Просто еще один день, но с тобой

мэйблпэнджи

флафф/романтика

Глава 2

Тишина после поцелуя была иной. Она не давила, не была пустой. Она была наполнена. Гулко стучали сердца, тяжёлым и тёплым было дыхание, смешивающееся в сантиметре между их лицами.

Пэнджи не отстранилась. Её ладони, сжавшиеся в волосах Мэйбл, разжались, стали гладить, успокаивать, как будто боялись, что та исчезнет, растворится, как мираж. Она прижала лоб ко лбу Мэйбл, закрыла глаза, и из её груди вырвался сдавленный, счастливый звук, что-то среднее между смешком и рыданием.

- Боже, - выдохнула она, и её голос звучал хрипло, непривычно для Мэйбл. - Я так боялась.

Мэйбл не могла говорить. Она просто обнимала её, вжималась в неё, пытаясь слиться в одно целое, впитать это тепло, эту дрожь, эту новую, ошеломляющую реальность. Она целовала уголок её губ, щёку, висок - быстрые, лёгкие, почти невесомые поцелуи, как будто проверяла границы новой для себя вселенной. И эта вселенная пахла её шампунем, её потом и чем-то неуловимо родным.

- Чего? - наконец смогла прошептать Мэйбл, отрываясь на сантиметр, чтобы увидеть её глаза. - Чего ты боялась?

Пэнджи открыла глаза. В тёплом свете лампы они казались бездонными, тёмными озёрами, в которых теперь плескалось облегчение.

- Всего, - призналась она просто. - Что ты оттолкнёшь. Что это испортит нашу… нашу работу. Нашу дружбу. Что я всё выдумала и это только мне кажется. Она провела большим пальцем по щеке Мэйбл, смахивая несуществующую слезинку. Каждый день, Мэй. Каждый божий день, когда я смотрела на тебя на съёмочной площадке, держала тебя за руку на фотосессии, смеялась с тобой в прямом эфире… мне приходилось играть роль человека, который только притворяется, что влюблён. Это было… невыносимо. Самый тяжёлый актёрский труд в моей жизни.

Слова падали, как тяжёлые, тёплые капли дождя после долгой засухи. Мэйбл слушала, и её собственные страхи, копившиеся годами, начали таять, растворяться в этой искренности.

- Для меня… - её собственный голос сорвался на полуслове, она сглотнула и начала заново, тише: - Для меня самым сложным было после всех этих дублей… после того, как ты смотрела на меня так… не броситься к тебе и не поцеловать тебя по-настоящему. Чтобы это было не стоп-кадр, а начало.

На её губах появилась робкая, виноватая улыбка. Пэнджи ответила ей такой же. И этот обмен улыбками, тайными и понимающими, был почти таким же откровением, как и поцелуй.

Пэнджи медленно поднялась с колен и села рядом на диван, не выпуская её руки. Их пальцы сплелись сами собой, привычно, как делали это сотни раз на публике. Но сейчас в этом сплетении был новый смысл, новая тяжесть и новая лёгкость одновременно.

- Помнишь нашу первую совместную рекламу? Для этого бренда соков? - вдруг спросила Пэнджи, глядя на их соединённые руки.

Мэйбл фыркнула, чувствуя, как по телу разливается долгожданное тепло. Ты чуть не уронила меня с табуретки. Я думала, менеджер убьёт нас на месте.

- Я не уронила, потому что боялась до тебя дотронуться как следует, - улыбнулась Пэнджи. - Ты была такой… сияющей. И такой далёкой. Я думала, ты терпеть меня не можешь и согласилась на проект только по контракту.

- А я думала, ты холодная и высокомерная звезда, которая снизошла до работы с новенькой, - призналась Мэйбл, качая головой. - Как же мы ошибались.

- Не ошибались, - поправила её Пэнджи, поднося их сплетённые пальцы к своим губам и целуя костяшку Мэйбл. - Мы просто боялись. Потом… потом это стало привычкой. Прятаться. За нашими персонажами. За нашими девчачьими выходками для фанатов. За этими… - она сделала жест, обозначая кавычки в воздухе, - милыми отношениями коллег.

Она замолчала, и тишина снова стала комфортной, заполненной не невысказанным, а, наоборот, слишком большим, что наконец нашли слова.

- А что теперь? - спросила Мэйбл, и в её голосе прозвучал не страх, а тихое любопытство. Как будто они стояли на пороге незнакомой, но желанной страны.

Пэнджи повернулась к ней, её взгляд стал серьёзным, но в нём не было и тени сомнения.

- Теперь ничего не меняется, - сказала она твёрдо. - И меняется всё. Мы всё так же выйдем отсюда, сядем в машину, поедем домой. Завтра будем снимать следующий эпизод. Улыбаться фанатам. Делать сторис. Но теперь… теперь у меня есть это.

Она коснулась пальцем груди Мэйбл, прямо над сердцем, а потом своей.

- Тайна, которая не давит, а согревает. Правда, на которую можно опереться. Ты… ты моя правда, Мэйбл. И я больше не хочу притворяться, что это не так. Хотя бы когда нас никто не видит.

Мэйбл почувствовала, как по её щекам наконец-то потекли слёзы. Не от боли, не от усталости. От облегчения. От счастья, такого простого и такого оглушительного, что оно не помещалось внутри.

- Я люблю тебя, Пэнджи, - выдохнула она, и эти три слова, которые она мысленно репетировала в тысячах разных сценариев, вырвались легко и естественно, как дыхание. - Не как героиня. Не для сторис. Не для хэштегов. Я. Люблю. Тебя.

Она сказала это, глядя ей прямо в глаза, не отводя взгляда, позволяя ей увидеть всё: и усталость, и страх, и всю ту бездонную нежность, которую она копила все эти годы.

Пэнджи замерла. Казалось, она перестала дышать. А потом её глаза блеснули, наполнились такой беззащитной, чистой радостью, что Мэйбл показалось, будто она видит её впервые. Настоящую.

- Иди сюда, - хрипло прошептала Пэнджи, и её голос дрожал. - Иди ко мне».

Их второй поцелуй не был ни робким, ни вопросительным. Он был утверждением. Глубоким, медленным, бесконечно нежным. Это был поцелуй, в котором растворялись годы молчания, сомнений и игр. Пэнджи целовала её, как утопающий целует воздух, как путешественник - родную землю. А Мэйбл отвечала ей с той же силой, открываясь полностью, без остатка, доверяя ей свою самую большую тайну - своё настоящее, незащищённое сердце.

Когда они снова оторвались, чтобы перевести дух, губы их были влажными, дыхание - сбившимся. Они сидели, прижавшись лбами, и тихо смеялись - счастливым, немного истеричным смехом, в котором было всё: и шок, и радость, и безумное облегчение.

- Боже, - снова выдохнула Мэйбл, уже смеясь всерьёз. - Наши менеджеры… наш продюсер… они убьют нас, если узнают. Это же…

- …самый громкий скандал сезона, да, - закончила за неё Пэнджи, и в её глазах мелькнула озорная искорка, которую Мэйбл так любила в её публичных образах. - Потенциальный крах карьеры, нарушение контрактов о публичном имидже, хейт от половины фандома…

Она замолчала, поймав её взгляд, и озорство сменилось той самой, новой, спокойной уверенностью.

- Пусть попробуют, - тихо, но очень чётко сказала Пэнджи. - У нас теперь есть секретное оружие. Мы - правда. А против правды, знаешь ли, все их контракты бессильны.

И она поцеловала её снова. Третий поцелуй. Лёгкий, смеющийся, полный такого безумного, ликующего счастья, что Мэйбл перестала думать о менеджерах, о контрактах, о завтрашнем дне. Был только этот диван, эта тёплая ладонь в её руке, эти губы на её губах и тихий, повторяющийся как мантру шепот в её душе: Люблю. Люблю. Люблю.

За дверью раздались осторожные шаги, а затем - тихий стук.

- Пэнджи? Мэйбл? Машина подъехала. Голос ассистентки звучал устало и сочувственно.

Они переглянулись. В их взглядах было понимание. Пауза между мирами заканчивалась. Но теперь они уносили из неё не пустоту и усталость, а сокровище. Тихое, тёплое, своё.

- Сейчас! - крикнула Пэнджи, и её голос прозвучал удивительно ровно и спокойно.

Она поднялась, потянула за собой Мэйбл. Нежно, почти ритуально, стряхнула с её плеча невидимую пылинку, поправила сбившиеся волосы. Мэйбл сделала то же самое для неё, её пальцы дрожали, но от волнения, а не от страха.

Пэнджи посмотрела на неё, взяла её лицо в ладони и мягко, почти не касаясь, прикоснулась губами к её губам в последний раз здесь, в их маленькой крепости.

- Готово? - спросила она.

Мэйбл глубоко вдохнула, выпрямила плечи и улыбнулась. Не своей солнечной, публичной улыбкой. А новой, тихой, сияющей улыбкой, которую видели только они двое.

Готово.

Пэнджи сняла с вешалки свой длинный, тёплый шарф - тот самый, мягкий, цвета тёмного шоколада. Не говоря ни слова, она обмотала его вокруг шеи Мэйбл, поправила концы.

- Чтобы не замёрзла, - пояснила она простыми словами, и в них был весь мир. - И чтобы помнила.

Они вышли из гримёрки, плечом к плечу, пальцы снова нашли друг друга и сплелись - крепко, намеренно, без всякой стыдливой осторожности. Ассистентка, ждавшая в коридоре, мельком взглянула на их сплетённые руки, на шарф на Мэйбл, на их лица - уставшие, но светящиеся изнутри каким-то странным, глубоким миром. Она ничего не сказала, лишь мудро и почти незаметно улыбнулась уголками губ.

По дороге к выходу со студии они снова прошли через съёмочный павильон. Декорации ресторана уже разбирали, уносили в темноту. Место, где всего час назад они переживали фальшивое расставание, было теперь просто набором картонных стен и бутафорской мебели.

Мэйбл задержала на секунду шаг, глядя на пустую площадку. Пэнджи почувствовала это и тоже остановилась, следуя за её взглядом.

- Смешно, правда? - тихо сказала Мэйбл. - Там мы расставались. А здесь…

- А здесь мы только начали, - закончила за неё Пэнджи, сжимая её руку. - Идём. Нас ждёт наш мир.

Их мир. Пока что - это тёмный, прохладный ночной воздух парковки, чёрный внедорожник с тонированными стёклами и усталый водитель. Но для них он уже был другим.

Они сели на заднее сиденье. Дверь закрылась, отгородив от остальной вселенной. Машина плавно тронулась, увозя их в спящий город.

Мэйбл прислонилась головой к стеклу, чувствуя, как адреналин окончательно покидает тело, оставляя приятную, сладкую усталость. Она смотрела на мелькающие огни, но видела только отражение Пэнджи в стекле. Та сидела, откинув голову на подголовник, глаза были закрыты, но уголки губ были подняты в лёгкой, безмятежной улыбке.

Мэйбл протянула руку через разделяющее их пространство. Пэнджи, не открывая глаз, нашла её ладонь и приняла, вложив свои пальцы между её пальцев.

И под мерный гул двигателя, под стук колёс по асфальту, уже почти засыпая, убаюканная теплом шарфа и теплом этой руки, Мэйбл снова, уже просто для себя, тихо, как самое большое сокровище, прошептала в полумрак салона:

- Я тебя люблю.

И почувствовала, как пальцы Пэнджи крепче сжали её руку в ответ. Ответа больше не нужно было. Он уже прозвучал. Он был во взглядах, в поцелуях, в этой тихой, непоколебимой хватке.

Им предстояло завтра. Съёмки. Камеры. Улыбки. Возможно, трудные разговоры. Но теперь у них был этот стержень внутри. Тихое, прочное знание.

Они ехали домой. Не туда, где стены и мебель. А туда, где теперь было их общее, нерушимое пространство - между двумя сердцами, которые наконец-то перестали биться врозь.