Простые ответы Часть 1

Рейтинг: NC-17

Я не люблю его. Любовь - это другое. Любовь - это когда посреди спора с Гермионой Рон вдруг застывает с открытым ртом, а ее непримиримое выражение смягчается, и кажется, они оба не замечают, сколько времени вот так молча таращатся друг на друга. Любовь - это когда Флер, почти пугающая в своей красоте, с белокурым младенцем на руках, гордо идет рядом с Биллом по Диагон-аллее - и в глазах ее можно прочитать: "Да, я выбрала его. Представляете, какой он должен быть замечательный?" Любовь - это то, как Джинни смотрит на меня...

* * *

Я помню, как зеленый свет, исходящий из моей палочки, ударяет в грудь Вольдеморта, и на этот раз он не в силах отразить заклятие. На мгновение его лицо искажется, словно от боли, а потом как будто рассыпается на части - выпадают волосы, кожа отслаивается от костей - и сами кости превращаются в порошок. И я знаю, что наконец-то все закончено. Он мертв - полностью, бесповоротно мертв - никогда не вернется.

Мне следовало бы испытывать радость - ведь я так долго шел к этому, так хотел этого. Кто бы мог подумать, что я не буду чувствовать ничего, кроме пустоты?

И в этот момент Нарцисса Малфой, до этого стоявшая, окаменев, приходит в себя. Ее огромные голубые глаза, обращенные на Драко, расширены невероятно - и очень медленно она переводит этот полубезумный взор на Снейпа - и ее взгляд наполняется ненавистью.

- Ты убил моего сына! - кричит она. - Ты позволил ему умереть - ради... ради этого! Ты обещал его спасти...

И Снейп ничего не отвечает, только смотрит на нее. Я не знаю, чувствует ли он такую же вину, как чувствую я. Наверное, тогда я понимаю, что моя победа - это не торжество. Это самый горький, самый трудный для усвоения урок, который я получаю.

Потому что нельзя спасти всех.

Авроры прорываются сквозь защитное поле, закидывая заклятьями всех вокруг, и кто-то оттесняет меня, и я пытаюсь сказать, что я ошибался, Снейп все-таки на нашей стороне, но меня не слышат. Я вижу, как он делает шаг вперед, заслоняя Нарциссу, и падает на колени, прижимая руки к груди, а изо рта у него течет кровь, и еще одно заклятие обрушивается на него...

Меня уводят, и там - в безопасности - меня окружают друзья, те, кто мне дорог - меня обнимают, ощупывают, пытаясь убедиться, что я цел и невредим, хлопают по спине, называют героем. И их ликование в конце концов заставляет меня почувствовать, что я действительно это сделал. Вольдеморт уничтожен; никому больше не надо бояться.

Теперь наступит мир.

Следующие несколько дней - это бесконечные поздравления и празднования такой интенсивности, как будто их цель - не оставить места для того, чтобы вспоминать о тех, кто не выжил. И мне почти удается не думать о Драко - и о нестерпимом горе в глазах его матери. Мне почти удается не вспоминать о Снейпе. Может быть, я не вспоминаю о нем особенно старательно, потому что боюсь услышать в ответ: "Конечно, предатель мертв." Он мог погибнуть тогда, при атаке авроров, потому что я не сумел сказать им, что он не виновен.

Я не хочу об этом думать.

Но однажды ко мне приходят с бумагами и просят подписать свидетельство, правда ли, что именно действия Снейпа в критический момент позволили мне уничтожить Вольдеморта.

- Он жив? - глупо спрашиваю я.

- А что с ним сделается? - откликается Хмури. - Его так просто не возьмешь. Он даже позаботился о доказательствах - воспоминания и все такое - что он всегда действовал по приказу Альбуса.

- И его отпустят?

- Лично я бы с удовольствием отправил бы его в Азкабан до конца жизни. Так что, если ты, Гарри, вдруг *не вспомнишь*, что он помог тебе...

Конечно, я подписываю свидетельство. Что происходит со Снейпом дальше, я не знаю. Ни на одном из торжеств, куда меня таскают, словно предмет мебели, он не присутствует. Я полагаю, он должен радоваться, что его вообще не посадили.

А я буду рад, если никогда больше не увижу его.

Потом празднования заканчиваются. Поток хвалебных статей в газетах, воспевающих чуть ли не каждый шаг моей жизни, сходит почти на нет. И я получаю возможность начать нормальную жизнь.

У меня есть все для того, чтобы жить. Работа - такая, о которой я мечтал, никто даже не смотрит на оценки, когда я подаю документы на должность аврора. У меня есть друзья. У меня есть невеста - ну, почти невеста, мы с Джинни никогда не говорили о свадьбе, но такое чувство, что все полагают, что это только вопрос времени - и в ее семье меня считают практически сыном.

Только оказывается, что этого недостаточно. Недостаточно, чтобы забыть - чтобы думать о приобретениях, а не о потерях. Недостаточно, чтобы перестать бояться.

Предсказание говорило, что ни один из нас - ни Вольдеморт, ни я - не смогут жить, пока жив другой. И в какой-то степени это было верно. Последний год перед решающей битвой я не жил - я ждал.

Но почему-то после его смерти жить ничуть не легче.

* * *

Я носил эту книжку с собой почти целый год. Старый потрепанный учебник с исписанными страницами. Я дотрагивался до него, чтобы не позволить себе забыть о том, что есть преступления настолько ужасные, что заслуживают только смерти. Например, предательство и убийство.

А потом оказалось, что все не так просто, и ответы не всегда однозначны, и порой приходится делать выбор, при котором ты в любом случае оказываешься в проигрыше. И я запихиваю учебник Снейпа подальше в сундук. Уничтожить его у меня рука не поднимается, а смотреть на него я больше не могу.

Вот там, под пачкой комиксов и моими старыми майками, он и лежит до тех пор, пока однажды я не решаю, что мне нужен повод.

Это все происходит не в один день, я сопротивляюсь, как могу - но пришедшая одной бессонной ночью нелепая идея прочно укоренилась у меня в мозгах. Адрес - адрес я вычитал в папке с делом Снейпа, слегка превысив мои небольшие полномочия, чтобы добыть ее. После того, как Снейпа отпустили, он уединился в своем доме, сведя контакты с магическим миром до минимума - что, впрочем, разумно, принимая во внимание то, что многих никакие доказательства не заставят поверить, что он все же выполнял приказы Дамблдора, сотрудничая с Вольдемортом. Так что лучшее, что он может сделать сейчас - постараться, чтобы о нем забыли.

Я не могу не признать этого, и все же я выкапываю учебник со дна сундука, надеваю мантию-невидимку, сажусь на метлу и отправляюсь в путь.

Об этом городе я едва слышал. Я добираюсь туда, когда уже темнеет, а потом долго брожу по улицам, освещенным редкими фонарями, пытаясь разыскать его дом. Местное население в количестве двух далеко не трезвых товарищей - в остальном город кажется пустым - не слишком мне помогает, зато, дыша перегаром, просит у меня закурить. Оба жутко напоминает мне дружков Дадли. Но мне удается обойтись без применения заклятий.

Ну и дыра... Мне всегда казалось, что Привет Драйв - это тошнотворно скучное, сонное место. Похоже, мне просто повезло, что я не вырос в подобном месте. И вот, кажется, та самая улица, и в окнах обшарпанного дома свет, и я стучу. После долгой паузы, когда я успеваю предумать все, что можно - что он обманул с адресом, уехал, увидел меня и не желает отпирать - дверь наконец приоткрывается.

Я мгновенно сожалею о том, что затеял все это.

Выглядит Снейп по-прежнему - черные-пречерные глаза, бледное худое лицо - одни кости - и спутанные волосы, кажущиеся липкими даже по виду. Приподнявшиеся от удивления брови мгновенно превращаются в брови, приподнятые в высокомерной гримасе.

- Поттер? Какого черта...

Дверь пытается захлопнуться мне прямо в лицо, а я вставляю в щель ногу.

- Я хотел передать - вот это...

Я засовываю учебник в щель - чувствуя себя полнейшим идиотом. Чего ради я перся сюда, в такую даль - чтобы общаться с человеком, на которого глаза бы мои не смотрели. Когда я мог бы провести вечер в обществе друзей, и Джинни, приехавшая на каникулы, временами поднимала бы на меня задумчивый взгляд от книги, все еще мыслями там, где на Грозовом перевале Хитклиф держит в объятиях свою Кэтрин...

Если он не возьмет этот чертов учебник, я швырну его на пол. А потом повернусь и уйду. И когда я уже почти готов это сделать, худые пальцы, перпачканные пятнами от зелий, берут его у меня. Костяшки пальцев распухшие - словно кто-то потоптался на них каблуком. Когда я последний раз видел Снейпа, так не было. Машинально я пытаюсь вспомнить, что за заклятие оставляет такие следы.

Впрочем, хватка у него по-прежнему цепкая и стремительная.

- Зачем, по твоему мнению, он мне нужен, Поттер? Я не собираюсь идти учиться в шестой класс. А сентиментального значения он для меня не имеет.

- Там есть пара опасных заклятий, - жестко говорю я. - Возьмите его - или надо будет его уничтожить, чтобы никто другой на них не наткнулся.

Снейп дарит мне язвительный взгляд и снова тянется захлопнуть дверь.

- Отлично. Благодарю, Поттер, что ты взял на себя обязанности почтовой совы.

Черт! Подожди, я совсем не за этим пришел - я хотел спросить... Но я ничего не спрашиваю - и не задерживаю дверь.

* * *

У себя на рабочем месте я снова лезу в папку с делом Северуса Снейпа. При этом я веду себя так подозрительно, читая бумаги под столом, что уверен, мои коллеги предполагают, что я рассматриваю там порнографию.

Отчеты довольно разрозненные - как это всегда бывает - разные почерка, некоторые совсем нечитабельные. Я нахожу и свои собственные показания, одни после смерти Дамблдора, другие - те самые, что помогли Снейпу оправдаться.

Похоже, он не слишком мне за это благодарен, правда?

Еще я нахожу рапорты авроров, проводивших задержания. Выписываю использованные заклятия, а потом иду с ними в нашу библиотеку.

Два из них - совсем неприятные. От одного перестают работать легкие, его можно использовать только на короткий срок, иначе оно становится смертельным. Другое - именно то, что оставляет после себя распухшие суставы - пальцев, рук, ног. Почти невинное, если применяется кратковременно, оно имеет далекоидущие последствия, если его не снять сразу. Судороги, паралич, слепота...

Я захлопываю книгу. Как это глупо - то, что я делаю. Если уж мне так хочется испытывать угрызения совести - я могу их поиспытывать из-за кого-то другого, не из-за Снейпа.

* * *

- Что на этот раз привело тебя ко мне, Поттер? Привез мне чернильницу-неразливайку, которой я пользовался в первом классе?

Это мой третий визит на Спиннерс Энд. Второй закончился ничем - дверь мне даже не открыли, сколько я ни барабанил. То ли Снейпа не было дома, то ли он был не в настроении - самое вероятное объяснение. Но прочитанное в документах минстерства лезло мне в голову помимо воли. А вдруг с ним что-то случилось? Об этом ведь даже никто не узнает, он здесь один...

И вот теперь, когда Снейп все-таки открывает мне - мне хочется схватить его и встряхнуть хорошенько.

- Нет, а надо было? - нахально отвечаю я.

И стою. И жду - неизвестно чего. А Снейп стоит и смотрит на меня.

Это тягостное молчание, и я опять жалею о том, что пришел сюда. Когда я его не вижу, мне все кажется простым и естественным - мне надо просто задать ему несколько вопросов, и тогда - может быть! - мне будет легче.

Но когда мы стоим друг против друга, кажется, что воздух между нами становится слишком густым от прошлого. Он был Пожирателем Смерти. Из-за него Вольдеморт убил моих родителей. Из-за него Сириус отправился в министерство на свою смерть. Он убил Дамблдора на моих глазах.

А из-за меня... Из-за меня - из-за того, что он стоял перед выбором: дать мне возможность убить Вольдеморта или спасти Драко - погиб Драко. Из-за меня Нарцисса ненавидит его, и почему-то у меня такое чувство, что ему не все равно, как она к нему относится. Из-за меня его изувечили заклятием авроры - и возможно, он думает, что я не слишком спешил вступиться за него.

Его руки с распухшими костяшками сложены на груди.

- Тогда в чем дело, Поттер? Ты позируешь у меня на пороге для возможных корреспондентов? "Герой магического мира навещает бывшего врага"... Интерес к тебе в газетах слишком угас - надо разжечь его снова?

Меня дергает, как током. Снейп всегда безошибочно находил уязвимые места - мои, Сириуса, моих друзей. Он и сейчас способен привести меня в бешенство двумя фразами.

- Можно мне войти? - говорю я.

- Зачем? - В его голосе звучит неприязнь и, похоже, усталость.

- Я хочу поговорить.

- Не о чем нам говорить.

* * *

И когда он все-таки впускает меня - еще через один визит - я не могу понять, а чего я этого так добивался.

Внутри почти темно и душно, и пылинки кружатся в воздухе в узких лучах солнца. И я пытаюсь угадать, похоже ли это место на то, что когда-то, целую вечность назад, совсем другим человеком - совсем *ребенком* - я видел в обрывке из воспоминаний Снейпа. Комната, где мужчина кричал на расстроенную женщину. После этого я видел его мать на фотографии, которую нашла Гермиона, разыскивая "Принца", но не узнал ее тогда.

Впрочем, у меня и так достаточно призраков, чтобы добавлять к ним еще тех, что связаны со Снейпом. Я оглядываюсь вокруг, вижу книги, кипящее на огне зелье и потертые кресла, в одно из которых я сажусь.

Я жду, что сейчас он скажет мне: "Говори, Поттер. Полагаю, тебе есть, что сказать - ты ведь так настойчиво добивался этой возможности."

А я не знаю, что я скажу. Больше всего мне просто хочется встать и закричать в голос - почему у меня ничего не получается? Почему я не могу освободиться от того, что произшло? Почему - пять месяцев прошло с тех пор, как Вольдеморта нет - но мне кажется, что когда он был жив, когда я не был уверен, что выживу - мне было легче?

Иногда я не уверен, что я жив - что часть меня не осталась там, рядом с рассыпающимися останками Вольдеморта. Часть меня, возможно, погибла вместе с Сириусом. Часть - вместе с Дамблдором. Часть - вместе с Драко. И так получается, что для моих друзей, для тех, кто любит меня, для моих коллег - не остается почти ничего.

На днях Гермиона снова сказала мне, острожно дотрагиваясь до моей руки.

- Ты не звонил тому врачу, номер которого я тебе дала, Гарри? Он действительно помог моей двоюродной сестре. Не надо стесняться того, что ты не можешь справиться с ситуацией. Пост-травматический синдром - это естественное состояние, из него есть выход.

Наверное, это глупо с моей стороны - отказываться от предлагаемой помощи. Но правда в том, что я боюсь - боюсь, что дело вовсе не в каком-то там синдроме, а в том, что я просто не предназначен для мирной жизни. Я выполнил свое предначертание - программу, заложенную во мне - и теперь я просто осколок прошлого, артефакт, не приносящий пользы.

Как Снейпу удается жить после всего, что произошло?

Вот какой вопрос я хочу задать. Но я не могу начать - сижу и тру шрам на лбу. А Снейп - против моих ожиданий - не встает передо мной, скрестив руки и не требует от меня изложить цель визита, а направляется к кипящему котлу и начинает аккуратно, против часовой стрелки, помешивать его.

- Это то, чем вы занимаетесь целыми днями? Варите зелья?

Для кого? Я не уверен, что какая-то из респектабельных аптек у него что-то купит. Впрочем, есть и куда менее щепетильные лавочки, а ему ведь надо на что-то жить.

- Ты здесь с официальной миссией изучения моего распорядка, Поттер?

- Поверьте мне, когда сюда придут официально, вы меня с ними не спутаете.

Снейп останавливается, косится на меня сквозь прядь сальных волос.

- Они здесь были - и не раз.

- Я не виню их за это.

Да, конечно, Снейп был на нашей стороне - это факт; я сам его подтвердил. Но у моих коллег подозрительность - признак профессионализма.

- Я тоже не жду от них ничего другого, - говорит Снейп. И то, что мы сошлись во мнении по поводу чего-либо, удивляет меня до немоты. - Мой отец когда-то рассказывал анекдот, - продолжает он, помешивая зелье. На мгновение лицо у него искажается, и я не знаю, происходит ли это то того, что руку свело судорогой, или выражает его недовольство ситуацией. - О пропавших ложках. Ложки нашлись - а осадок остался. Вот так и со мной.

И он прав - разумеется, он прав. Осадок остался. Даже сейчас, когда я смотрю на Снейпа, я все еще вспоминаю зеленый свет, вырвавшийся из его палочки, подкинувший тело Альбуса Дамблдора в воздух. Наверное, я никогда не смогу этого забыть. Никто не сможет.

Интересно, был ли он хоть раз на могиле Дамблдора? Я хочу спросить об этом, но не решаюсь.

- Я знал, что так будет, - говорит он. - Только я думал, что для меня все будет кончено раньше. Что мне не придется иметь с *этим* дело.

Вполне в стиле Снейпа - называть *этим* жизнь.

* * *

Я научился аппарировать достаточно точно прямо за его домом. Там никогда никто не ходит, и даже при моей нелюбви к аппарированию это все-таки удобнее, чем тратить два часа на полет на метле. Тем более, что я не всегда уверен, что он меня впустит.

Но даже когда он позволяет мне войти, в этом нет ничего общего с нормальным гостеприимством. Такое впечатление, что Снейп терпит мое присутствие только для того, чтобы его игнорировать. Чтобы заниматься своими делами так, словно меня здесь нет.

Но я знаю, что это не так. Я узнаю в нем отражение того самого чувства, что заставляет меня раз за разом приходить к нему. Я здесь не потому, что мне нравится быть рядом с ним. Не потому, что он помогает мне что-то понять. Это всего лишь желание проводить чуть зажившей раной на ладони по лезвию ножа, снова и снова открывая ее.

Нам можно даже не разговаривать. Но иногда я все же делаю попытки.

- Вот так все и будет теперь? Этот дом, магглы вокруг, зелья на продажу - всю жизнь?

- Не то, чтобы у меня был выбор, Поттер, - отвечает он, сосредоточенно насыпая в ложку серебристый порошок.

- Нет, наверное - в нашем магическом мире нет. Но есть ведь другие страны.

Иногда я слишком увлеченно об этом думаю. Что есть места, где я могу начать все сначала, где никто не будет помнить о Вольдеморте и о Мальчике-Который-Выжил. Только я не могу представить, как я скажу об этом Рону, и Гермионе, и Джинни, и ее родителям... что я хочу уехать туда, где меня никто не знает.

А Снейп может это сделать - стать кем-то другим, а не шпионом-бывшим-Пожирателем-Смерти-оправданным-убийцей...

Я ловлю на себе взгляд Снейпа, полный презрения.

- Ты с ума сошел, Поттер. Жить где-то, кроме Англии?

И тут уж я не могу удержаться - смех разбирает меня.

- А можно... можно, я тоже... тоже анекдот расскажу? Встречаются два товарища. Один из них работает ассенизатором в аэропорту. Второй спрашивает: "Слушай, как тебя семья терпит? Грязь, запах..." - "Ты знаешь, тяжело. Жена ушла, дети совсем не заглядывают, даже собака нос воротит..." - "Так брось к чертям эту работу, другую найди..." - "Ты что! Авиацию бросить?!" Это, по-вашему, Англия? Такую дыру можно где угодно найти!

Снейп выразительно смотрит на меня. Впрочем, я и не ждал, что моя шутка будет иметь успех.

А потом я понимаю - для этого даже не нужно читать мысли - что дело не в Англии, и не в том, какой выбор у него есть. Просто чтобы начать все сначала, нужно хотеть начать. А он не хочет. Ему все равно.

Так же, как мне все равно, какую работу выполнять. Все ждут от меня, что я буду блистательным аврором - все готовы видеть в каждом моем шаге доказательства того, какой я особенный. А я не могу ничего доказывать. Я даже вполне рад заниматься бумажной работой, которой пренебрегают другие.

Я слишком устал, хотя ничего не делал.

Я слишком устал, а от меня чего-то ждут. Гермиона ждет, что я воспользуюсь ее советом и обращусь к врачу. Мое начальство ждет, когда я начну проситься на задания по захвату оставшихся Пожирателей Смерти. Молли и Артур ждут, когда я попрошу у них руки их дочери.

Джинни ждет - терпеливо ждет меня, такого, как я был раньше. Ждет, что у нас все снова будет хорошо.

И мне так стыдно, потому что я заставляю всех ждать.