Прощай, Рыльск!

Прошлый Новый год я встречал в Рыльске. Недавно поймал себя на такой интересной мысли: некоторые места, куда заносит военная судьба,почему то попадают прямо в средце и в эти места хочется вернутся, когда всё уляжется. Бывают такие места - «ну буду мимо проезжать,- заеду вспомнить как мы тут были». Из мест, что вызывают острое желание не возвращатся никогда и проезжать мимо, пожалуй одно — город с романтическим названием Счастье. Вот в Луганск — я очень хочу приехать. В Сватово — с огромным удовольствием. Мимом Старобельска, пожалуй и проеду. А в Счастье ни ногой.

Моя любовь — это Рубежное. Работал там как вол, особенно зимой 22-23 года, но и оставил этот город след в душе. Какой -то он был не по фронтовому уютный, контрастный, наполненный детьми и беременными молодыми женщинами, рок-н-роллом среди развалин и позитивом.

А бывают странные места. Вроде не пришлось по душе сразу, а со временем отношение меняется, но что-то все равно не так.

Вот и с Рыльском так. Не сложилось почему то. Прям как у «девочки капризной» - на уровне ощушений. И этой зимой, уже чуть больше года прошло с того, как началась Рыльская эпопея и закончилась, я понял своё отношение и чувства к этому городу.

… Впрочем начать наверное надо сначала.

Колонна нашего ПМГ ворвалась в город уже под вечер в один из первых дней ноября 24 года. Трое суток марш броска, ночевки в машинах. Но мне ли жаловаться? Я то ехал в реанимобили, просто как король. И мог спать прямо на каталке во время марша, ночью там спал мой водитель. И всё равно порядком уставшие в вечерних сумерках въехали через мост и в гору — в город. Тоько вот мне сразу не понравилось, один мост через реку на весь город очень неуютно, военные поймут.

Доехали до предполагаемого места размещения, выгрузились из машин и кто где нашел угол в помещении- туда воткнул раскладушку и упали спать.

А на завтра разгрузка. Днём определились где работаем, где отдыхаем. Дождались темноты и разгрузили имущество. Три камаза и десять человек. Министерстов Обороны не скупится на поддержание фитнесс формы.

К положенному дню доложились о готовности и начались суровые будни.

Осень и зима в средней полосе России вгоняют меня, уже лет двадцать в перманентную депрессию. Вырос-то на Дальнем Востоке: быстрая, яркая осень, с дождями, но без слякоти, и красивая зима — мороз, снег, солнце. Зимнее солнце самое яркое, снег играет гранями миллионов алмазов, плавится на солнце и образует наст, который спокойно держит подростка без лыж.

А тут грязь, грязь, грязь… солнца нет, снег на пару минут и грязь и туман. А грязь жирная, черноземная, урожайная. Да только зимой снег должен быть. А его и было то неделя от силы.

Привозили нам не только раненных воинов, но и гражданское население, которое не эвакуировалось и осталось на временно окупированной территории. Слушать их рассказы было страшно.

Они, уже всё сто раз пережившие и переплакавшие, буднично и монотонно рассказывали, как входящие укровойска расстреливали всех оставшихся «мужиков» - выводили за околицы и расстреливали. Как времахт в тех же краях 83 года назад.

Серыми голосами рассказывали выживщие женщины, как искали места, где похоронить, и боясь далеко уходить от домов просто закапывали во дворах. Под яблонькой или под сливой. Рассказывали, как потом, эти же, расстрелявшие мужиков нелюди, «хорошо» к ним относились и иногда «давали покушать». Впрочем, от рассказов, как в начале «оккупации» к ним приезжали целые делегации и раздавали еду под камеры, до рассказов о том, как сидящие в подвалах их же домов оккупанты заставляли их бегать по улицам и собирать еду для оккупантов цепочка событий пролетала быстро. Технология была простая: после того как наши подразделения брали тот или иной населенный пункт под контроль дронами — укровояки теряли возможность пердвигаться без того, чтобы их не настиг дрон. А продукты и боеприпасы подвозили им в сумерках на бронированных автомобилях и не разгружали, а сбрасывали на скорости. Вот эти мешки с провизией и боеприпасами и заставляли за еду собирать оставшихся жителей. Что вывалилось из разорвавшихся мешков — тем и жили сами жители. Наши дроноводы не трогали мирных, чем и пользовались «смелые» воины. Прикрываться бабами да детишками, - я про это читал ещё очень давно, в детстве. Другая война, а места те же и повадки «завоевателей» те же.

Выводили почему то только женщин. От мала до велика. От грудных девочек, до согбенных старух, еще не потерявших окончательно память от пережитого, и рассказывавших как их точно так же выводили в 1943 году бойцы Красной Армии. Вот такая вот преемственность поколений у нашей армии… Ни одного лица мужского пола с оккупированых территорий к нам не привозили. Может они через других были вывезены, я не знаю, там много стояло медподразделений, да и напрямую вывозили в Курчатов и Курск. Но к нам ни разу не выводили.

А потом случилось 20 декабря. Накануне ночью было много поступлений. Моя смена закончилась в 9 утра, оставшихся не обработанных, но уже обезболенных раненных я передал коллеге, и ушел отдыхать. А в районе 16.00 раздался первый взрыв. Это был ракетный обстрел города Рыльска.

Жили мы на третьем этаже чего-то, типа общежития. Разбудил меня првый «прилёт». Конкретный такой прилёт, не дрон, и не что-то случайное.

В открытое окно третьего этажа я наблюдал он-лайн «бомбардировку» города ракетами. Во всю работало ПВО и часть ракет сбивалось в воздухе, а часть долетала. И здесь вечная Слава нашим доблестным защитникам неба. Если бы не их ратный подвиг, и всё намеченное долетело бы до города, жертв было бы неисчеслимо больше. А так основная часть ракет была сбита на подлёте к городу. После первого прилёта, здравый смысл подсказал, что толку куда -то бежать нет. Лестница в здании одна и если здание намечено под удар, то самое глупое- это оказаться на лестнице — её будут «складывать» первой. Поэтому сидим и смотрим.

Немного в стороне от центра города расположена старая колокольна, которая обозначена на всех картах как «костёл» и рядом стоит приметная со всех сторон огромная труба котельни. Вот на них мне открывался замечательный вид и как раз туда прилетела не сбитая ракета. Через несколько секунд еще одна ракета прилетела в район, где располагался автовокзал. После этого прилёт в районе Дома Культуры, который уже не был виден из окна.

Минут пять, а может и десять продолжались разрывы в небе от сбитых ракет и взрывы в городе от прорвавшихся сквозь заградительный огонь. И так же резко стихло. Только в центре города стальной мужской голос из репродукторов вещал: «Внимание! Ракетная опасность!».

И вот этот голос, пытающийся подражать Левитану, пробудил воспоминания.

За несколько дней до этого обстрела, во время затишья при поступлениии раненных, я пошёл в город, купить очередную «местную» сим-карту, приобрести кое- какие хозяйственные мелочи, для того, чтобы лучше организовать работу. В город я пошёл в форме. Рынок в Рыльске меня поразил: большая территория на склоне горы, окаймленная вперемешку старинными торговыми рядами и новостроем под старину! А ещё я ошибся повротом и спускался по улице, которой формально заканчивается рынок. Глазею я по сторонам и … ВЕРТОЛЁТ! Прям в центре города, за гордским забором, да ещё и не один вертолёт! Это как? А это оказывается колледж авиации. И это учебные пособия во дворе. И напротив вертолетов за забором, по эту сторону улицы «кулинария». Как не зайти изможденному нарзаном военной кухни? Пирожки как пирожки, чай сладкий, но на душе всё веселее становиться после сытного перекуса, даже если на улице то ли ветер с мокрым снегом, то ли дождь, замерзающий в снег. Только вышел из кулинарии и с крыльца залюбовался вертолетами, как резко останавливается УАЗик Военной Полиции. Вот этих черти точно к добру не приносят. «Здрасьте, проклятый пятисотый, сволочь ты такая, мы то тебя и ищем!»,- отличное приветсвие от незнакомых людей. И где их только манерам учат? Впрочем я ушёл всего-то полчаса как максимум и уже «пятисотый» (дезертир)?

«А вы, борзые ( «быстрые» - в исконном значении этого русского слова) ребята! И кто вас так научил и с чего Вы это взяли? И представляться для начала не пробовали? И суть дела изложить, а я уж решу казнить вас аль миловать» - встретил я их «приветствие» в штыки.

Знаков различий, положенных военнослужащим, на СВО не носят. Кому надо тот и так знает кто из «ху», а людей сторонних, стоит оберегать от излишней информации.

В общем, достал документы. Разглядев офицерское звание и должность, «служаки» приуныли. Я резко перестал совпадать с существовашей в их воспаленном воображении ориентировкой «пятисотого». Крутить офицера, да ещё и из госпиталя, да еще и реаниматолога, это очень не очень идея. Но финальное слово они решили оставить за собой: « а где ваше БРка ?»

« Уж не взгрела ли вам мозг, воины, печь русская автомобиля УАЗ? Если Город Рыльск ПВД (пункт временной дислокации), то пристало ли брать Боевое Распоряжение на посещение рынка в пункте временной дислокации? Это точно вы уверены, что надо на рынок как в бой идти? А может проедем к лицам начальствующим, да уточним ?»

Совсем потеряли интерес ко мне опричники. Резко ретировались и на последок рекомендовали от формы военной избавиться, дабы их не смущать. Бред конечно, сивой кобылы.

Вообще меня очень, говоря модно, бомбит с темы военной формы. Выдали форму или воин купил сам, но в такой Российский Штурмовик идёт УМИРАТЬ за страну. Если выжил — дадут отпуск. И первый же патруль тебя в этой форме старается загрести и посадить «в яму» - особенно если у тебя официальная ВКПО 3.0, выданная! Вот так значит… Сдохнуть под обстрелом и в штурме в этой форме — это нормально. А домой в отпуск, каждая тыловая шалава докапается, что форма неуставная. Что на вокзале в Москве, что в Курске позже летом я неоднократно это наблюдал. Сволочи вы в Военной Полиции, срать с вами не сяду никогда на одном поле. И ведь знают, что отпуск у рядового всего то пятнадцать дней, вот и охотяться как стревятники — высматривают на автовокзалах, да на железнодорожных перронах, чтобы придраться до вещей незначащих, и под страхом ареста за мелкое, абсолютно формальное, а то и просто выдуманное «нарушение» получить «отступные» с кровью заработанных денег. Впрочем и тут шакалья натура ВПшников даёт о себе знать: если военных больше трёх, а ещё и они явно из одного подразделения, — их стараются не замечать, мало ли, среди «штурмов» ведь нервные бывают…

Закончился наш диалог немного в другом месте. УАЗик с синими полосками на борту резво брызгая грязью помчался вдаль, а я неспешно пошел к торговым рядам. Торговые ряды в Рыльске начинались зданием типа круглой башни, - это старинная часть, а через дорогу уже выстроенные в едином стиле современные павильончики, и там игрушки, сыры и, конечно же, магазинчик по продаже генераторов, бензо и электроинструмента. А ещё там в любую погоду разложены и продают старинные «раритеты». Советские статуэтки, пластиники, предметы быта.

Возле хозтоваров снова встретились с ВП. Они там взялись наводить «конституционный порядок» и проверять документы у «окопников». У тех был УАЗ по типу фермер завален стройматериалами, большим генератором, кучей рулонов утеплителя «пенофол», канистр и прочего скарба. «Окопники» - удивительные люди. Вечно грязные, нестриженные, бородатые и тихие. «окопнника» сразу видно среди военно люда- отрешенный вид и немного наивно-удивленное лицо или какое-то схожее выражение. И вот они уже отдав все документы стоят оправдываются и понурив головы предвкушают «кары небесные». А холёные ВП ищут в документах грамматические, лексические и какие-там ещё бывают ошибки.

- Ну что, нашли нарушителей, да? У них наверное в Бээрке не написано, что выезд за генераторами и бензопилами на рынок, да? Всё они нарушили? Сажать то будете?

- Слышь,ты, тебя отпустили, так п… «свисти» мимо.

- Опа, а у нас рядовой с незнакомым офицером на «ТЫ» сразу переходит? Вы ничего не перепутали? Вы такие смелые потому, что трезвые? Или не очень, что вот так себя пупами земли почувствовали?

Перепалка со мной явно не входила в их планы. Мне снова посоветовали, но уже серьезно сбавив тон, «ковылять потихонечку» своей дорогой. Мерзкая погода и воркуг грязь, и настроение у меня «старая склочная бабка в сберкассе!» так что я сам хотел к кому-нибудь «придраться». Случается, грешен, пуще драки люблю добрый скандал устроить.

Через пять минут перепалки, ВП сунули документы в руки компании «окопников», так как уже поняли, что я, как склочная старуха, просто не дам им прохода, не отстану и принялись «собачиться» со мной уже. «Окопники» быстро смекнули что к чему и тихо рыкая оторванным глушителем «фермера» смылись, а тут и я потерял всякий интерес к ВП и не завершая дискуссии, просто на полуслове развернулся и ушёл. Номера на уазике-фермере были родной дивизии, так что не просто так я «развлекался». А настроение моё сильно улучшилось! Чувствую, что в старости я буду тем самым наипротивным дедом из преполненного трамвая в час пик!

Прикупив всё, что необходимо, я пошел в сторону своего «ПВД». И пройтись решил через центр города.

Поднимаясь в гору по улице Крала Либкнехта мимо здания Адмимнистрации города, я засмотрелся на исполинский Покровский собор. Снегопад, пустые улицы и красивый массивный собор. И вдруг среди всего этого благолепия стало как то неуютно. Поверх админстративных зданий натянуты конструкции с защитными сетками, пустынные не по времени улицы… И такое ощушенине, что здесь вот вот должно произойти что-то нехорошее. Предчувтсвиям я не верю, но очень быстро повернул в сторону улицы Ленина и пошел прочь, а чувство не отпускало. Проходя мимо Дворца Культуры, даже как то усилилось.

… Такое дежа-вю у меня случилось второй раз в жизни. Первый раз это было в Тверской области. Я работал врачом общей практики тогда, мой «офис ВОП» располагался в старинном уютном, с огромной историей российского масштаба селе. Было несколько дорог к этому селу: одна асфальтовая с проселочным «отворотком» и несколько проселочных. Вот проселочные я очень любил. Мой новенький и с любовью обслуженный УАЗик-буханка весело бегал летними живописными просёлками, а я каждое утро любовался бескрайними просторами полей и цветущими островками иван-чая вдоль дорог.

Одним утром, проезжая уже привычной проселочной дрогой, среди холмов иван-чая вдруг посетило странное чувство, словно я через деревню еду. Даже скорость немного сбросил, как в населеном пункте. Странно…

На следующий день, я не стал быстро ехать и прислушался к своим ощушениям. Среди полей, с небольшими бугорками иван-чая вдоль дороги снова стойкое ощушение, что еду через жилую деревню. Чудеса! Я вообще не верю в мистику. Но вот в свои ощушения и чувства, как не поверить?

Через несколько дней я возвращался с выезда уже другой дорогой и снова в каком-то месте почувствовал то же самое. Вторая половина теплого яркого летнего дня, кругом спокойствие и умиротворение лета, островками цветет иван-чай и вот это странное чувство, что я опять еду через деревню. Словно какие-то голоса на открытой деревенской улице, и кажется, что шум жилого селения проникает через открытые окна в салон неспешно едущего автомобиля. Я, помню, тогда помотал головой и подумал, что надо меньще пить кофе.

И так бы это и осталось странным наваждением, но спустя несколько дней, во время обеденного перерыва мы с моими двумя фельдшерами сидели в комнате отдыха нашего «офиса» и в отсутсвии посетителей душевно беседовали за чаем с конфетами. И как то наш разговор вышел на тему мистики, и я рассказал, что проезжая в таких то местах ошущал, что якобы проезжаю через жилые деревни.

И каково же было моё удивление когда мне сказали: всё правильно! — там БЫЛИ деревни. Давно, очень давно, ещё когда оба моих фельдшера были школьницами эти деревни были «умирающими». И давно от них не осталось ничего, даже табличек с названиями. Только те самые холмики, поросшие иван чаем, на месте домов. Так вот откуда эти странные острова иван-чая, группами попадающиеся вдоль дорог… Коллеги мои долго всопимнали как какая деревня из описанных мною назывались, и при следующем выезде, когда я показывал на месте, где мне казалось, что тут жилые места были, они полностью подтверждали мои догадки.

Странные это были ощушения. Точно они не были приятными. Скорее какое-то легкое поёживание вызывали. Совершенно не страшно, но чувство, словно я невольно вторгался в чужую жизнь и не был там особенно желанным, но и врагом не был. Просто как паралельный мир.

Вот и проходя мимо Покровского собора, а затем и Дома Культуры в Рыльске второй раз в жизни возникло странное чувство, но теперь не того, что здесь что-то было, а наоборот, что что-то будет. Ускорил шаг, почти прошел по улице до следующего перекрестка, и вроде отпустило, как раздался тот самый левитано-подобный голос: «Внимание! Ракетная опасность!». И сразу ощушения словно материализовались: прилетит сюда. И совсем быстро захотелось пройти ставший резко неприятным участок города.

Не стоит лишний раз разводить мистику: центр города, скопление административных зданий, логично нанести удар при возможности. Или просто холодная логика настолько въелась в душу, что глаза оценивают присходящее -будь то островки иван чая, растущие на занесенных землей остатках домов, и от расположения этих островков в виде типичной деревни мозг и выдает такие решение в виде чувств, или здесь, в прифронтовом городе, в самом центре, среди скопления административных зданий, военное чутье заявляет, что находится опасно, но вместо доступных и простых сигналов выдаёт это сигналом в виде мистического чувства опасности?

… Вот с третьего этажа своей «кельи» после обеда 20 декабря я и наблюдал то самое, о чём меня предупреждала моя логика и её «подруга» мистика. Ракетный обстрел города: попадание в жилые части города, в автостанцию возле рынка и в Дом Культуры и стальной дождь обломков от сбитых над городом ракет

После того как отгремели звуки прилетов и сбития, стало совершенно понятно, что пора идти вниз. Сейчас повезут.

Вниз уже успел спуститься мой коллега и в ожидании поступлений проверял расходники, готовность аппаратуры. Работаем, братья...

Весной Рыльск стал другим. Восьмого марта многое резко поменялось. Операция «Поток» как гром среди ясного неба: фронт резко покатился к границе и в считанные дни ушел совсем далеко от Рыльска. И в Рыльске включили уличные фонари.

Это было так внезапно и необычно. Оказывается в городе есть ночное освещение! Это в голове не укладывалось! Словно я до этого никогда и не видел уличных фонарей. Собственно в Рыльске -то я их и не видел никогда. А тут раз - и фонари. И ощушение, какого-то рубежа, словно что-то важное преодолели, прошли водораздел. Но это оказалось обманчиво и не на долго.

Вместе с тем как распускались цветы в палисадниках, как обсыпало фруктовые деревья нежными цветочками, так и город погружался в новую реальность — изнурение дронами.

С мая над городом постоянно где-то жужжало. Дроны, словно разъяренные, сумасшедшие осы гонялись за случайными автомобилями, людьми, да просто падали в совершенно странные местах и попадали в категорически странные, для того чтобы быть целями, объекты. Это тоже имело своё объяснение: удаление от линиии фронта было уже очень значительное, и дроны долетали на пределе возможностей ретрансляторов и зарядок. Поэтому и били в то, что подвернется под руку их сумасшедщим операторам. Рыскали по городу в поисках подозрительных им объектов, а не находя, просто ударяли по гражданским машинам, как на въезде в Рыльск, когда убили отца и маленького мальчика. Дронами устраивали блокаду целых автодорог, закидывая бесконечных «ждунов», которые не дождавшись военных целей, кошмарили гражданское население.

Пару раз дроны просто откровенно «гоняли» машины по городу. Стоишь на улице, а мимо тебя на бешенной скрости проноситься автомобиль, который с противным жужжанием преследует дрон. И всё это просто посреди тихого уездного города. Опять мой любимый сюрреализм. А как ещё это описать?

Впрочем иногда сюрреализм перерастал в какой то пост апокалипсис, когда дрон в попытке атаковать подстанцию скорой помощи, только-только возобновившую работу, застревал в проводах и взрывался, выбивая стекла в округе. Выбитые стекла, посеченная ива против входа в подстанцию, и дрон в проводах… Скажите мне, что я видел это в плохом кино, а не наяву, скажите же…

Чтобы не видеть этого ни мне, ни операторам дронов, в конце апреля, с началом «дронового террора» в городе снова отключили фонари. И город вновь погрузился в ночную темноту. Не долго свет светил.

Но город жил. Цвели фруктовые деревья, зацветали цветы в палисадниках домов, с утра до ночи, перекрывая жужжание дронов трудидись и жужжали толстозадые полосатые шмели. Без них точно остановится жизнь на земле.

И город стал другим. Из грязного, с серым, вечно затянутым небом, он превратился в один огромный цветущий сад. Везде, на каждом пятачке цвели груши, яблони, вишни и Бог знает какие ещё растения и цветы дурманили ароматами и заставляли верить в лучшее. Раненных стало в разы меньще и появилась возможность чаще прогуливаться по городу. Тихие улочки, утопающие в зелени, ухоженные дома и бесконечное количество палисадников заполненных цветами. Город открывался мне с совершенно новой стороны.

В конце улицы Дзержинского напротив разбитой декабрьским обстрелом автостанции я покупал свежий шашлык в шашлычной лавке и, пройдя через стадион, садился на небольшом пляже и любовался рекой Сейм. Под её плескание среди камышей, так приятно было съесть жареное мясо под бутылку холодного пива!

А потом у меня там стали отбирать еду… Местные жители отбирали весь хрустящий лаваш и даже обложили данью — заставляли приносит им булку свежего серого хлеба, каждый раз как иду на пляж. Но с другой стороны, как я мог не выплатить эту дань, когда её требовали серые изящные уточки и крупные, с синей полосой на крыльях селезни? А для моего успокоение мне демонстрировали маленьких утят из прибрежных камышей. Ну и как тут добровольно не выплатить дань?

Несколько раз я наблюдал маленьких мальчиков с отцами, они приходили купаться и запускать кораблики на радио управлении. В первый раз когда они все собрались на берегу вдруг выяснилось, что все лодочки куплены на рынке и управляются одним любым пультом! Радиоканал один на всех, кто захватил управление, тот всеми лодками управляет. Разочарование… Но в следующие несколько раз, я наблюдал, как случайный «баг» прерос в «фичу»! Пока расположившиеся после купания отцы обсуждали дела, пацанва играла в игру «захвати управление вселенной кораблей». Выигрывал тот, кто получал власть над всем флотом! Тогда смех раздавался по всей реке, корабли расплывались во все стороны, а утки, вообще никого не боясь, плавали вокруг корабликов и ничего не боялись, потому что они плыли «отжимать» у меня то что им принадлежало по праву красивых перьев.

Возвращаясь с такой прогулки и перейдя через стадион, я вновь оказался на площади, где много сетевых магазинов, несколько кофеен с выпечкой и шашлычная. А там и палатка со всякой всячиной. И в ней случайно увидел глиняные кружки с гербом Рыльска! Чудесные, настоящей ручной работы! Ну разве можно пройти мимо. Стоит такая работа, расчитанная на туристов явно не мало, но… когда я ещё попаду сюда, а на память что то хочется оставить.

- Сколько стоят Ваши стаканы?

- Двести рублей.

- Двести рублей за ручной работы глиняные стаканы?

- А ты покупай, всё равно больше таких не будет, их старик один делал из Суджи. Специально, я его постоянно упрашивал, он уже давно хотел бросить это дело, теперь точно больше делать не будет. Старый, да пережил много, мастреская разрушена и на карьер за глиной нельзя пока сапёры не пройдут там. Так что бери, - последние.

Вот так в моём доме в далекой Москве появились шесть глиняных стаканов из Рыльска и глиняный колокольчик. Последние изделия, больше таких не будет.

После таких умиротворяющих и расслабляющих прогулок снова я возвращался к работе, к раненным и заболевшим.

Когда начали созревать многочисленные яблоки и груши в изоблии росшие вдоль дорог и тротуаров началось соревнование бабушек на лавочках:

- Милок, ты там не рви яблоки, они кислые!Вот иди ко мне, вот тут яблоки смотри какие, они у меня сладкие, рви и себе и своим ребятам побольще.

- А чего это у меня кислые-то? Ты рви которые с красным боком, они уж спелые. Чего это ты людям такое говоришь, а, позоришь меня ?

Я то всего и хотел, проходя мимо веток, гнущихся под тяжестью налитых солнцем яблок, незаметно сорвать одно и попробовать. А тут вон, чуть между усобицу не вызвал среди соседушек. Потом уже понял, что это такое развлечение, и после небольшой перепалки, скорее для развлечения, их беседа снова возвращается в мирное русло, как ничего и не бывало. Ритуал!

Тротуары в городе превратились в сплошную сливовую пастилу. Слив в городе столько много растёт на улицах, что плоды, созревая и падая на асфальт, соком и мякотью устилают асфальт и плавясь на солнце застывают в один большой ковер пастилы. Сливовый аромат под деревьями стоит такой, что хочется поддернуть чем то острым этот слой пастилы и съесть. Впрочем слив на деревьях столько, что ветки ломаются под тяжестью и просят, как в русской сказке, - оборви плоды, скушай, добрый молодец. От слив в какой то момент начинает бесконечно крутить живот, но пройти мимо сладких, больших плодов, словно росой покрытых белым налетом нет сил. А ещё старушки на лавках бесокнечно подначивают:

- А чего ты одну то сорвал? Видишь всё равно осыпается все, пропадает, давай-ка рви нормально,я тебе сейчас пакет вынесу и собирай нормально, нечего мимо ходить, ишь и так всё пропадает!

Кроме плодового изобилия, есть в Рыльске и одна точка общепита, которая пользовалась особенной благосколонностью у военных. На повроте, где улица Чапаева перходит в улицу Володарского кафе Баскет Ролл! МММММ! Там я приобрел лишний килограмм веса, но бургеры оттуда ворвались с двух ног в ряд достойнейших и заняли второе место, после бургеров из Рубежного. Отличное мясо для котлет, свежее приготовление, никакого разогревания, только при тебе, после заказа приготовленное. И очень милые, приветливые, да и чего греха таить, просто красивые девушки- персонал. Это слагаемые успеха у военных. Вкусная, свежая еда и красивые женщины. Ни один военный Урал или Камаз уже не поедет другой дорогой. Иногда там просто было не купить вожделенный бургер. Заказы измерялись десятками и в каждом заказе не по одной позиции! И это того стоит! Будете в Рыльске, зайдите. А за рекламу мне ничего не заплатили, я от чистого средца. Это заведение навсегда занимает второе место в хит параде лучшего прифронтового фаст фуда.

Во мне так и живут два Рыльска.

Гнетущий зимний без солнца с бесконечной грязью, болью от тяжело раненных военных и гражданских и взрослых и, что страшнее, детей, тёмный, не освещенный ночами город. Круглосуточная работа на износ, когда спать в сутки четыре часа — считалось роскошью и мы с коллегой ставили раскладушку в предоперационной. При выполеннии блокад периферических нервов необходимо тридцать минут для развития полного блока и качественной анестезии. Вот и получалось — уколол, сказал хирургам время, когда раненного можно подвать в операционную, и пока «настаивается» блок, капаются растворы, можно поспать двадцать минут, чтобы не свалиться от усталости в оставшиеся сутки.

В том же «мрачном» Рыльске было и очень светлое знакомство с матушкой местного монастыря, которая каждый день привозила нам гостинцы. Сладкие блины, пирожки с горохом и ливером, невероятно вкусные и милые бутерброды с паштетом. В череде бесконечных лапаратомий, ампутаций, обработки ожоговых раненных и поступлений союзников — можно было выскочить в коридор и там, на специальном столике, стояли домашние угощения. И среди этой круговерти, становлось тепло и уютно от перекуса домашними пирожками, хранившими тепло не только печи, но и рук русских женщин. И запить всё это монастырским компотом — и опять на своё рабочее место.

И эти воспоминания со странными, второй раз пержитыми мистическими ощушениями на улицах города. Я ведь летом потом снова бродил в тех местах, но кроме воспоминнаний о пережитых неприятных минутах и шевелящихся остатках волос на лысой голове не было никаких новых чувств. Пару раз я подолгу стоял вдоль стены Покровского храма и читал о славной истории Рыльска на плакатах, размещенных на этой стене. Читал и прислушивался к себе. И никакой зимней мистики. Только память о ней шевелила те самые остатки волос.

И летний Рыльск. Утопающий во фруктовых деревьях, когда бесоконечные сливы сменяются наливными яблоками, а потом вызывающими приступы слюнотечения духовитыми грушами. Ослепляющие глаза бесконечные цветники и мерзкое жужжание дронов, в погоне за машинами. Умиртоворяющая река Сейм и её жители — почти ручные утки, покушающиеся на мою еду во время мирных «рейдов» в город.

Очень долго я не мог определить своего отношения к этому городу. После напряженной зимы и весны было резко негативное отношение, а после лета думал, что стоит туда вернуться после войны. Но сейчас я точно знаю— не хочу возвращатся. Пусть в прошлом останется и плохое и хорошее, как уж получилось наше знакомство, так пусть и останется. Мерзкая зима 24-25 года, и удивительное лето.

Прощай, Рыльск!

А