Пророк из дома «сущеглупых»
Сегодня имя «Матросской тишины» более всего ассоциируется с известным следственным изолятором, хотя имя свое улица обрела в память о богадельне. Доме призрения для престарелых матросов, который Петр I обустроил на тихом яузскомберегу. А рядышком с ним, появился и первый в городе доллгауз, то есть дом для содержания сумасшедших и бесноватых, который лишь в 1837 году превратился в Преображенскую лечебницу для душевнобольных. Или, как еще говорили – «сущеглупых».
Больница, кстати, существует по сей день, однако не думаю, что найдутся люди, которые за советом и мудрым решением поспешат в эти стены. А ведь в свое время, в сторону Яузы хаживала не только вся Москва, но и жители дальних губерний, специально для того прибывшие в Первопрестольную.
Помните, «Женитьбу Бальзаминова»?
- Солидные-то люди, которые себе добра-то желают, за всякой малостью ездят к Ивану Яковличу, в сумасшедший дом, спрашиваться; а мы такое важное дело да без совета сделаем! Уж что не порядок, так не порядок!
Да и не только Островский писал об томизвестнейшем «советчике». Его упоминали Лев Николаевич и Федор Михайлович. Правда тоже в ироничном ключе, а вот Гоголь и сам приезжал в сумасшедший дом к провидцу. Но, ограничился тем, что лишь постоял под окном, а войти, отчего-то не решился. Сел в сани и велел возвращаться на Никитский бульвар, а через несколько дней умер.
Впрочем, под окнами теми вечно кто-нибудь толпился, желая поинтересоваться будущим, получить совет или исцелиться. Главный врач лечебницы смекнул, что от многочисленных визитеров может быть для общего дела польза, а потому брал с каждого по 20 копеек. Учитывая наплыв, больница собирала с «билетиков» на Ивана Яковлевича более 1000 рублей в год, что хоть как-то позволяло свести концы с концами.
Сам Иван Яковлевич Корейша, был известнейшей московской «достопримечательностью», правда,мнения горожан разделились на два лагеря. Одни почитали его за пророка и «божьего человека», вторые называли обыкновенным помешанным и высмеивали паломничество в «желтый дом». Однако хоть раз, да навестить пациента, что провел в лечебнице долгих пятьдесят лет, стремились все!
В музее Преображенской больницы сохранилась история болезни Корейши, где прописан диагноз: «Деменция. Причины болезни – неистовые занятия религиозными книгами. Болезнь совершенно неизлечима».
Сейчас не стоит судить, кто из москвичей был прав, но жизнь «студента хладных вод», как он сам себя именовал, обыкновенной, точно не назовешь. Почему такое странное имя, не знаю. Сие абсолютно не известно!
Родился Иван Яковлевич в Смоленске, где его когда-то почитали за образованнейшего человека. Мальчик из семьи священника окончил духовную семинарию, но после сан принять отказался и стал учителем. Однако же, его профессиональная карьера оборвалась неожиданно и странно. В некий майский день, прямо посреди урока, он, к изумлению учеников, захлопнул книгу и покинул класс, для того, чтобы отправиться на богомолье по святым местам.
Как есть, не заходя домой, никому ничего не объясняя и не прощаясь, Иван Яковлевич ушел из города в сторону Соловков, а вернулся в Смоленск, лишь спустя четыре года. Путь он проделал, надо сказатьпочтенный, побывав и в Киевской Лавре, и в обители Нила Сорского в Тверской губернии.
К слову сказать, «старцу» на тот момент еще и тридцати лет не было.
По возвращении, зажил Корейша в заброшенной избе, а по городу зашептались о появлении нового прорицателя. Страждущие потянулись чередой, и даже странный приказ «вползать в избу на карачках», не сократил количества желающих.
Так и жили, и все бы ничего, только вот одно предсказание, как говорится, вышло «старцу» боком.
Весьма известный столичный вельможа следовал через Смоленск, где изволил влюбиться в некую барышню из не шибко богатой семьи. Не долго думая, завидный кавалер поспешил к ее маменьке просить руки. Ответ был положительным, только вот одно условие смущало будущую тещу. Венчание должно состояться непременно в Петербурге, но невеста обязана следовать за будущим мужем незамедлительно, дабы готовиться к свадьбе и осваиваться в столице.
Сам жених барышне понравился, а вот предложение его – нет. И тогда решила она испросить совета у ясновидящего богомольца, который вынес весьма неутешительный вердикт. Безусловно, дабы трактовать подобные прогнозы нужно обладать богатым воображением, однако такие слова, как «вор и разбойник» - добра точно не сулят.
«Свадьба» была расстроена, барышня решила уйти в монастырь, а разгневанный влиятельный соблазнитель, у которого, к слову, в Петербурге имелась семья, решил поквитаться с юродивым, отправив его в «дом для сущеглупых».
Так, Корейша оказался в московской лечебнице, в подвале на цепи. В те годы психиатрия была очень далека от человеколюбия и гуманности.
Однако, земля слухами полнится, а потому уже через несколько дней в Преображенскую больницу потянулся народ, а пациент был переселен в отдельную палату.
Есть немало рассказов о чудесных предсказаниях и не менее волшебных исцелениях, передаваемых купчихами и мещанами из уст в уста, но я с вашего позволения не стану их излагать. Не потому, что не верю в это, или верю. Просто не хочу!
Вполне возможно, что Пульхерия Федуловнаизбавилась от нарыва, а отрок Парамон забыл о припадках, но мне больше импонирует публицистика того времени. Это хотя бы факты.
Журналист и этнограф Иван Прыжов написал в те годы целую книгу с длинным названием «26 московских пророков, юродивых, дур и дураков и другие труды по русской истории и этнографии», где уделил особое внимание нашему герою, описывая жизнь знаменитого пациента в стенах лечебницы.
По свидетельству Прыжова, проживая в отдельной палате, Иван Яковлевич завел строжайшие правила. Он очертил мелом закуток в углу, из которого не выходил. Сам лежал на тюфяке и никогда не поднимался, хотя передвигаться мог. Все, естественные потребности справлял все на том же ложе, там же ел из миски руками некую массу. Он крошил в больничные щи «гостинцы» своих посетителей - ситник, ананас, икру и охотно угощал этим месивом своих гостей. Особенно дам. Те же, считали за счастье получить их рук «божьего человека» пригоршню этой бурды, размазанной грязными руками по устам.
«Вообще же, мешанье кушаньев – пишет автор, - имелв глазах Ивана Яковлевича какое-то мистическое значение. Принесут ему кочанной капусты с луком и вареного гороху; оторвет он капустный лист, обмакнет его в сок и положит его к себе на плешь, и сок течет с его головы; остальную же капусту смешает с горячим горохом, ест и других кормит. За обедом и ужином не запрещена Ивану Яковлевичу и водочка…
Из других способов, которыми передается «врачующая сила» Ивана Яковлевича, замечательны следующие: девушек, он сажает к себе на колени и вертит их; пожилых женщин обливает и обмазывает разными мерзостями, заворачивает им платье, дерется и ругается, без сомнения, придавая тому и другому символическое значение».
Считалось, что всё, к чему прикасался «старец» могло использоваться в «лечебных» целях. Даже песок, которым санитары посыпали кровать больного. Надо же было как-то бороться с сыростью и зловонием? Ведь то, что писал Пыжов об «оправлениях» - было не фигурой речи, а констатацией факта.
Кстати песочек этот, поклонники Ивана Яковлевича трепетно разбирали и хранили, словно мощи чудотворные. Ну, а после смерти «божественного старца» больничные служители проявили похвальную предприимчивость, продавая зловонную массу по цене золота.
Разумеется, при таком высоком спросе «продукт» быстро закончился, но предприимчивые люди славятся находчивостью. Новые «партии» чудесного песка «из-под Ивана Яковлевича» можно было изготовить по прежней технологии в неограниченном количестве, чем собственно и занимались. Лишь бы Пульхерия выздоравливала, а оно так и случалось!
Корейшу похоронили – недалеко от Преображенской больницы, на Черкизовском кладбище. Если сегодня вы поинтересуетесь его могилой, то обнаружите очень ухоженный холм, изобилующий цветами и прочими признаками внимания современников. Страждущие по сей день навещают своего «пророка». Считается, что если попросить Ивана Яковлевича или загадать желание, а после обойти могилу трижды – оно непременно исполнится. А можно и вопросик задать, правда, куда придет ответ - не знаю. Сама не пробовала.
Так что зря убивалась богатая вдова Турусина – героиня все того же Александра Николаевича Островского, бытописателя купеческой жизни.
- Какая потеря для Москвы, что умер Иван Яковлич! Как легко просто было жить в Москве при нем. Вот теперь я ночи не сплю, все думаю, как пристроить Машеньку: ну, ошибешься как-нибудь, на моей душе грех будет. А будь жив Иван Яковлич, мне бы и думать не о чем: съездила, спросила и покойна.
Спите спокойно, Софья Игнатьевна! На каждого мудреца довольно простоты!
