Пролог Ленуар Штернеберг

Ленуар родилась в семье Штернебергов — немецкого аристократического рода, возвысившегося благодаря индустриальной революции. Локомотивы прогресса и могущества своей нации, внутри себя они тем не менее культивировали весьма жесткие, если не сказать архаичные нравы.

С детства она воспитывалась в суровых, почти что пуританских лекалах. Её никогда не хвалили, но за непослушание жестоко наказывали — она быстро усвоила, что бунтарство и фрондёрство делают хуже только ей самой. Она поняла это, в отличии от одного из своих братьев, младшего Аластера, с которым у неё довольно быстро начался антагонизм. Она завидовала ему, ведь хотя она слушалась отца во всем и была идеальной дочерью, ключевое слово — была дочерью. Как бы она ни старалась, она никогда не получала похвалы. Отец, кажется, даже не замечал её. В то время как Аластер, мальчик постоянной попадавший в переделки, часто ослушивающийся воли, тем не менее малого того что был наделен неким талантом свыше, и схватывал всё на лету, с легкостью обходя её по оценкам, так ещё и кажется, был по своему любимым сыном отца. Но она была обделена экстраординарным талантом. И пылкий нрав был ей чужд.

Она поступила в юридический факультет Гейдельбургского факультета, и там познакомилась с Генрихом фон Лёвенштайном, её будущим мужем. Он был старше её на пару лет, и по-началу её выбешивал: слишком общительный, слишком... свободный, если так можно выразиться. Но вскоре они сдружились, и между ними даже закрутился роман, в итоге приведший к свадьбе. Отец был не против, ведь хоть Лёвенштайны и были аграрным дворянством, не столь богатым и влиятельным, тем не менее их род уходил в историю на много столетий назад, и брак для старой девы Ленуар с таким почетным женихом был настоящим благословлением — ей на тот момент уже было почти за двадцать, а она до сих пор не вышла замуж! Вскоре была сыграна свадьба.

Генрих оказался довольно приятным молодым человеком, и своей натуры не изменил даже когда Ленуар переехала в их дом. Вскоре она зачала от него ребёнка, Вильгельма, которого Ленуар звала просто Вилли. Он рос болезненным, но добрым и отзывчивым малышом. Кажется, семейная жизнь пошла ей на пользу, нравы семейства фон Лёвенштайн оказались куда более простыми, это была не богатая индустриальная аристократия, а классическая аграрная, лишенная налёта пуританства и капиталистической борьбы. Такая жизнь её нравилась, Ленуар впервые почувствовала себя значимой, любой и ценной ячейкой общества. Наконец-то ощутила, что может дарить кому-то счастье, заботиться о ком-то, и получать заботу в ответ.

Вместе они открыли своё юридическое бюро, ведь так сложилось что оба были юристами. Дела шли в гору, в какой-то момент штат начал расти. Казалось, это история успешной и счастливой жизни. Ушедшая от жестоких нравов семьи Штернеберг, где крупицы любви нужно было заслуживать неординарным талантом и сверхчеловеческими усилиями, она теперь была любима просто за то, какая она есть. Она периодически посещала отеческий дом в качестве гостя, смотрела за тем как растут её братья и сестры, и в том числе видела как растет мальчик Аластер, которого в дальнейшем ждет... весьма необычная судьба, когда семейство уличит его в весьма экстравагантных увлечениях. Но это другая история. Так или иначе, с годами её отец, по мере приближения старости, по видимому становился мягче? Или, по-крайней мере стал лучше к ней относится. А может дело в том, что она показала что стоила потраченных усилий — успешно ведет бизнес, вышла замуж за знатный род, укрепив дворянский авторитет Штернебергов. Так или иначе, лёд между ней и отцом начал стремительно таять. Все обиды остались в прошлом.

Но вот настал роковой год, 1882. Паром с Генрихом фон Лёвенштайном возвращался из Америки, где тот был по деловому вопросу, участвуя в крупном слушании по делу здешнего бизнесмена, которого уличили я коррупции. Проплывая через атлантический океан, он внезапно попал в шторм, вызванный ростом сейсмической активности в этом регионе — по крайней мере, так было сказано в официальном отчёте. "Подводное землятрясение" создало волны, которые разломили пароход напополам. Среди погибших был и её муж.

Сказать, что это стало шоком, не сказать ничего. Целую неделю она провела в рыданьях и стенаниях, не веря полицейским отчетам, мечтающая лишь бы это все оказалось какой-то ошибкой. Её сын, что на тот момент уже мог ходить, был сообразительным малым. Понимал ли он, что случилось, или просто хотел поддержать мать — он не отходил от неё ни на шаг, и она не отпускала его ни на секунду. Вскоре погода начала резко портится, зима становилась всё холоднее, и температура не поднималась выше нуля. Однажды её дитя начало сухо кашлять, и врач констатировал злой рок: Вильгельм подхватил пневмонию. Следующий месяц она провела, не отходя от него, меняя тряпки, кутая его и держа за руку — но всё бесполезно. Вильгель погиб холодным летом 1884 года. Ленуар больше не была скорбящей вдовой, она осталась совсем, совсем одна.

Вскоре о случившемся узнал отец, и послал людей чтобы те вернули Ленуар в отеческий дом (он боялся, что она может наложить на себя руки). Уже не молодой, болезненный и впадающий в легкий маразм, глава семейства стал куда более сентиментальным. Он окружил её заботой, которая была раньше для него немыслима. Когда Ленуар чуть-чуть пришла в себя, у них с отцом случился серьёзный разговор. Он боялся, что умрет, так и не попросив прощения у Аластера, и очень волновался за то, как у него обстоят дела в Танжере, ведь письма оттуда уже не доходят. Тогда он попросил её отправиться туда, разыскать брата и передать ему, что он сожалеет о всей той боли, что причинил, и хочет помириться хотя бы перед смертью, чтобы его дух упокоился с миром. Дав ей записку, он обнял её на прощание и проводил до парохода: одного из последних, билеты на который стоили чуть ли не как квартира в берлине. Это была настоящая экспедиция через замерзшее Средиземноморье, но она добралась до Танжера. И вот, она стоит перед дверью апартаментов своего брата, её руки застыли, она пытается взять себя в руки, чтобы постучать в дверь и передать Аластеру слова отца.