Пролог. Ritus Donationis.

Его сжирало одиночество. И даже среди снующей вокруг толпы оно ни на миг не рассеивало своих сил. Хонджун бродил возле прилавков, рассматривая всевозможные сувениры, мягкие игрушки, надувные шарики и изобилие сладостей, манившие детей своими яркими обёртками. Наблюдал за проходящими мимо семьями, большими компаниями друзей и влюблёнными парочками, чьи улыбки светились от неподдельного счастья. Лишь он один был словно чужаком на этом весёлом празднике жизни.

Самого Хонджуна, к сожалению, судьба бесчестно обделила. Сирота с младенчества, не знавший любви ни отца, ни матери. Друзьями обзавестись ему так же не удавалось — сверстники всегда считали его слишком уж чудаковатым. Другим. А про романтические отношения и говорить не стоило.

По жизни будучи изгоем, Хонджун давно привык к постоянному чувству пустоты и ненужности. Просто смирился. Однако внутри все равно продолжала теплиться маленькая искра надежды, что когда-нибудь он тоже обретёт свою семью.

Но пока он по прежнему оставался лишь сторонним наблюдателем.

Ярмарка шумела, наполненная громким смехом, кипела жизнью. И именно эта атмосфера как никогда помогала Хонджуну обрести вдохновение. В его творческой работе оно было главным, незаменимым условием, без которого он вряд ли бы смог достичь того успеха, который у него имелся.

Работа пожалуй единственное в чём он по настоящему преуспел, хотя порой Хонджун думал о том, что готов был обменять это на простое человеческое тепло.

Обрывочные мысли хаотично сменяли друг друга в его голове. То придавая внутренней уверенности, то вновь опуская Джуна в состояние безудержной меланхолии. Но почему-то именно сегодня она казалась парню особенно неприятной. Тяжёлой. Мрачной. Окутывала голову, будто вязким, серым туманом. Сосредоточиться не получалось.

На секунду он остановился, пытаясь успокоить, по непонятной причине сбившиеся со своего привычного ритма сердцебиение. Тревожное предчувствие чего-то опасного, что должно произойти, одолело его так же внезапно, вынуждая руки нервно подрагивать, а дыхание участиться.

Небольшая паническая атака — обычное дело. С Хонджуном это часто происходило, особенно в местах с большим скоплением людей. Но от осознания данного факта лучше не становилось. Джун оглянулся вокруг в поисках ближайшей лавочки, невольно задержавшись глазами на одной из стоек со всевозможными антикварными безделушками. От туда прямо на него смотрели стеклянные глаза старинной фарфорой куклы. Не естественно пустые, холодные — они пугали своей мертвой отреченностью, нагоняя ещё больше тревоги. Хонджун смотрел в них так долго, что на секунду ему вдруг показалось, будто кукла моргнула, а её улыбка вдруг стала выглядеть угрожающей. Почти безумной.

Парню тот час же захотелось убежать от сюда как можно дальше. От всей этой суеты, от людей и от этих пронзительных глаз, что будто служили ему сигналом предвещающим скорую беду. Он резко двинулся с места, неотрывно взирая на тот самый злополучный ларёк и тут же врезался в кого-то впереди в себя, вскрикивая от неожиданности.

— Эй, ты в порядке? — спросили Хонджуна низким, приятным голосом. Это был высокий, худощявый паренёк. На вид он был не сильно старше самого Хонджуна, а возможно даже одногодка. И что непривычнее всего — тот тоже был один.

— Я...д-да..т-то есть да, я в порядке. Прошу прощения за то, что врезался в тебя, — залепетал до чёртиков перепуганный Джун, и чуть помедлив исправился, — то есть я хотел сказать в вас. Простите.

Незнакомец слегка улыбнулся ему, поправляя воротник своего пальто.

— Всё хорошо. Можно на ты. Ты чего один здесь? Ждёшь кого-то? — как бы невзначай поинтересовался незнакомец, окидывая Хонджуна пристальным взглядом.

— Да мне и ждать то некого, — тихо кинул не задумываясь Джун, а затем осознав сказанное, неловко отвёл глаза от лица парня.

Однако того подобная откровенность видимо совсем не смутила. Он продолжал все так же мило улыбаться Хонджуну, а затем внезапно протянул руку в приветственном жесте.

— Я Юнхо, — добродушно представился незнакомец, тем самым вгоняя Хонджуна в небольшой ступор.

Ему уже давно не приходилось вот так вот знакомиться с кем-то на улице.

— Хонджун, — коротко ответил он, пожимая в ответ протянутую ему руку.

Собственную ладонь обдало приятным теплом, мурашками расползаясь по коже. Юнхо определенно располагал к себе. Ведь Хонджун обычно довольно насторожено относился к малознакомым людям. Но этот парень скорее больше походил на дружелюбного пса, чем на того, кто мог бы внушать страх или недоверие.

— Приятно познакомиться с тобой, Хонджун, — все тем же вежливым голосом произнес Юнхо, поклонившись, — ну и что тебя так напугало если не секрет? Призрака увидел что-ли? — пошутил парень, тихо засмеявшись.

Уши Хонджуна смущённо покраснели. Говорить о том, что его напугала обычная кукла было как-то стыдно, поэтому он лишь отмахнулся на заданный ему вопрос.

— Да так, ерунда... Просто померещилось. Не бери в голову.

— Трусишка, — Юнхо вновь улыбнулся, щёлкнув Хонджуна по носу, — что ж, может я смогу тебя немного отвлечь. Смотри, что у меня есть, — из объемного шоппера парень достал большую коробку, а когда открыл её, Хонджун вдруг с ужасом осознал, что внутри — куклы.

Сердце в груди снова тревожно сжалось. Во рту резко пересохло. Его будто преследовала мистическая, тёмная сила. От одной этой мысли мороз по коже расползался колючими иглами, добираясь до самых внутренностей и скручивая их в тугую спираль.

Сперва та жуткая кукла на прилавке. Теперь те, что в коробке, в руках Юнхо. Наверняка обычное совпадение. Но слишком уж зловещее. Особенно для Хонджуна с его тонкой душевной организацией, которую легко можно было нарушить.

«Успокойся, Хонджун. Дыши. Это только в твоей голове. »

В отчаянной попытке взять себя в руки, Джун сжал кулаки, слегка впиваясь ногтями в ладони. На несколько секунд задержал дыхание, а затем медленно выдохнул, прогоняя от себя прочь все те глупости, что роились в его мыслях, мешая трезво оценивать ситуацию. Он вновь взглянул на кукол, которых держал его новый знакомый, но уже не с опаской а скорее с любопытством.

Это помогло. Теперь они не выглядели столь устрашающе, более менее воспринимаясь Хонджуном как просто предметы. Обычные, неодушевленные предметы, которые вряд ли могли каким-либо образом ему навредить. Паника немного отступила. Дышать стало в разы легче, хотя сердце по прежнему трепыхалось, не выпуская до конца из этого состояния.

— Красивые, — тихо произнес Джун, рассматривая различные детали кукол. Выполнены они были потрясающе, выглядели искусно и очень дорого. Сразу видно, что создатель постарался на славу. Куклы, судя по всему, были юношами, и все имели приятные черты. Таких правдоподобных Хонджун ещё никогда не видел, мысленно восхитившись мастерством того, кто их сотворил.

— Правда нравится? Это я сделал, — сказал Юнхо, сияя от гордости.

— Вау...Это потрясающе! У тебя талант, — искренне похвалил парень его работу.

— Хочешь, могу отдать тебе одну? — без колебаний спросил Юнхо, и через секунду сразу же добавил, — хотя, знаешь что — забирай всех. Я все равно собирался их отдать, — он протянул Хонджуну коробку с куклами.

— Они наверное очень дорогие. Не думаю, что могу позволить себе их купить.

— Я не возьму с тебя денег. Считай это подарком.

— П-подарком? —Джун широко распахнул глаза, поражённо уставившись на парня, — н-но...мы ведь с тобой почти не знакомы.

— И что? — легкомысленно ответил Хо, пожав плечами, — разве для того, чтобы сделать приятное другому человеку обязательно быть с ним хорошо знакомым? Добро — это то, что делается спонтанно. Ты выглядишь грустным, и мне очень хочется тебя как-то утешить. Поверь, у меня таких ещё десяток будет, а тебе в радость. Ну же, бери, — Юнхо поднёс коробку ещё ближе.

Смотря на неё, Хонджун неловко помялся на месте. Предложение звучало заманчиво, но в то же время вызывало тягостное чувство смятения. Однако Юнхо с такой теплотой и искренностью улыбался ему, вручая нежданный подарок, что отказаться было даже немного неудобно. Джун потянулся к коробке, и едва колеблясь, всё же принял её из рук Хо со смущённой улыбкой.

— Спасибо, — просто поблагодарил парень, не зная, что ещё сказать и как правильно реагировать. Любые слова сейчас казались ему глупостью и едва ли могли передать весь тот ураган эмоций, что он испытывал. Глаза вдруг стали влажными от накативших слёз, а нижняя губа предательски задрожала.

— Никт-то...н-ник-когда н-не делал мне таких п-подарков, — подавив в себе всхлип, ответил подрагивающим голосом Хонджун. Пара слезинок всё же скатились по его щекам, оставляя за собой неприятную липкую влагу. Он весь сжался, ссутулился, и носом зарылся в свой вязаный шарф, в попытке спрятать лицо из-за стыда перед Юнхо.

Но Юнхо лишь подошёл чуть ближе, насколько позволяла ему коробка в руках Хонджуна, и положил руку ему на плечо. Другой он принялся бережно стирать мокрые дорожки с порозовевших щёк парня.

— Я знаю, что такое одиночество — это опустошающее чувство, с которым постепенно забываешь, что значит быть живым, — с тихим пониманием произнес Хо, — но с ними — ты больше никогда не будешь одиноким, — вдруг добавил он совершенно серьёзно, а в голосе, секунду назад излучавшим тепло, закрались стальные нотки.

На секунду время вокруг будто замедлилось. По улице холодным потоком пронесся порыв ветра. Хонджун нервно сглотнул, смотря в лицо Юнхо, который буравил его своим взглядом, и невольно поёжился. Повисшая между ними пауза, словно струной натянулась в воздухе. В попытке прервать её, Джун приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, однако Хо опередил его, с повеселевшей вновь улыбкой, похлопав его по руке.

— Так что наслаждайся, а мне уже наверное пора. Нужно ещё закончить кое-какие дела.

— Оу, конечно. Извини, что задержал тебя, — смущённо пролепетал Хонджун, — удачи и ещё раз огромное спасибо!

— Ещё увидимся, Джуни, — поравнявшись с плечом собеседника произнес кукольник.

Хонджун сперва лишь молчаливо кивнул, все ещё пребывая в состоянии лёгкого транса. А когда наконец отмер, обернулся, чтобы вдогонку ответить:

— До...встречи...

Но Юнхо уже незаметно растворился в толпе.