Простые ответы Часть 2

Если мне и раньше казалось, что моя жизнь рассыпается в прах, то словами трудно описать, что с ней, моей жизнью, происходит в один субботний вечер, который я, уже почти привычно, провожу в обществе Снейпа. Не пользуясь, впрочем, ни малейшим его вниманием при этом.

В тот момент мне кажется, что все происходит неожиданно - без всякого предупреждения. Даже без намека на то, что я на такое способен. Но наверное, думаю я впоследствии, все к этому шло каким-то образом, только я этого не заметил, мы оба не замечали.

Иначе все не оказалось бы так просто.

Жидкость булькает в котле, струйки пара вьются в воздухе. Снейп сутулится над зельем, чуть не уткнувшись в него носом и неодобрительно сощурившись. В руке у него пузырек с мелкими чешуйками бледно-голубого цвета.

Я почти привык к тому, как иногда он меняется в лице, когда боль пронизывает руки, изуродованные заклятием - или как он оступается, подвернув ногу, хватаясь за ближайший предмет мебели, чтобы устоять. И в этот раз, когда он вздрагивает, стискивая зубы, от неожиданного приступа боли, я делаю то, что и обычно - делаю вид, что ничего не замечаю.

Только узкая струйка чешуек выскальзывает из пузырька прямо в кипящий раствор, и глаза у Снейпа вдруг становятся огромными и еще более черными.

- Вот черт! - восклицает он с таким чувством, что я роняю на пол тяжеленную книгу по магическим ящерицам и использованию их в зельях, которую листал.

Снейп подскакивает ко мне, хватает меня за шиворот - и пихает за неожиданно открывшуюся в стене дверь. Стена снова возникает, отделяя нас от комнаты, а мгновением позже я слышу, как котел взрывается.

Снейп держит меня, крепко, полузакрывая собой - как будто я все еще его ученик, который нуждается в защите. Мне неловко, неудобно - и ничуть не помогает то, что он сердито шипит:

- Это все из-за тебя, Поттер! Зелье загублено. Ты меня отвлекал...

В том, что я всегда виноват, нет ничего нового.

- В следующий раз постараюсь еще меньше разговаривать, - откликаюсь я. Это вообще-то шутка, потому что конкретно в этот вечер я не сказал ни слова.

Но достойный ответ Снейпа я услышать не успеваю, потому что в этот момент я обнаруживаю... обнаруживаю, что как-то неудачно прижимаюсь к нему. То есть, абсолютно неудачно - пахом к его бедру. И - о ужас! - не просто пахом, но с какой-то стати выбравшим именно этот момент, чтобы подняться, членом.

И - два раза ужас! - конечно же, Снейп замечает это. А надежды на то, что он проигнорирует этот факт, нет никакой.

- О, Поттер... - произносит он задумчивым тоном. - Я не знал. Тебя волнует опасность?

Щеки у меня горят так, что об них можно зажигать спички, и я пытаюсь отстраниться... точнее, мысленно пытаюсь это сделать, потому что мой низ живота никак не хочет терять соприкосновение с костлявым бедром Снейпа.

С какой стати... с какой стати у меня встало? И именно сейчас... конечно, с тех пор, как я понял, что не могу быть для Джинни тем, что она хочет, наши прикосновения по большей части целомудренны. Но все же - есть пределы и для...

- Ну разумеется, - продолжает Снейп своим глумливо-отрешенным голосом. - Восемнадцать лет. Юношеская возбудимость, - и добавляет. - Хотелось бы мне знать, что вызвало такую реакцию.

И от отчаяния, от того, что ни стыд, ни ярость ничего не делают с моей эрекцией, я становлюсь наглым. Двое могут играть в эту игру - если он пытается шокировать меня своей откровенностью, то я способен... я способен шокировать его еще больше, вот.

- Что? Может быть, кто? Кого мы тут видим?

Ага, съел? Подавился? На лице Снейпа появляется такое выражение, как будто он хочет влепить мне отработку каждую субботу до конца года, но увы!

- Откуда я знаю, Поттер, - ядовито произносит он. - Может быть, ты предался воспоминаниям о своей подружке Уизли.

Снейп, кажется, так увлечен перепалкой со мной, что даже забывает отдвинуться от меня - мы по-прежнему почти сплетены, как сиамские близнецы. И мое тело нескрываемо радуется этому. Но мысль о Джинни - словно тонкое длинное шило, вонзающееся в грудь.

Пора это закончить... мы оба слишком далеко зашли...

Я смотрю на бледное, словно вырезанное жестокой рукой резчика-карикатуриста лицо Снейпа - близко-близко - и говорю:

- Не надо... втягивать ее в это.

- Втягивать во что? Или ты не можешь перенести, когда я оскверняю ее имя одним упоминанием?

Какой же он все-таки зараза. И мне хочется врезать ему по щеке, так, чтобы голова мотнулась, и хочется ухватить его за тощие плечи и хорошенько встряхнуть, и вообще хочется... и на пересечении этих смешанных желаний я все-таки хватаю его - не за руки, а за рукава - и почему-то притягиваю его ближе, и шепчу, глядя ему прямо в черные-черные глаза.

- Не надо о ней говорить.

И если он все же может читать мои мысли - которые я так и не научился толком закрывать - то пусть читает. Не надо о ней... потому что он не Джинни... я сейчас не с ней, я с ним.

Не знаю, что Снейпу удается прочитать в моих глазах, но ноздри у него вдруг раздуваются, и он выглядит донельзя раздраженным - как иногда с ним бывает, почти сумасшедшим от злости. А потом он отпихивает меня так, что я чуть не впечатываюсь в стену.

- Ты надоел мне, Поттер! Убирайся отсюда...

Вот уж точно - именно это мне стоит сделать. Следует опомниться и уйти - и никогда больше здесь не появляться. И единственное, что удерживает меня, так это то, что, прижимаясь к Снейпу, я ощутил, как его член тоже стоял - ничуть не хуже, чем у меня. Так что вряд ли я так уж надоел *всем* частям его тела.

И каким-то образом эта мысль заводит меня так, что во рту пересыхает.

Наверное, я сошел с ума. Как он там сказал - "юношеская возбудимость"? Только почему она свалилась на меня вот так внезапно? И что мне теперь со всем этим делать?

Снейп стоит и смотрит на меня с таким видом, словно сейчас запроклянет меня, стоит мне сделать шаг вперед, и пальцы его подрагивают. А я думаю о том, как эти хищные, длинные пальцы с изуродованными костяшками могли бы ощущаться на моем теле, как они возьмут меня, стянут с меня одежду, будут сжимать и стискивать, без жалости, без милосердия, без нежности... И, кажется, я сейчас взорвусь, если он действительно это не сделает...

- А если я хочу, - говорю я и сглатываю, - ну, это самое... Почему нет? Мы оба взрослые...

Я не ученик, а он не учитель - мы просто двое... двое людей... двое мужчин, которые...

На его лице гримаса, как будто я - источник его головной боли.

- Ты смехотворен, Поттер.

- Правда? А почему мне тогда совсем не смешно? В самом деле, Сн... - я вижу, как он дергается, когда я намериваюсь назвать его по фамилии, и я быстренько спохватываюсь - не самый лучший способ мотивировать его. - В самом деле, что вы теряете? Вы же всегда этого хотели... - Брови у него лезут под линию волос. - Я имею в виду, вы всегда хотели... показать мне мое место... проучить этого Мальчика-Который-Выжил. Это ваш шанс... отыметь меня по полной программе.

Господи, что я говорю... Мой отец, Сириус, Люпин - слышали бы они меня...

Несколько мгновений кажется, что значение моих разрозненных фраз не доходит до него - он смотрит на меня так, словно не уверен в моем душевном здоровье. На самом деле, я сам в нем не очень уверен.

- Действительно, Поттер, - говорит он, и ирония в его голосе такая острая, что, кажется, может срезать с меня полоски кожи, - как я могу упустить такую возможность.

Но в окончании фразы ирония вдруг уходит, и голос звучит странно пустым. И этой пустоты - словно эхом напоминающей о моей собственной пустоте и беспомощности - я не могу выдержать.

Черт возьми, я так давно *ничего не хотел*! Так давно, что сейчас, когда я что-то хочу - пусть даже такую странную вещь, как переспать со Снейпом, я не могу устоять.

Я подхожу к нему и кладу ему руки на плечи, и безрассудно решительно прижимаю мои губы к его губам. И, кажется, это происходит слишком неожиданно - или его баланс нарушен, потому что он делает шаг назад, под моим напором, и оказывается втиснутым в стену, и я чуть ли не сверху его, но так даже удобнее, меньше шансов для него начать сопротивляться.

Я не знаю, сколько я ощущаю его противодействие - кажется, две долгих вечности - достаточно, чтобы я несколько раз отчаялся и мысленно сбежал из этого дома навсегда. А потом вдруг сопротивление исчезает - и его руки смыкаются на моем затылке, и теперь это у меня нет шансов вырваться. А его рот встречает мой, и это горячо, и жестко, и почти больно, но в то же время мои губы, мой язык тают, и все мои тело тает, и от меня больше ничего не зависит, и я едва могу помнить о том, чтобы дышать...

Что он со мной делает... что я делаю? Но я не жалею... не пожалею...

А потом Снейп хватает меня и отбрасывает назад. В глазах у меня туман, смутно-счастливый, но я знаю, что он смотрит на меня, ледяным, изучающим взглядом - словно ищет, куда меня ударить. Однако его пальцы все еще держат мои запястья - он оттолкнул меня, но не отпустил.

- Последний шанс для тебя уйти, Поттер.

- Уйти? - говорю я и смеюсь. - Ты шутишь.

- Вовсе нет, мальчишка.

- Я... я не уйду.

- Как тебе угодно.

Мне угодно... мне угодно все это. Я хотел почувствовать, как его руки рванут на мне одежду, как он опрокинет меня на постель. Но когда это происходит, я не могу думать о том, что я там себе навоображал. Потому что для прошлого, для фантазий, для беспокойства о будущем не остается времени. Он такой же целеустремленный, как во всем, что он делает. Такой же безжалостный. Такой же тщательный в разрушении меня до основания. Кажется, я просил слишком многого... но уже поздно идти на попятный. И я не жалею.

- Что, Поттер, - говорит он; не знающие милосердия пальцы одной его руки поднимают мой подбородок, а вторая накрывает мой пах, - это слишком для тебя? Я не Джинни, в самом деле... ты верно заметил.

* * *

После этого первого раза... я не знаю, что я чувствую. Как будто ничто во мне не осталось прежним. И как я собираюсь вернуться туда, в свою обычную жизнь - к друзьям, к коллегам, к быту, когда на мне, наверное, написано - большими буквами, рядом со шрамом: "Он переспал с мужчиной. Он переспал с Северусом Снейпом."

Мне хочется нацепить мантию-невидимку. Мне хочется спрятаться ото всех. И в то же время я знаю, что если бы мне можно было повернуть время вспять, я бы снова... я бы никогда не отказался от проишедшего.

Но, кажется, никто ничего не замечает, и я почти успокаиваюсь. А потом, в один из вечеров, воспользовавшись тем, что Рон разговаривает с барменом, Гермиона осторожно касается моей руки.

- Ты выглядишь по-другому, Гарри.

От чего я поперхиваюсь коктейлем - и только кашель мешает мне мгновенно начать все отрицать: да нет, да я выгляжу так же, как обычно, что ты имеешь в виду, ничего не произошло...

- Ты все-таки пошел к доктору? - очень доброжелательно говорит она, пытаясь скрыть торжество. - Принимаешь таблетки? Ты действительно выглядишь спокойнее. Мы с Роном так рады за тебя.

* * *

Я сопротивляюсь самому себе в течение недели. И конечно, в конце концов я не могу удержаться. Я снова оказываюсь перед этой обшарпанной дверью и стучу в нее - и как всегда, я не уверен, что она для меня откроется.

И бледное лицо в щели двери, черный ощупывающий взгляд, и кислая гримаса сдерживаемого отвращения.

- Поттер.

- Ну... да, как ни странно, вообще-то это я.

- Остроумно до невозможности.

И его дом снова вокруг меня - запахи, и пыльная полутьма, и обшарпанные кресла, и что-то кипит в серебряном котелке - и я помню, что вон там, в соседней комнате, та самая кровать, на которой я выгибался навстречу его рту, и его пальцы лежали поверх моих на его члене, направляя мою руку, и он знал, что делает, каждый его жест был уверенным и бесстыдным, аптекарски-точным, и именно это мне и было нужно.

Я сижу в одном из кресел, таком старом, что, кажется, пружины там расположены нарочно, чтобы втыкаться прямо в мягкое место - поджав ногу и наблюдая, как он переставляет бутылочки на полке. Его учебник шестого класса открыт - несмотря на то, что он меня уверял, что ему книга не нужна - и еще пара тетрадей, исписанных его микроскопическим почерком.

- Ты пишешь учебник?

- Нет, Поттер. - Раздражение в его голосе должно свидетельствовать о том, что я мешаю ему сосредоточиться - хотя я уверен, что он найдет свои ингредиенты с закрытыми глазами. - Справочник.

- Справочник? Здорово! Серьезно, многие твои советы... гораздо полезнее, чем то, что в учебнике. Это будет интересно...

- Когда ты исчерпаешь свой идиотский энтузиазм, Поттер, задай хоть один не столь благодушный вопрос. Кто его будет издавать? Какие шансы у меня издать его под своим именем?

- Хм... А за границей?

Да и под чужим именем он вполне мог бы его издать. Снейп выпрямляется, словно я сказал нечто оскорбительное. Ну да, я знаю, как он относится ко всему этому. Он хочет, чтобы его имя стояло на обложке... чтобы его издали здесь, в Англии.

И как ни малореальны эти его желания, внезапно я думаю о том, что - он все-таки чего-то хочет. Он делает что-то - начал что-то делать, а не просто доживать.

Может быть, я тоже научусь...

Он высыпает крошечную щепотку серой пыльцы в котел. Я жду, когда он закончит - парой завершающих помешиваний в котле - а затем перельет зелье в пузырек и заткнет пробкой.

Только тогда я начинаю ерзать в кресле.

- Послушай...

- Да, Поттер? "Послушай" - это замечательное имя, но только ко мне оно не имеет никакого отношения.

Это глупо, да? Я занимался с ним сексом, и хочу еще, но я не знаю, как назвать его. Не Северус же?

- И перестань вертеться. Если тебе нужна уборная, ты знаешь туда дорогу.

- Нет, - говорю я. - Я хочу... то есть, ты не хочешь ли...

- Что, Поттер?

- Ну, повторить.

Снейп останавливается - отводит влюбленный взгляд от пузырька и косится на меня с отвращением.

- Повторить что?

- Переспать со мной еще еще раз! - Вот, если он хочет, я могу это сказать, могу проорать это на весь дом - и Снейп дергается, ставит бутылочку на стол, и в глазах у него такое выражение, что мой мозг начинает отчаянно сигнализировать: опасность, опасность. И мое тело тоже это воспринимает - и о, в каком оно восторге... на каком подъеме, в прямом и переносном смысле. Я меняю позу, потому что сидеть внезапно становится неудобно.

- Ты серьезно, Поттер?

- А... - Слюны совсем нет, горло пересохло. - Какие у тебя основания считать, что я не серьезен?

Он смотрит на меня, словно я некий экземпляр особо редкой амбфибии, которую нужно освежевать для зелья.

- Какие основания? Например, то, как ты выбежал отсюда в прошлый раз, путаясь в мантии и едва не впечатавшись лбом в косяк.

- Я... я это сделал?

- Какое-то время я даже чувствовал себя растлителем несовершеннолетних.

- Я совершеннолетний...

- Я знаю.

- Просто...

Это был мой первый раз, черт тебя побери! Но я не собираюсь этого говорить. Только почему-то мне кажется, что Снейп это прекрасно знает. И наслаждается ситуацией. И мне очень хочется влепить ему такое заклятие, чтобы это самодовольное выражение исчезло с его лица.

Но когда он подходит ко мне, и мы снова оказываемся так близко, что между нами нет места ни для чего больше, мне все равно, с каким там выражением он на меня смотрит. Мне не все равно, как его руки с распухшими суставами проводят по моим ключицам, как его нога раздвигает мои ноги, как его ладонь ложится на мой член - такие длинные пальцы, что они обхватывают мою мошонку так удобно...

* * *

Когда он со мной в постели, его руки никогда не подводят его. Они безжалостны и откровенны, они знают каждый дюйм моего тела и как оно реагирует на любое из прикосновений. Он может быть доволен - он отымел меня по полной, в самом деле - куда больше, чем просто мое тело. И я позволил ему это... позволил себе это, потому что я не мог сопротивляться.

Рядом с Джинни - когда она обнимает меня при встрече - ее запах, фрезии и медовые пряники, и теплая волна ее рыжих волос, падающая поверх моих ладоней, и ее руки, обвивающие мою шею - все это почти заставляет мое тело отозваться. Но лишь почти. Это лишь фантом возбуждения - лишь призрак того, как могло бы быть. Страх всегда сильнее. Страх, что я могу повредить ей, могу сломать ее, что моя близость для нее опасна.

Со Снейпом я никогда не чувствую страха. Его запах нельзя назвать приятным - травы, химикалии и прочая гадость, напоминающая о старом чулане, банках с пыльными крышками и Темных Искусствах. Наверное, в этом есть что-то изрващенное - в том, что я не просто не возражаю против этого запаха, но нахожу его невыносимо возбуждающим - кровь ударяет в пах, принося обжигающую эрекцию, как только Снейп подходит ко мне.

Я не боюсь сломать его. Он стоит перед мной - обнаженный, худой, весь состоящий из одних углов - держит меня за запястья, и в этом контакте я чувствую его власть надо мной и нашу близость... Его суставы изуродованы заклятьем, распухшие, в рисунке фиолетовых вен - но я не боюсь сделать ему больно. На короткий срок его тело, жесткое и прочное, прижимается к моему в идеальном равенстве: ребра к ребрам, руки к рукам, пах к паху.

И он не знает сомнений и страха по отношению ко мне. Он берет мое тело и использует его, и под его ладонями пот стекает по моей коже, и я дрожу и выгибаюсь навстречу ему. И мой член скользит в его длинных пальцах, и он раздвигает мои ягодицы и входит в меня.

Я прижимаюсь лбом к сплетенным рукам, горящим шрамом к тыльной стороне заледеневших ладоней, и втягиваю воздух от режущей боли. Но он не щадит меня, он входит все глубже и глубже, и потом - не то, что боль уходит, но она меняется, мутирует, становится удовольствием.

И за это я готов простить ему все - прошлое, настоящее и будущее. И все, что между нами происходит - все приносит мне наслаждение. Беспорядочное слияние на не таких уж чистых простынях его кровати, его сперма на моей ладони, его рот на моем члене, его рука, поднимающая мою ногу так, чтобы ему было удобнее - так, что, кажется, связки сейчас порвутся. Его Темная метка почти выцвела на его руке, но все еще достаточно заметна.

Его губы касаются моего живота, его руки сжимают мои плечи до синяков. Его голос, бархатно-мягкий, почти мурлыкает от злорадства:

- Поттер, никогда не думал, что ты будешь таким старательным учеником.

И ладонь небрежно поглаживает мое бедро.

Я вспыхиваю от стыда, и хочу сделать ему больно, хочу стереть эту усмешку с его лица, заставить его заплатить за этот снисходительный тон. Вот только мой член реагирует совершенно по-своему - этакий стойкий оловянный солдатик. Снейп улыбается своей торжествующей улыбкой, и обвивает его пальцами, и я становлюсь струной под его пальцами, струной, которую он может перебирать, сколько захочет.

Я не знаю, лежал ли он когда-нибудь в постели с ней, с матерью Драко - когда они были молоды, когда она была ослепительной красавицей, а он нелюдимым, блестяще умным парнишкой. Я надеюсь, что он не думает о ней, когда касается кончиками пальцев шрама на моем лбу.

То, что между нами, можно назвать одержимостью. Отчаянием. Похотью. Безумием. Я знаю, что влечет меня к нему - та пропасть, что я вижу в себе и которая пугает меня - и которой он не боится. Он единственный, кто может управлять мной.

А что влечет его? Возможность отыграться за те годы, что я портил ему кровь в школе? Поставить меня на карачки и отыметь - Мальчика-Который-Достал? Что бы это ни было - пусть будет. Я не стану об этом думать. Пусть получает свое удовольствие так, как хочет. То, что он дает мне, слишком важно для меня.

Когда я с ним, страха нет. И я не думаю о том, на что я способен, о том, кого мне не удалось спасти и кого я погубил. Когда я с ним, боль и удовольствие моего тела напоминают мне, что я прост и уязвим. Что я всего лишь человек, с которым так легко справиться.

Что я могу принадлежать кому-то.

* * *

- Прости меня, - говорю я Джинни. - Это нечестно с моей стороны. Нечестно заставлять тебя ждать. Ты должна жить полной жизнью.

Есть еще куча нечестных вещей, в которых я виновен перед ней - самая главная из них, наверное - это то, что я до сих пор помню, как пальцы Снейпа касались нежной кожи в моей промежности, как я корчился от удовольствия, когда он проникал глубже. Это так грязно, что я не хочу думать об этом в ее присутствии.

Правда в том, что я, наверное, безнадежен.

Молли и Артур так терпеливы со мной - так, как может быть терпелива семья к любимому сыну. И все же последнее время в их глазах я все чаще замечаю задумчивое выражение - как будто они размышляют: а не подтолкнуть ли меня в нужном направлении? Что, если я просто забыл, заблудился?

И Гермиона, которая поначалу ходила с таким торжествующим видом и, кажется, с трудом удерживалась от того, чтобы не похвастаться всем, как мне помог посоветованный ею визит к врачу - все чаще выглядит разочарованной.

Но труднее всего выносить этот понимающий, терпеливый взгляд Джинни. Я знаю, что она никогда не упрекнет меня. Что ее вина только в том, что она так верит мне.

Иногда я думаю, что было бы, если бы кто-то узнал. Ведь это может случиться: скандальный, слишком любопытный журналист, забравшийся в спальню. И компрометирующие кадры: прямо в постели - Гарри Поттер, пытающийся натянуть одеяло до ушей, рядом с растрепанным, грязноволосым Северусом Снейпом.

Это был бы конец всего. Конец даже не потому, что мне бы это чем-то грозило. Это мое дело, с кем спать - меня бы даже с работы за это не уволили, Снейпа могут не любить, но он не преступник. Единственное, что я потерял бы - это друзей, потому что Гермиона не простила бы мне лжи, а Рон боли, которую я причинил бы Джинни. Единственное, что я потерял бы - это семью.

Эта мысль наполняет меня ужасом. Я не хочу губить свою жизнь ради... ради безумия в чужой постели. Но я не могу отвергнуть то единственное, что, кажется, помогает мне выжить.

Я просто трус.

Джинни поднимает на меня глаза, и в них нет отвращения, а есть только отвага, за которую я полюбил ее - и терпение.

- Ты не понимаешь, Гарри, - говорит она. - Я ведь пыталась тогда, в школе. Это просто данность - ты единственный для меня. Я не хочу быть с кем-то еще - даже если я не могу быть с тобой. Я буду ждать. Это мой выбор.

А я не могу сделать свой.

* * *

Я не люблю его. Но каждый раз, когда я стою на пороге его дома, поднимая руку для того, чтобы постучать, я снова испытываю приступ страха - а вдруг он не откроет мне? А вдруг уже все закончено? И мне придется вернуться в мою нормальную, правильную жизнь - туда, где меня ждут. Туда, возвращение куда я слишком долго откладываю.

Вот уже полтора года. В детстве полтора года казались мне почти бесконечным сроком, целая жизнь может вместиться. А на самом деле - всего два рождества, оба проведенные в Норе, и поездка с Роном, Гермионой и Джинни на Крит... и полсотни визитов в его дом, и мое обнаженное тело на его смятой постели, и тот задыхающийся стон, который я не могу сдержать, кончая...

Я не люблю его. Но каждый раз, глядя на него, я ловлю себя на мысли, что пытаюсь заметить, не сделались ли его движения более неловкими - не чаще ли он морщится, когда руку сводит судорогой... и почему он так сильно щурится на этикетку этого пузырька - потому что у него в доме так темно или он стал хуже видеть?

Однажды, когда он чуть не до крови прикусывает губу, пытаясь вернуть чувствительность пальцам руки, я не выдерживаю. И бормочу нечто невнятное про то, что...

- Святой Мунго... ты не думал... они могут помочь...

Снейп смотрит на меня сквозь свешивающиеся пряди волос.

- Если бы мне нужна была помощь, Поттер, я предпочел бы получить ее от единственного человека, которому доверяю.

- Какого человека? - спрашиваю я. Странные мысли лезут ко мне в голову - что он имеет в виду Нарциссу, надеется, что она вернется к нему. Или - он имеет в виду меня?

- Самого себя, конечно, - отвечает он. А потом берет меня за плечо и подталкивает в сторону спальни. - Что-то ты сегодня разговорчив, Поттер. Ты же сюда не беседовать приходишь.

И действительно - это средство, средство заставить меня не думать, не задавать вопросов. Потому что когда я кончаю ему в рот, мне кажется, что весь мир перестает существовать в этот миг.

Но когда все заканчивается и мы лежим рядом, еще тяжело дыша, с переплетенными руками и ногами, я снова говорю что-то неожиданное для себя - что-то, что я, кажется, вовсе не собирался говорить.

- Давай уедем вместе - ты и я. Вдвоем начинать сначала... будет легче.

Он не смотрит на меня, не удостаивает меня даже паузой для того, чтобы подумать над моими словами - отвечает, едва я заканчиваю говорить.

- А давай покончим с собой вместе, Поттер.

- Что?

- Будет очень романтично. Влюбленные в Японии, когда им казалось, что весь мир против них, кончали с собой, чтобы воссоединиться в другом мире.

- Какая чушь.

- Вот именно. И вообще - тебе не пора уходить? Здесь не отель.

Я ухожу, и я знаю, что не могу взять с него обещание, потому что Снейп никому ничего обещать не будет, тем более мне. Но я бы так хотел быть уверен, что когда я приду в следующий раз, с ним все будет нормально. Он будет здесь, он впустит меня... и все будет, как всегда.

Я не знаю, сколько это все будет продолжаться. Я сам не могу освободиться от своего безумия - и я не хочу освобождения.

Пусть так, пусть неизвестность, на годы... пусть я не сделаю карьеру, пусть я потеряю Джинни и мне не к кому будет идти.

Но я не могу отказаться от него.

- Я вернусь в субботу, - говорю я.

- Как тебе угодно, Поттер.