Просто еще один день, но с тобой

мэйблпэнджи

флафф/романтика

Глава 4. Конец

Вечер на террасе Пэнджи оказался именно таким, как обещало утро: тихим, приватным, их. Никаких менеджеров, вспышек камер или натянутых улыбок. Только они, разбросанные по полу подушки, потрескивание свечей в стеклянных колпаках и бескрайнее море огней ночного Бангкока внизу.

Мэйбл сидела, прижавшись спиной к груди Пэнджи, закутанная в её большой мягкий кардиган. Руки Пэнджи обнимали её за талию, подбородок покоился на макушке Мэйбл. Они молчали уже добрых полчаса, просто наблюдая, как город зажигает один огонёк за другим. Слова казались лишними, ненужным шумом. Всё важное уже было сказано вчера. Теперь было время просто быть.

- Знаешь, что я сегодня поняла на съёмках? - голос Пэнджи, прозвучавший прямо у неё над ухом, был таким тихим и глубоким, что Мэйбл почувствовала его скорее вибрацией в своей спине, чем звуком.

- Что играть влюблённость, когда ты по-настоящему влюблён, чертовски сложно? - предположила Мэйбл, лениво проводя пальцами по её руке на своём животе.

Пэнджи мягко рассмеялась.

- Наоборот. Это стало… лёгким. Раньше я выжимала из себя каждую эмоцию, строила её по кирпичику. А сегодня… сегодня я просто смотрела на тебя. И всё, что было нужно - это чуть-чуть приоткрыть дверь. Всё остальное текло само. Режиссёр даже похвалил: «Сегодня у вас какая-то особенная, тихая химия. Очень жизненно».

Мэйбл улыбнулась в темноту. Она помнила этот взгляд. Взгляд, который ловила между дублями. Взгляд, который говорил «я здесь, я твоя, это только мы», пока вокруг них суетились десятки людей. Это было их тайное оружие, их личный язык, невидимый для посторонних.

- А я поняла кое-что другое, - сказала она, переплетая свои пальцы с её пальцами. - Что я больше не боюсь. Не боюсь, что наша… наша правда испортит рабочий процесс. Наоборот. Она теперь моя опора. Как та твоя ужасная подушка для медитации, на которой невозможно удобно сидеть, но ты всё равно её любишь.

- Эй, не трогай мою подушку! - Пэнджи шутливо ущипнула её за бок, заставив взвизгнуть. - Но да. Это… фундамент. Теперь у нас есть место, куда можно вернуться. Не географическое. А вот такое.

Она прижала ладонь к груди Мэйбл, прямо над сердцем.

Они снова замолчали. Прохладный ночной ветерок принёс запах дождя где-то вдали и жареного миндаля с соседней крыши. Мир продолжал жить своей шумной, суетливой жизнью. А здесь, на этой террасе, было их собственное, отвоеванное у вселенной государство. Со своими законами - законами тишины, доверия и прикосновений.

- А что будет завтра? - спросила Мэйбл, задавая вопрос, который висел в воздухе с самого утра.

- Завтра, - Пэнджи выдохнула, и её дыхание согрело шею Мэйбл, - будет очередной день. Пресс-подборка. Глупые вопросы. Ещё одна любовная сцена, возможно, даже с постелью. Нас будут фотографировать вместе на выходе. Фанаты будут присылать милые эдиты. Менеджеры будут напоминать о графике».

Она сделала паузу, и в этой паузе не было тревоги. Была спокойная, железная уверенность.

- Но теперь у нас есть это, - продолжила она, обнимая Мэйбл крепче. - Теперь, когда я улыбнусь тебе для камеры, за улыбкой будет не игра, а воспоминание о том, как ты храпела сегодня утром. Когда я возьму тебя за руку на красной дорожке, я буду вспоминать, как ты держала мою руку здесь, и твои пальцы были липкими от тайского чая со льдом. Наша правда… она теперь живёт внутри работы. Она её не разрушает. Она делает её настоящей.

Мэйбл перевернулась в её объятиях, чтобы увидеть её лицо. При тусклом свете свечей черты Пэнджи казались мягче, моложе, сбросившими тяжёлую маску постоянной бдительности.

- Ты не боишься, что нас раскусят?

Пэнджи наклонилась и поцеловала её. Долго, нежно, без спешки. Поцелуй, в котором был вкус вечера, свободы и абсолютной принадлежности.

- Пусть пробуют, - сказала она, отрываясь всего на сантиметр. - Пусть строят догадки, пишут теории в твиттере, делают скриншоты. У них будут только догадки. А у нас… - она снова поцеловала её, коротко и звонко, — …у нас будет это. Самая охраняемая тайна на свете, которая кричит о себе в каждом нашем взгляде. И только мы знаем пароль.

Мэйбл рассмеялась, чувствуя, как последние остатки страха растворяются в этой абсолютной, почти безумной уверенности. Пэнджи была права. Они провели годы, мастерски изображая чувства. Теперь им предстояло с тем же мастерством скрывать их, зная, что это - самая сладкая, самая мощная игра в их жизни.

- Значит, мы… просто продолжаем? - спросила она, уже зная ответ.

- Мы живём, - поправила её Пэнджи. - Просто теперь мы делаем это вместе. На всех уровнях. И рабочий процесс - лишь один из них. Самый публичный. А есть ещё вот этот.

Она обвела рукой пространство террасы, включив в него и их, и огни города, и нависающее тёплое небо. И этот - только наш.

Она встала, потянув за собой Мэйбл, и подвела её к самому краю террасы, к невысокому парапету. Внизу кипел ночной мегаполис - бесконечный, яркий, требовательный.

- Смотри, - сказала Пэнджи, обнимая её сзади и указывая рукой на это море огней. - Весь этот шум, весь этот свет… он там. А мы - здесь. Наше пространство - это не место. Это дистанция между «тем, что от нас ждут» и «тем, кто мы есть». И эта дистанция… - она притянула Мэйбл ближе, губы коснулись её виска, - …она всего в один шаг. Шаг в сторону от камеры. Шепот вместо реплики. Мой взгляд на тебя, когда никто не должен смотреть.

Мэйбл закрыла глаза, откинувшись на неё, полностью доверяя её силе, её рукам, которые держали её так крепко. Она чувствовала биение её сердца в своей спине - ровное, спокойное, уверенное.

- Я люблю тебя, - прошептала она в ночной воздух, слова, уносимые ветром в сторону бесконечного города. - И это - единственный кадр, который никогда не закончится по команде снято.

Пэнджи не ответила словами. Она просто развернула её к себе и поцеловала - глубоко, страстно, без остатка. Это был поцелуй, который ставил точку и одновременно открывал новую главу. Поцелуй, в котором было обещание. Обещание террас, тихих утренних смузи, украденных взглядов на площадке, сплетённых пальцев под столом во время интервью и этой немыслимой, бесценной тайны, которую они будут нести в себе как самый главный сюжет своей жизни.

Когда они наконец разошлись, дыхание сбилось, а в глазах стояли одни и те же огни - и городские, и свои собственные, отражённые друг в друге.

- Пойдём внутрь? - тихо спросила Пэнджи, проводя рукой по её щеке.

Мэйбл кивнула. Она взяла её за руку - уже не как за якорь спасения, как вчера в гримёрке, а как за неотъемлемую часть себя, с которой просто идут домой.

Они собрали подушки, задули свечи. Оставили террасу тёмной и пустой, унеся с собой её тишину и покой внутрь, в светлую гостиную, где их ждал недопитый чай и разбросанные по дивану пледы.

И под первый громкий удар грома, раскатившийся над городом, Мэйбл поняла, что никакой бури теперь не боится. Потому что у неё есть тихое, непоколебимое «после». После дубля, после съёмок, после вспышек и вопросов. Есть это «между» - между кадром и жизнью, где живёт их настоящая, никому не принадлежащая история.

Она обняла Пэнджи, прижалась к ней, слушая, как за окном начинается ливень. И это было единственным звуком, который имел значение. Шум дождя за стеклом и тихое, ровное биение двух сердец, которые наконец-то научились стучать в унисон.

спасибо за то, что прочитали!

с любовью, сандра