"Прости.)"

Чонгук стоял на коленях позади Тэхёна, и воздух в комнате будто сгустился от напряжения. Он медленно провёл ладонями по бёдрам любимого, стягивая джинсы и бельё вниз одним плавным движением, пока ткань не соскользнула к лодыжкам. Тэхён невольно вздрогнул от прохладного воздуха на разгорячённой коже, но тут же почувствовал горячее дыхание Чонгука — близко, слишком близко.

Чонгук раздвинул его ягодицы большими пальцами, нежно, но уверенно, и первым делом просто прижался губами к мягкой коже чуть ниже поясницы — лёгкий, почти невесомый поцелуй, как извинение. Тэхён выдохнул его имя, тихо, прерывисто.

— Гуки…

Это прозвучало не как приказ, а как мольба.

Чонгук улыбнулся прямо в кожу и наконец провёл языком — медленно, от самого низа вверх, лёгким, дразнящим касанием. Тэхён тут же подался назад, пальцы вцепились в стену сильнее. Чонгук повторил движение, на этот раз плотнее, настойчивее, обводя языком чувствительный вход круговыми движениями, будто рисуя бесконечные восьмёрки.

— Вот так? — хрипло спросил он, отрываясь на секунду, голос низкий, пропитанный желанием. — Так ты простишь меня быстрее?

Тэхён только простонал в ответ, голова опустилась вниз, волосы упали на глаза.

— Не разговаривай… просто… продолжай.

Чонгук тихо рассмеялся — этот смех вибрировал прямо по коже — и послушно вернулся к делу. Теперь он был серьёзен: язык вошёл глубже, ритмично, настойчиво, как будто хотел достать до самого сердца Тэхёна и стереть оттуда каждую каплю обиды. Он двигался то медленно, то ускоряясь, то снова замедляясь, когда чувствовал, что Тэхён слишком близко к краю.

Одна рука Чонгука скользнула вперёд, обхватила уже давно твёрдый член Тэхёна и начала двигаться в такт языку — не быстро, но уверенно, большим пальцем проводя по головке при каждом подъёме. Тэхён задрожал всем телом, колени подгибались.

— Гуки… чёрт… я не могу… — выдохнул он, голос сорвался на хриплый стон. — Ты… ты невыносимый…

Чонгук отстранился ровно на столько, чтобы прошептать прямо в кожу:

— Я знаю. Но я твой невыносимый. И я буду извиняться, пока ты не скажешь, что всё забыл.

И снова вернулся — теперь ещё глубже, ещё настойчивее, язык двигался быстро и точно, а рука ускорилась. Тэхён уже не сдерживался: стоны вырывались один за другим, спина выгнулась дугой, бёдра дрожали.

— Прощаю… — наконец вырвалось у него, почти крик. — Прощаю тебя, идиот… люблю… люблю тебя, слышишь? Люблю…

В этот момент он кончил — сильно, резко, прямо в руку Чонгука, всё тело содрогнулось от оргазма. Чонгук не остановился сразу: продолжал нежно вылизывать, успокаивая, пока последние волны не ушли, пока Тэхён не обмяк, тяжело дыша.

Только тогда Чонгук поднялся, обнял его сзади, прижимая к себе всем телом. Губы нашли шею Тэхёна, оставили там влажный поцелуй.

— Я слышал, котёнок, — тихо сказал он, голос мягкий, полный тепла. — И я тебя тоже. Больше всего на свете.

Тэхён повернул голову, поймал губы Чонгука в поцелуе — ленивом, глубоком, полном прощения и любви. Они стояли так долго, обнимаясь, пока дыхание не выровнялось.

— В следующий раз, — прошептал Тэхён, улыбаясь в поцелуй, — будешь на коленях дольше.

Чонгук рассмеялся тихо, прижимая его сильнее.

— С удовольствием. Сколько угодно раз. Лишь бы ты был рядом.