Пролог. Похороны и Ворон.

Колокол ударил в третий раз, снова блеснула молния, слепя всех в такую глубокую ночь, но человек в резном гробу из кипариса не пошевелился.

Хотя, это и не удивительно. Он ведь мëртв. Шёл ливень, и казалось, словно сама планета оплакивала этого человека.

Он был в простеньких синих брюках, белой рубахе и коричневом пиджаке. В руках его покоилась трость, а на груди были букеты цветов. Маленький букетик нежно-розовых камелий, несколько белых роз в щëлковом платке, а также ещё две пары букетов Нерина.

Вокруг гроба стояла группа людей. Трое мужчин и одна женщина.

— Прощай, старый друг... — со скорбью в голосе сказал первый мужчина. Его глаза цвета океана казалось еле сдерживали подступившие слëзы. Он провёл рукой вдоль своих чëрных как смоль волос и вздохнул.

— Где остальные? Где они, чëрт их побери?! — прорычал сквозь зубы второй мужчина. Он был самым высоким в группе. Великан под два с половиной метра ростом, он деражал зонтик над головами остальных участников похорон. Его длинные белые волосы, заплетëные в косу очень сильно промокли, поскольку держал он зонтик не над собой, а только над своими спутниками. Его фиолетовые зрачки гневно стрельнули в сторону женщины с длинными светлыми волосами.

— Мишель не смогла прийти. Ей стало плохо, когда она узнала. — тихо сказала она, хотя её всё равно все услышали.

— Аластор, Зигфрид, Алтея, где они все?! — похоже, беловолосый не собирался отступать. Но его тут же похлопал по руке последний участник сей действия.

Правая половина лица мужчины была изуродовано шрамами, а левая и подавно представляла собой один сплошной ожог.

- Угомонись, Айзек. Зигфрид сейчас на Сумрачных островах, помогает разобраться с последствиями нападения Крутраксы. Аластор прямо сейчас выступает перед Верховным Советом с просьбой касательно найденных недавно артефактов. А Алтея лежит с раной, полученной при нападении вышеупомянутой Крутраксы.

Видно было, что Айзека наврядли устроил такой ответ, но всё же он лишь разочарованно вздохнул и перевёл свой взгляд с женщины на лицо покойника. Вернее, туда, где оно должно быть.

Видишь ли, мой дорогой читатель, лицо человека было обмотано несколькими платками, а в довесок к этому, на глазах была пара солнцезащитных очков. Видимо, для посмертной конфедициальности.

Колокол ударил в четвëртый раз, после чего Айзек сложил зонт и вышел вперёд к гробу.

Группа стояла в безмолвии минут 15, пока колокол наконец не ударил пятый раз. После чего мужчина слегка подрагивающими руками закрыл резную крышку из кипариса, на который был вырезан символ, напоминающий треугольник, внутрь которого была вписана окружность, пересечëнная двумя линиями по диагонали.

После чего Айзек снова взял в руки зонт, раскрыл его и процессия из 4 человек медленно спустилась по лестнице из белого кирпича.

Когда они уходили, никто не обернулся назад. Ведь каждый знал, что гробница уходит под воду, обеспечивая покой для того, кто заснул вечным сном в этом деревянном ящике.

* * *

Вот только чего процессия знать не могла, так это того, что за ними всё это время следили.

В небе прямо над ними одиноко нарезал круги ворон, не издавая ни звука.

Когда гробница ушла под воду, птица также беззвучно спикирова вниз и уселась на ветку Дуба, наблюдая за уходящими.

В этот самый момент у самых корней послышался девичий голосок.

— Доброй ночи, Господин.

Ворон посмотрел вниз и увидел маленькую девочку с тëмными волосами, лет 7. На ней был синий сарафан в горошек, на голове был чëрненький чепчик, а лицо было покрыто множеством швов, словно её сшивали по частям. Один коричневый глаз смотрел прямо на ворона, а другой был самой настоящей пуговицей.

Птица раскрыла клюв, но вместо карканья раздался глубокий мужской голос:

— Доброй ночи, Долли. Надеюсь, тебя никто не увидел?

Малышка продолжала смотреть на ворона, по перьям которого стекали капли дождя, но не мочили его перьев, словно он был стеклянным.

— Нет, господин. Я сегодня очень тихо пришла.

— Молодец. Есть вести от других?

Голова девочки неестественно склонилась назад, но хруста позвонков не последовало.

— Нет, все молчат, как в рот воды набрали.

Кислотно-зелëные глаза ворона переметнулись с девочки в мрачное небо.

— Я чувствую... Наконец-то... Моё сердце вновь забилось.

Долли тоже посмотрела в небо, но видимо не настроилась на волну господина-птицы, плюхнулась на корни дуба.

— Нужно избавиться от отца, — внезапно произнёс ворос совершенно хриплым, скрипучим голосом ворон. - Для завершения ритуала от папаши ребёнка нужно избавиться. Я могу доверить эту миссию тебе, Долли?

Девочка тут же вскочила, отряхивая свой сарафан.

— Конечно! Я с радостью возьмусь за это поручение, господин! Только... Можно взять с собой Мистера Царапку? Пожалуйста, он будет себя хорошо вести, я обещаю!

— Этот ингангер?.. В прошлый раз он вышел из-под контроля и чуть не разнёс изумрудный дворец.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Долли слегка надула свои губки.

— Хорошо. Но только следи за ним. И чтобы никаких фокусов, ясно? А не то я отстраню тебя от миссий, ясно?

Малышка чуть ли не подпрыгнула от радости, её единственный целый глаз чуть ли не засветился радостью.

— Я не подведу вас, честно-причестно! — с этими словами девочка с громким хлопком исчезла.

Ворон лишь встрепенулся и снова перевёл свой взгляд. Теперь он неотрывно смотрел на водную гладь, под которой находилась гробница.

— Ксавьер Крейн умер... Кто же теперь спасёт этот мир от грядущего хаоса?

Ответом ворону стала тишина.

* * *

Тиберий Крейн шёл по лесу, а по его лицу стекали дождевые капли. Сегодня весь день лил дождь, и он еле как успел отвезти Изабель в роддом.

— В такую погоду и хороший хозяин собаку не выведет погулять. — мрачно пробормотал мужчина себе под нос.

Благо, этот день скрасило хотя бы одно событие. У него родился сын! У них с Изабель долгое время не получалось завести ребёнка, и теперь он был счастлив. Нет, не то чтобы он постоянно ворчал, просто он от природы мало радовался. Всë-таки, жизнь мало кого щадит.

Как например сейчас, он продирался через лесные заросли, а мокрые сучья то и дело пытались хлестнуть ему по лицу.

"Интересно, а унаследует ли он мои способности?" — пронеслась в голове мысль мужчины. Действительно интересный вопрос. Нет, конечно он будет любить сына, даже если тот станет обычным человеком, хотя хотелось бы, чтобы его ребёнок таки тоже оказался Посвящëнным. Он бы обучил бы его всему, что знал сам, ведь их осталось так мало... Большинство Посвящëнных теперь используют Печати и особое оружие, которое как-то было связано с кровью и меткой владельца. Но Тиберия это не интересовало. Он двигался вперёд, изредка чихая.

— "Всё-таки простудился, балда" — ещё одна мысль пронеслась в голове. Только в этот раз она звучала голосом его жены.

Раздумия мужчины прервал хруст веток позади него. Он резко обернулся, но ничего не увидел.

В этот момент сзади раздался свист. Мужчина еле как успел отскочить, но огромная швейная игла всё-таки задела его, расцарапав щëку.

В руках Тиберия цветком распустилось пламя и он резко развернулся. В нескольких метрах напротив него стояла девочка, лет 7. В синем сарафане в горошек, чëрным чепчиком, швами на лице, и глазом-пуговицей. В руках у неё был целых набор пряльных игл, светящимися потусторонне-голубым светом.

Маг не почувствовал в ней огня жизни. Такое чувство, будто она уже умерла, но тем не менее могла пользоваться маной.

— Иглы детям не игрушки, слышала такую фразу? — с лёгкой усмешкой сказал колдун, хоть и в душе понимал, что сейчас не время для шуток.

— Для мертвеца ты очень разговорчив. — бросила малышка с упрëком, замахиваясь, чтобы бросить ещё пару игл.

Однако мужчина не стал дожидаться и напал первым. Он одним рывком преодолел расстояние между ними, и ударом ноги вышиб иглы из рук малышки, после чего он надавил ей ладноью на грудь вжимая в землю.

В этот же самый момент Долли нечеловеческим голосом завизжала как сирена, так как Тиберий за секунду до касания использовать печать экзорцизма, и теперь она неимоверно жгла.

Мужчина усилил поток маны в ладонь, тем самым усиляя эффект, отчего малышка не выдержала и зарыдала, после чего закричала:

— МИСТЕР ЦАРАПКА!

И в ту же секунду когтистая лапа со всей силы ударила Тиберия Крейна в грудь, оставляя на месте удара страшную рану, отбрасывая самого мужчину на несколько метров.

Мужчина с трудом поднялся на ноги, левой рукой зажимая кровоточащую рану. Он посмотрел вперёд, на огромного монстра, покрытого чëрной чешуëй и множеством шипов, а также вооружëнным острыми когтями и зубами.

— Астральный ингангер?! Здесь?! — прохрипел Тиберий. Он сталкивался с таким чудовищем только один раз. И больше желанием не горел.

Мистер Царапка на всех четырёх конечностях бросился в атаку, ломая ветки.

Мужчина сумел среагировать и сделать переливающийся голубым щит из маны. Однако Ингангер был в ярости, поэтому с первого же удара щит опасно зазмеился трещинами. Тиберий вдохнул поглубже и взорвал щит, отбрасывая Мистера Царапку от себя.

Но это не остановило ингангера, поэтому тот снова ринулся в атаку, замахиваясь когтями.

Тиберий увернулся, пригнувшись перед ударом, после чего призвал огненный шар, сбившый чудовище с ног.

Ингангер попытался подняться, но мужчина использовал знак экзорцизма, наставив обе руки в сторону Мистера Царапки, медленно расплавляя его.

Монстр рычал, но ему ничто не могло помочь.

И в этот самый момент раздался звук, который издают ножницы, когда ими отрезают кусок ткани.

Тело Тиберия налилось свинцом, на языке он почувствовал металлический привкус, а мозг отказывался реагировать окружающий мир.

С громким хлюпом в грязь упала верхняя половина тела Тиберия Крейна. Нижняя же так и осталась стоять неподвижно, видимо не осознавая, что мужчина уже умер.

Дождь капал в остекленевшие глаза Крейна, но мертвец не реагировал.

Позади мужчины стояла Долли с сильным ожогом на груди. В руках её были огромные ножницы, светящиеся аномально-голубым светом.

Ингангер по прозвищу Мистер Царапка встал и подошёл к девочке, заключая её в объятия. Ножницы исчезли из её рук, когда она в ответ обняла своего друга.

Дождь продолжал лить, но они не обращали на это внимания. После долгих объятий ингангер чуть отстранился, превращаясь в упитанного чëрного кота с красными глазами. Он подошёл к Долли, помахивая хвостом и мурча.

Она лишь молча взяла его на руки и с громким хлопкос исчезла, оставляя после себя гробовую тишину...