Пролог Винсент ван Меер

К исходу четвёртого месяца плавания море перестало казаться морем в привычном для Винсента понимании. Пышные снежные тучи плотным занавесом заполонили небо, не прекращаясь уже какой день шёл крупный снег, подкрепляемый жгучим ледяным ветром, да и сама некогда бездонная черно-синяя гладь океана обратилась в уходящие вдаль массивные ледяные поля.

За кормой «Фландрии» остались замёрзшие гавани родной Голландии, где Винсент потерял практически всё разом, искалеченные штормами берега Франции, безмолвные испанские порты, заполоненные шайками горячих на голову мародёров. Каждый новый рассвет приносил лишь одинаковый пепельно-серый горизонт, где снег сливался с небом, а океан исчезал под растрескавшимся панцирем бродячих ледяных полей из последних сил сопротивляющейся льдам Атлантики. Всё это попросту сводило с ума как самого Винсента так и почти 80 отчаявшихся смельчаков, бросившихся в этот казавшийся ещё тогда самоубийственным поход. Однако разве у них был выбор? Наврядли... Юный капитан прекрасно знал, что останься они в загибавшемся от голода и беспорядков Роттердаме, то наверняка бы просто погибли. Если не от истощения, то от шаек анархистов точно... Отец ведь говорил Ви, что во что-бы то ни стало нужно всегда двигаться вперёд, как бы не хотелось сдаться, а юноша лишь последовал его примеру, подняв на столь рискованный бросок сквозь океан немногих оставшихся в живых горожан и своих товарищей из морской академии в городе. Общими стараниями они вернули в строй семейную яхту Ван Мееров "Фландрию", многократно усилив корабль в сухих доках Роттердама и небольшой караван вышел в путь, однако стоило ли это того? В первый же месяц команда Винсента потеряла вышедшую с "Фландрией" прогулочную яхту "Принцесса Де-Мойн", а вместе с ней два с лишним десятка так глупо погибших во льдах Ла-Манша людей и это был далеко не финал...

Почти каждый заход в чужой порт оборачивался какими-то потерями. Неудачно треснувшая полынья, шальная пуля, косой удар бандитского кинжала — нелепые случайности и коварства судьбы забирали несчастных одного за одним, оставляя шрамы в душе как самого Винсента так и выживших членов некогда большой команды. Он понимал что втянул их в эту авантюру сам, понимал, что во многом именно он повинен в гибели многих людей, но ничего сделать с этим не мог. Слишком мало опыта было у Ван Меера младшего, не во время его покинул почивший ещё в Роттердаме отец...

Этим июньским утром Винсент как и всегда стоял на баке, одной рукой держась за обледенелый релинг, а в другой сжимая затертый бинокль, изредка поглядывая в серую дымку на горизонте. Его пальто было покрыто тонкой ледяной коркой, волосы спутались от сырого ветра, а лицо, кое-как обвязанное шарфом осунулось настолько, что он казался старше своих двадцати двух лет лет так на пять. В голове парня было пусто. Плохой сон и мрачные мысли о нескольких умерших от истощения на днях в кубрике на носу и пытающиеся в мозгах нескончаемые цифры расчётов угля и провианта на оставшийся переход не оставляли место мыслям и потому он лишь неотрывно глядел с борта поля битого льда, что тоже плыли неизвестно куда, с гулким стуком ударяясь о белый корпус "Фландрии". Слабо постукивая оборотами небольшой паровой машины, шхуна сохраняя скорость в 10 узлов по изогнутому курсу неотрывно двигалась вперёд из Лиссабона на юг, где они не получили ровным счетом ничего кроме вихревого огня взявших порт под контроль неизвестных. Чудом Винсент смог обезопасить всех на борту и увести корабль, однако теперь их тяготила иная проблема — недостаток топлива и провианта. За безостановочный переход из Бордо в Лиссабон запасы успели изрядно сократиться, а питаться нахер никому не нужным кофе естественно никто не станет. "Чёрт и почему когда нужно всякой бестолковщины под рукой несчётное множество, а простого хлеба ни крошки..." – думал Винсент, потирая руки от прохладного ветра, пока с наблюдательного поста на центральной мачте вдруг не донёсся хриплый крик Нильса Халланда, безгранично доброго норвежца стоявшего этим утром на вахте в качестве вперёд смотрящего:

— Земля! Вижу землю!

Ви, вздрогнув от неожиданности и рывком обернувшись в сторону поста, словно желая удостовериться не врёт ли он, на миг даже не поверил ему, а потом... Вспышка! Вдали среди тумана мелькнул огонёк! Это... Это был маяк! Чёрт возьми маяк!

— Это... – проговорил про себя Винсент в голове представляя недавно просмотренную карту.

— Это же Танжер... Неужели мы дошли раньше установленного срока?... Нильс! Нильс звони в колокол! Поднимай команду! Живо! Земля!

На палубе сразу стало оживлённее. Люди выходили из кают, отзываясь на звон колокола на формасе, спрашивали друг друга о том что случилось, взрывались ликованием видя впереди свет.

 Постепенно сквозь снежную пелену начали проступать тёмные очертания скал. За ними угадывались стены городской цитадели, башни, крыши... Да, это был Танжер!

— Поднимите знамя! Поднимите знамя и сигнальте в сторону города нашу принадлежность, пусть видят! Живее живее! – разорялся Винсент раскачивая сонных товарищей неохотно оторвавшихся от отдыха в теплом от работы судовой машины кубрике.

— Ви, ты уверен? Не повторится ли тоже самое что в Лиссабоне? – поймал его за плечо Алехандро, сын смотрителя маяка из Каталонии подобранный "Фландрией" в Бордо. Расчетливый и вдумчивый Алехандро заставил Винсента задуматься и поунять эйфорию.

— Ты прав, но... Это же международный город. Думаешь они скатятся в тартарары как и остальные? Там же столько представительств, это может быть отличным шансом раздобыть что-нибудь полезное, но да, ты прав. Осторожность не помешает... – проговорил Винсент смотря куда то в доски палубы а потом вдруг встрепенулся.

— Снарядитесь также как делали всегда при заходе в порт! Зарядите ружья и револьверы, готовьте кортики! Нам нельзя упускать такой шанс как Танжер, но стоит быть начеку, поэтому готовьтесь к высадке, лево на борт!