Прощай, Британия

Когда принц Уильям явился на прощание с Папой Римским Франциском в синем костюме, стало понятно, что надежд на стабилизацию британской системы нет никаких. Уильям лучше многих знает, что такое дресс-код, и его синий костюм есть отражение общей энтропии (меры хаоса), которая захватила всех основных членов королевской семьи. Мы видим здесь сознательное пренебрежение традицией. Если раньше можно было предположить, что Уильям вернет «порядок», который так живо размывает его отец-король, то теперь становится ясно, что нет. Энтропия будет расти и дальше, «корона» будет разлагаться. Я не буду цитировать слова, которыми прокомментировал это событие живущий в Лондоне князь Никита Дмитриевич Лобанов-Ростовский, ибо они непечатны. Его жена, английская аристократка Джун («Джун всегда со всеми вежлива, но с некоторыми только один раз») была тоже очень этим расстроена. 

Каждая система устроена определенным образом, в любой системе есть главные движущие силы. Если мы умеем отделять главное от второстепенного и видеть эти основные силы, то мы можем понимать логику любой системы. Британская система основана на заморозке времени — на бесконечном воспроизводстве одного и того же строгого порядка во всем («Город Лондон прекрасен, в нем всюду идут часы», — писал Иосиф Бродский, и идут они не линейно, а по кругу). Прежде всего, это касается элиты, которая неизменна, как на уровне фамилий, так и на уровне ценностей и социальных практик. Одни и те же фамилии учатся в одних и те же школах и университетах, владеют одним и тем же (например, большей частью Лондона сотни лет владеют Гровеноры, Кадоганы, Портманы и Говарды), живут в одних и тех же местах, общаются одним и тем же образом, воспроизводят одни и те же ритуалы, ходят в одни и те же клубы и так далее на протяжении сотен лет. 

Следование строгому порядку на протяжении долгого времени сохранило британскую монархию на фоне распада всех остальных — выживают наиболее организованные (конечно, это не единственная причина, но важная). Но ни один порядок не бывает вечным, рано или поздно его сменяет хаос, который либо разрушает старый порядок безвозвратно, либо становится основанием для нового.

Что бы ни говорили про формальный статус британской монархии, очевидно, что «корона» является основным элементом английской системы, в центре которой должен находится монарх — сверх-упорядоченный элемент, который является центральной точкой сборки. Речь идет не о внешнем порядке для подданных (на что способны многие правители), а о внутреннем порядке монарха для себя и для себе подобных. Только высокоорганизованная упорядоченная элита, поддерживающая строгий внутренний порядок, может править долго. Тогда элита представляет из себя сгусток концентрированной энергии. Из термодинамики мы знаем, что уровень энтропии тем больше, чем больше вариантов распределения энергии в системе, то есть чем выше степень свободы ее отдельных элементов (если каждый поступает как хочет, а не как должно, то хаос нарастает, а концентрация энергии падает). Внутренне расхлябанный правящий класс (и отдельный человек) не способен ни на какие прорывы. И напротив — чем упорядоченнее, организованнее элита, тем большее количество внешнего влияния она может иметь и тем дольше править. 

Это касается жизни не только королевских династий, но и любых семей, имеющих влияние на протяжении многих поколений, которые передают потомкам определенные способы организации жизни, стратегические принципы и навык дисциплины (в первую очередь на это надо обращать внимание в устройстве «старых денег»). Несмотря на то, что республики устроены иначе, требование к организованности элит те же. Ядро должно быть упорядоченным и высокоорганизованным, если есть длинные амбиции. Порядок нужно постоянно поддерживать вложениями энергии, иначе неизбежно нарастает хаос, как в доме, в котором перестали убираться. 

Расцвет Британской империи пришелся на викторианскую эпоху — строгий внутренний порядок королевы Виктории. Позже, когда ее правнук, бестолковый король Эдуард VIII, отрекся от престола ради женитьбы на Уоллис Симпсон, его посадили на корабль и высадили во Франции, чтобы он не увеличивал энтропию в Лондоне. В начале 20-го века у британской системы еще хорошо работало чувство самосохранения. Лауреат Нобелевской премии Илья Пригожин писал, что для сохранения порядка система должна сбрасывать энтропию вовне, что и сделали с бывшим королем Эдуардом, отправив его заграницу. Хаос начал пробиваться при Елизавете II, которая хоть и была сверх-упорядоченным человеком (жила в одном и том же распорядке всю жизнь — «здесь всюду идут часы», о чем можно почитать в книге «Повседневная жизнь Букингемского дворца при Елизавете II» Бертрана Мейера-Стабли), но во второй части правления начала вводить в существующий порядок послабления, впуская в «систему короны» чуждую энергию, дав согласие на свадьбу Уильяма и Кейт, Гарри и Меган, а также своего сына Чарльза и Камиллы. 

С уходом королевы Елизаветы II (исчезновением сверх-упорядоченного элемента во главе) мы наблюдаем как «система короны» пошла вразнос, включая стремительную «демократизацию» монархии и многочисленные проблемы со здоровьем членов королевской семьи. Ее сын, нынешний король, начал с упрощения ритуала коронации, сократив ее с трех часов до часа с небольшим, где, кроме того, что отказался от подношения слитка с золотом), убрал такой важный элемент, как присягу на верность королю, которую должны приносить все члены правящего класса — аристократы, присутствующие на коронации. Лишив себя такой индивидуальной связи с каждым из них, он лишил себя части символической силы и власти. (Зато елей для помазания на царство Карла был освящен православным(!) Патриархом Иерусалима Феофилом). 

Карл явным образом упрощает монархию, стараясь быть «своим», как это делает демократический правитель. Но разница между королем и политиком-демократом в том, что задача монарха — подтягивать общество наверх к собственной сложности, тогда как правитель-демократ нисходит вниз на уровень среднего человека. 

Можно выделить следующие важные свойства монархии, которые размывает Карл/Чарльз:

• Инаковость по отношению к среднему человеку. Непреодолимая дистанция между монархом и народом.
• Театральность, подчеркнутая ритуальность. Архетипическая сказочность. Монархия это воплощенная сказка, а не обыденность.
• Сложность и строгость. Монархия — это самый сложный социальный институт, самый сложный и самый строгий ритуал.
• Высший авторитет для правящего аристократического класса.

Если при встречах с королевой Елизаветой II человек должен был всегда быть обращен лицом к королеве и выходил из ее кабинета только задом наперед, то к Карлу/Чарльзу скоро будут открывать дверь ногой под его же аплодисменты. 

Конечно, система должна быть совместима с внешней средой (в теории систем это называется ингерентостью). Если мир меняется, то и монархия должна отчасти идти в «ногу со временем», но не размываться во влияниях внешнего мира. Изменение порядка не означает его упразднение или отказ от строгости и дисциплины в пользу энтропии, что мы видим в исполнении британской королевской семьи. Такие истые англичане, как Сесил Родс, Редьярд Киплинг и Уинстон Черчилль этого бы явно не поняли. 

В последнем фильме про Джеймса Бонда «Не время умирать» британцы убивают его своей же ракетой (русская не понадобилась), что, возможно, отражает суицидальные вектор британского коллективного бессознательного, если пользоваться терминологией Карла Юнга. В фильме это выглядит, как самопожертвование Бонда «во имя мира», под которым можно понимать отказ от «бремени белого человека» и добровольную сдачу английского государства на растерзание тех сил, которые выступают за все чужое против всего своего.

Наши сожаления джентльменам. 

——
В качестве музыкального сопровождения предлагаю послушать прекрасного английского композитора-верджиналиста Орландо Гиббонса в исполнении Гленна Гульда.