Пространственно-временные черви

Вернёмся ненадолго к последним антропологическим новостям. Если из недавнего текста Р.Ю. Бельковича вы впервые узнали, что ваше «я» не сводится к биологическим функциям вашего организма, то сегодня можете смело делать следующий логический шаг. В качестве дисклеймера сразу обращусь к тем, кто не верит в бессмертные души, в связи с чем не дочитал тот текст до конца: после приёма пищи попробуйте мысленно заменить «душу» на «сознание» – так будет проще сохранить душевное психическое равновесие (волноваться, в конце концов, вредно для пищеварения и перистальтики).

Собственно говоря, для темы разговора не столь важно, с чем конкретно вы предпочитаете себя отождествлять – душа, психика, персонаж нарратива – да хоть пространственно-временной червь личности (в последнем случае рекомендую почитать Дэвида Льюиса – обнаружите родственную душу единомышленника). Главное, что раз уж вы вообще об этом всем решили порассуждать, то есть некое «вы» – cogito, как известно, ergo sum. Здесь конечно следовало бы сказать о субстанциальном дуализме Декарта – разграничении материальной (протяжённой) и духовной (мыслящей) субстанций, однако мы уже условились беречь чересчур чувствительных читателей от излишней апелляции к идее души. Потому объясню на пальцах. Основная идея в том, что материю в отличие от сознания можно полностью отмыслить, не теряя при этом «себя». Попробуйте на досуге представить себя без левого мизинца – это все ещё вы? Внутреннее «я» никуда не пропало? А что если без обеих рук? Как насчёт желудка? Провернуть подобный фокус с мышлением оказывается куда затруднительнее – оно является неотчуждаемым свойством человека. 

По большому счету, именно через разумную часть души традиционно и определялась человеческая природа в европейской культуре. Ваше мыслящее «я» не ограничивается телом, последнее – материальный носитель, объект вашего владения. «Вы» по своему желанию можете распоряжаться своим телом, что собственно и составляет вашу субъектность в этом мире, вашу «человечность». Если на этом предложении вы почувствовали приступ голода, недомогание или иные проявления того, что ваше тело владеет вами в неменьшей степени, спешу обрадовать – в вашем организме действительно происходят и процессы не подвластные вам. Именно такие не инициированные вашим сознанием действия, которые «вам» приходится претерпевать, вообще-то составляют животную, а не человеческую часть вашей природы. Декарт, к слову, называет их страстями (недостающие в этом абзаце параллели с христианской традицией проведите сами).

Вернёмся всё же к нашим баранам. Именно на рассмотренном выше дуализме личности и тела основана либертарианская идея самопринадлежности. Традиционно её происхождение соотносят со «Вторым трактатом о правлении» Локка. Ротбард в «Этике свободы» прямо называет данный труд «одной из первых систематических разработок либертарианской, индивидуалистической теории естественных прав», а «радикально революционное развитие локковской теории на протяжении XVIII века» считает опорой Американской революции. Обратимся же к §27 «Второго трактата»:

«Хотя земли и все низшие существа принадлежат сообща всем людям, всё же каждый человек обладает некоторой собственностью, заключающейся в его собственной личности, на которую никто, кроме него самого, не имеет никаких прав. Мы можем сказать, что труд его тела и работа его рук по самому строгому счёту принадлежат ему. Что бы тогда человек ни извлекал из того состояния, в котором природа этот предмет создала и сохранила, он сочетает его со своим трудом и присоединяет к нему нечто принадлежащее лично ему и тем самым делает его своей собственностью. Так как он выводит этот предмет из того состояния общего владения, в которое его поместила природа, то благодаря своему труду он присоединяет к нему что-то такое, что исключает общее право других людей. Ведь, поскольку этот труд является неоспоримой собственностью трудящегося, ни один человек, кроме него, не может иметь права на то, к чему он однажды его присоединил, по крайней мере в тех случаях, когда достаточное количество и того же самого качества [предмета труда] остаётся для общего пользования других».

Итак, вроде бы все гениальное просто – человек по природе владеет своим телом, имеет абсолютное вещное право на свой организм, а значит и на «труд его тела и работу его рук». Частная собственность естественна, эгалитаристы посрамлены, либертарианский рай не за горами. (Тот факт, что и либералы, и социалисты к этому фрагменту «Второго трактата» тоже любят обращаться, приходя к диаметрально противоположным выводам, опустим – это предмет отдельного разговора).

Впрочем посмотрим ещё раз на текст Локка: «…каждый человек обладает некоторой собственностью, заключающейся в его собственной личности, на которую никто, кроме него самого, не имеет никаких прав». Обратите внимание, что разговор идёт о личности, а не просто о теле. Локк, напомню, разграничивает человека как физическое тело (man) и как личность (person) – «разумное мыслящее существо, которое имеет разум и рефлексию и может рассматривать себя как себя». Тождество личности представляет собой тождество этого «разумного существа» в разное время и в различных местах. Строго говоря, необходимость данного тождества обусловлена Судным днём, когда люди предстанут перед последним судом (разложение тела, как известно, не освобождает от ответственности перед Богом). Личность – это юридический термин (корректнее даже было бы переводить «person» как «лицо», так как «личность» – это свойства лица, его «personality», однако русскоязычная терминология в этой сфере сложилась иначе); личность – это конструкция, позволяющая нести ответственность.

Так вот, дорогие либертарианцы, разговор о самопринадлежности – это разговор не только (и не столько) о фактическом владении человека своим телом. Это разговор о вашей свободе воли, человеческой субъектности, а значит – об ответственности вашего «я». Ваша самопринадлежность (если вы конечно человек) с необходимостью предполагает вашу возможность управления своей жизнью – «неограниченную свободу распоряжаться своей личностью и собственностью» (§6). Это ваша претензия на моральную автономию – возможность определять свою судьбу: способность принимать разумные решения и пожинать их плоды. Помните, что «вам» принадлежат прежде всего ваши поступки, а не вещи, с которыми вы настойчиво смешиваете свой труд.