Прости меня, Ньют.

Громкий звук выстрела.

Молодой юноша резко садится в кровати, проснувшись от кошмара. Уже не в первый раз за несколько месяцев.

Его тело слегка тряслось, пока взгляд широко раскрытых глаз судорожно бегал по комнате. Мозгу понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Томас моргнул пару-тройку раз и сделал глубокий вздох, пытаясь успокоиться. Он прикрыл глаза, контролируя дыхание, постепенно приходившее в норму.

Ему снова снилось это. Каждый раз, когда он засыпал, видел одно и то же. Над ним нависал его друг, Ньют. Лицо искривлено в гримасе ужасного гнева, такого сильного, что на висках вздувались вены. Ладони мертвой хваткой удерживают его руки, направляя пистолет прямо в лоб между едва уцелевших прядей светлых волос, всех в грязи и, может быть, даже в давно засохшей крови. Этим же были покрыты остатки уцелевшей одежды, почти порванные в лохмотья. Об происхождении грязи не хотелось даже думать.

"Давай, просто убей меня! Нажми на этот чёртов курок!"

Кричит Ньют будто не своим голосом, сжимая руки Томаса все сильнее, пока тот пытается образумить его и вырваться из хватки, которая становилась поистине болезненной.

Внезапно взгляд парня, одоленного вспышкой, проясняется, в нем появляется осознанность, смешанная с грустью, болью и отчаянием. Глаза направленны прямо на Томаса, умоляюще смотрят будто прямо ему в душу. До ушей доносится жалобный, тихий шепот. Его последние слова.

"Пожалуйста, Томми, пожалуйста..."

Темноволосый колеблется ещё пару секунд, а после быстро, дрожаще вздыхает и жмурится. Пальцы сами собой сжимаются, и—

Брюнет мотает головой, проводя рукой по лицу. От воспоминаний ужасно заныло в груди, а в горле встал ком от накатившей скорби. Самым страшным было то, что это — вовсе не обычный кошмар, не выдумка мозга. Он действительно застрелил Ньюта. Убил своего лучшего друга, с которым они прошли столько ужасных испытаний, сотни раз были на волоске от смерти; у которого не было иммунитета к смертельной болезни, поражающей разум, заставившей Ньюта медленно сходить с ума; который не хотел окончательно забыться и попросил именно его застрелить себя... В носу защипало. Хотелось расплакаться.

Юноша подавил слезы и медленно встал с кровати, бесшумно выскользнув в наполненную тихими звуками непроглядную тьму прохладной ночи.

В высокой траве стрекотали сверчки, листья деревьев колыхались на легком ветру, пока Томас неспеша направлялся к небольшой речке, находившейся недалеко от поселения выживших иммунных. Руки покрылись мурашками, и в голове парня проскочила мысль о том, что надо было взять хоть какую-нибудь кофту с собой, ведь воздух был действительно далеко не теплым. Он потер ладони о друг друга, немного согрев их, проходя все дальше в рощу.

Наконец до ушей стало доноситься журчание. Томас дошел до воды. Река размеренно текла, блестя в лунном свете. Парень поднял голову, посмотрев на чистое небо. Сегодня ночь была безоблачной, сплошь покрытой звёздами, будто веснушки на чем-нибудь лице. Юноша глубоко вздохнул, ощущая приятный запах растений и сырости. Он медленно опустился на траву, оперевшись на ствол толстого, старого дуба. Внезапно в голову Томаса начали приходить воспоминания из Глэйда: прибытие в этот кишащий ужасами лабиринт, первые несколько дней в окружении сотни незнакомых лиц без единого воспоминания о том, что было за пределами этой тюрьмы. Парень опустил взгляд, наблюдая за журчащей водой. Да, первое время там было чертовски страшно и неуютно, и это ощущение долгие дни не покидало его. Мысли о прошлом снова сошлись на Ньюте. Как никак, именно он с самого начала относился к Томасу лучше, чем кто-либо другой. Только с ним Томас мог почувствовать себя иначе, немного... Спокойнее. Безопаснее.

В груди снова заныло. Река будто заблестела и зазвучала по-другому, будто выслушивая мысли юноши, глубоко сочувствуя его горю.

Ньют выбрал именно Томаса, чтобы тот его убил, потому что доверял. Потому что они были друзьями. Потому что не хотел, чтобы он видел, как сходит с ума. Потому что...

Глаза защипало, и они моментально наполнились влагой. Предательские слезы все-таки решили не церемониться и выплеснуться наружу.

Даже если все это произошло достаточно давно, даже если он смог выжить и пройти через кучу опасностей, парню все равно было и будет больно.

Томас закрыл лицо руками и тихо всхлипывал, позволяя эмоциям взять верх. До конца жизни он не простит чудовищный вирус, убивший половину мира; до конца жизни он не простит ПОРОК, из-за которого погиб не только его лучший друг, но и множество других его знакомых и приятелей; до конца жизни он не простит себе смерть Ньюта; до конца жизни он не простит себя за то, что имеет иммунитет к этой чертовой вспышке.

Он снова поднял голову, посмотрев на "веснушчатое" небо, отливавшее всеми оттенками фиолетового. Оно будто молча, с интересом наблюдало за маленьким человеком, сидящим на берегу маленькой речки. Губы Томаса еле заметно задвигались, и изо рта донесся едва слышимый шепот.

— прости меня, Ньют...