни ИИ-слопом.

Проблема засорения Интернет-пространства слопом связана не непосредственно с использованием инструментария нейросетей, а лежит на пересечении новых технологических приемов в арсенале художников с алгоритмами Интернет-платформ, заинтересованных в привлечении и удержании максимально возможного количества пользователей. Аналогично ни типография, ни телевизор как технические инновации не являются имманентно инструментами фашистской пропаганды, но при этом наилучшим образом подходят для ее массового распространения.

Для того, чтобы очистить Интернет от слопа и избавить виртуальное пространство от опасности дерьмофикации, необходимо революционным образом изменить сам телос алгоритмов онлайн-платформ, сориентировав их не на максимизацию времени, проведенного пользователями на платформе за счёт просмотра массы бездушных ИИ-генераций; а, например на продвижение либо качественного просвещенческого и оригинального юмористического контента, либо информации, максимально близкой реальным интересам индивида. В идеальном мире возможно и совмещение этих двух парадигм – некий синтезированный алгоритм, переводящий в виртуальный формат формулу Маркса из “Немецкой Идеологии”: “утром охотиться, после полудня ловить рыбу, вечером заниматься скотоводством, после ужина предаваться критике, — как моей душе угодно, — не делая меня, в силу этого, охотником, рыбаком, пастухом или критиком”.

В основе его, конечно, может быть и любая другая, более эффективная и техничная формулировка, этот вопрос необходимо отдельно прорабатывать технологическим экспертам. Главное, чтобы созданный алгоритм реализовывал важнейшую революционную задачу в отношении интернет-платформ – подводил человека не к деградации через быстрый выпуск дофамина, а к оттачиванию способов достижения отложенного, осмысленного удовольствия, реализации свободы воли как творческого действия со “знанием дела”.