Пролог

Маленький город на отшибе жизни утопает в снегу. Закрывая крохотные глазки-окна, он смотрит в холодное зимнее небо, затянутое черными тучами, вспоминает праздничные песни, некогда звучавшие на его узких улочках и словно бы миниатюрных площадях, и улыбается. Каждую ночь, прежде чем отойти ко сну, он прислушивается к домам, населяющим его старое тело. Они не принадлежат людям - просто были когда созданы ими, крохотными, мимолетными, но очень живыми. Дома никогда не спят - лишь прислушиваются к своим же создателям в своих дряхлых каменных утробах, припорошенных январским снегом.

Школа отворяет двери, выпуская на морозный двор последнюю пару засидевшихся допоздна старшеклассников. Их фигурки быстро выскальзывают из-под света фонарей и, шурша по снегу тяжелыми зимними ботинками, растворяются во тьме за оградой. Школа удовлетворенно моргает и гасит свет в окнах, отходя ко сну.

Они идут в темноте. Парень и девушка - Коля и Элли - ненависть и любовь. Дома помнят их лица, помнят всю их жизнь, прошедшую в этих тесных дворах под чутким надзором бетонных исполинов. Дома любят их - и в то же время боятся. Молчание этой пары кажется зловещей грозовой тучей, нависшей над городом, и дома чувствуют это, видят пустоту, неотступно следующую за этими двумя подростками, пробирающуюся за ними в прихожие и подъезды, заражающую каждое место, где те побывают, вязкой и липкой паутиной-тоской.

Они проходятся нежной зимней горечью по крохотным улочкам, где в окнах одноэтажных домов зажигается свет - словно в каждом из них просыпается крохотное Солнце, продлевающее жизнь своей маленькой звездной системы еще на одну ночь. Проходят вдоль безлюдного вокзала, на котором ненадолго останавливается молчаливый, словно бы призрачный ночной поезд. Мимо рынка, днём оживлённого и шумного, а ночью же - непривычно тихого, отчего-то вызывающего дрожь одним лишь видом укрытых снегом и тронутых изморозью прилавков. Ткань хрупких навесов слегка колышется под холодным ветром, словно бы какие-то загадочные силы отчаянно цепляются за нее призрачными пальцами, безуспешно пытаясь укрыться от снега. Мимо пестрых вывесок закрытых магазинов, едва различимых в январской темноте. Ветер хлещет Колю и Элли по лицу, а снежинки путаются в волосах и замирают там крохотными ледяными звездами.

Они останавливаются лишь зайдя в другой район, где угрюмые силуэты пятиэтажек обступают их со всех сторон, а ветер стихает, заблудившись в закрытых дворах. Здесь Элли живет - в сгустке окаменевшего панельного прошлого, терзавшего страну много лет назад. Здесь дома ощущают связь с девушкой особенно сильно - и любят ее.

Крохотный черный котенок пробегает по снегу, оставляя на нем следы маленьких лапок. Элли негромко хихикает в широкий, закрывающий нижнюю половину лица шарф. Услышав ее смешок, Коля подходит к котенку и присаживается на корточки. Полы его черного пальто оставляют полосы на снегу. Котенок недоверчиво смотрит на него, а после осторожно подходит и трется мордочкой о протянутую руку парня. В полной тишине раздается урчание, и Коля даже сквозь толщину перчатки из искусственной кожи чувствует тепло крохотного животного. Ненадолго замерев, котенок все же отстраняется и разворачивается, продолжая семенить куда-то вдаль.

К матери?

Коля поднимается, отряхивая одежду от холодного, уже пропитавшего ее влагой снега. На потрескавшихся от ветра губах зажигается хрупкая, немного кривая улыбка. Элли видит его таким очень редко - и в эти моменты Коля кажется ей очень красивым.

- Что же... - парень слегка разводит руками. - Увидимся завтра?

Они стоят у подъезда дряхлой пятиэтажки. Краска на стенах давно облезла, а ее редкие сохранившиеся выцветшие куски кажутся трупными пятнами на бледном бетонном теле. Здесь прошли последние семнадцать лет жизни Элли - в полумраке душной квартиры, где живут совершенно чужие друг другу, хоть и связанные родственными узами люди. В бетонном гнезде, где, пытаясь вырваться на свободу, птенцы ломали крылья, оставаясь здесь насовсем.

- Ага, - едва заметно помрачнев, произносит девушка. - Спокойной ночи.

Она разворачивается и подходит к дверям подъезда, ища в карманах ключи, пока Коля достает сигарету и закуривает. Элли на секунду оборачивается на него, словно хочет что-то сказать парню, но ее мысли замерзают на языке и разбиваются о землю маленькой незначительной льдинкой. Коля смотрит на нее внимательным взглядом голубых глаз, и Элли теряется, ожидая слов с его стороны.

В вязком молчании слышно, как со двора выезжает машина.

Раздается привычный звук и тяжелая металлическая дверь отворяется, открывая взгляду подростков стены тускло освещенного подъезда. Элли на секунду задерживается, глядя на Колю, - а после исчезает внутри.

Лязг металла - и дверь захлопывается, отрезая парня от этого дома и всех его обитателей. От Элли.

Он ненадолго замирает, стоя под черным ночным небом. Отчего-то ему очень хочется дождаться, когда зажжется свет в ее окне, убедиться, что все хорошо. Снежинки путаются в темных волосах парня, отчего те красиво серебрятся, но Коля не замечает этого - перед глазами стоят картины того, как они с Элли прежде могли часами разговаривать, стоя на этом самом месте, лишь бы отсрочить ненавистный момент возвращения домой. Неожиданная и оттого очень неприятная горечь подступает к горлу. Им даже никогда не было хорошо вместе - просто по одиночке было хуже. Они знали друг друга лучше, чем самих себя, хотя никогда не делились своими сокровенными переживаниями. Они молчали - и боялись заговорить, пока не наступила зима, прошедшаяся морозом по кончикам пальцев и обесценившая все, что они готовились сказать, лишившая смысла каждое слово, спутавшееся в груди с отчаянием и сигаретным дымом.

Все теперь по-другому.

Эта мысль вырывает Колю из невеселых размышлений. Сигарета в его руках почти догорела и тлеющий огонек на ее конце подобрался опасно близко к пальцам парня. Коля гасит сигарету о фонарный столб, стоящий поблизости, - тот молчаливо терпит это, видимо, уже не в первый раз, - и бросает окурок в снег, вдавливая в ледяной асфальт тяжелой подошвой ботинка.

Этим вечером в окне Элли маленькое Солнце так и не зажигается.

Коля дворами направляется домой, проходя давно знакомыми ему маршрутами, однако в этот раз что-то определенно не так: подсознательное чувство тревоги трубит ему развернуться и выбраться другой маршрут, не идти туда.

Элли взбегает по ступеням и замирает перед дверью квартиры. Глубокий вдох. Ключи проворачиваются в замке и тот щелкает, позволяя двери открыться. Элли тихо входит в прихожую. Кошка вьется у ее ног, и девушка машинально нагибается, чтобы погладить ее, однако мыслями она где-то далеко. Не здесь. Не дома.

...Теплый летний ветер колышет бескрайнее поле вереска...

Элли встречается взглядом с матерью, вышедшей ей навстречу. Новые крики из-за позднего возвращения домой. Новая обида, вставшая комом в горле. Новая тишина после ссоры.

Девушка бросает вещи на пол в своей комнате и запирается в ванной, включив воду посильнее.

Коля заворачивает за угол и замирает.

Следы шин на снегу. Запах пролитого топлива и смерти. Негромкий писк.

Едва заметный в темноте, на парковке около одного из домов в луже бензина лежит уже знакомый Коле котенок.

Парень осторожно подходит к нему, вглядываясь в темноту. Зверек кажется словно бы вдавленным в асфальт, а черную шерстку покрывает темная слипшаяся кровь. Одного глаза у котенка нет - на его месте зияет красная бездна пустой глазницы, а второй же побелел и затянулся странной мертвенной пленкой. Судороги пробегают по всему его телу, словно пытаясь вырвать его из рук стремительно приближающейся смерти.

Элли лежит на кафеле, обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь заключить саму себя в объятия. Дом кажется мертвым; Элли не слышит, как он шепчет ей слова поддержки, как ветра, проскальзывая в окна, превращаются в сквозняки и ласкают ее измученное лицо, нежные плечи, израненные пальцы и усталую душу. Элли не чувствует их - и ей кажется, словно она самый одинокий человек на свете. Видения вереска продолжают стоять перед прикрытыми глазами, и кажется, словно травы щекочут ей заплаканные раскрасневшиеся щеки, а солнце искусственным белым светом лампы на потолке стекает на нее, даря чувство призрачного, почти неощутимого тепла. Элли открывает карие глаза, смахивая с них слезы - и вечное лето далекого верескового поля пропадает, возвращая девушку в бесцельную реальность. Она всхлипывает. Хрупкие пальцы нерешительно поднимают с уже привычного места на тумбочке одно из отцовских лезвий...

Коля присаживается напротив котенка, глядя на то, как он бьется в агонии. Смотреть неприятно и тревожно, но парень не может оторвать глаз, словно это единственное, что он может сделать: стоять и смотреть, не вмешиваясь. Дома наблюдают за ним. Они чувствуют боль Элли, сжавшейся в слезах на полу, - и, откидывая настороженность к Коле, зовут его. Шепчут тысячей голосов, молят сделать что-нибудь. Ведь он может вернуться, постучаться к Элли, попробовать помочь... Он может, в отличие от них, прикоснуться к девушке и утешить ее. Но Коле не нужны их голоса - он и сам чувствует боль Элли. Он видит ее образ там, прямо в луже крови и бензина. Тревога в отчаянии рвется из груди наружу, но парень продолжает сидеть в снегу, наблюдая за безжизненной картиной на асфальте.

Тело котенка в последний раз вздрагивает и замирает навсегда.

По руке Элли стекают блестящие капельки брусничной крови. Холодная плитка обжигает кожу, однако девушка уже привыкла: несмотря на боль, глаза начинают слипаться, и Элли, чтобы не уснуть в крови на полу ванной, с усилием поднимается на ноги. Опираясь травмированной рукой о тумбочку, она слегка зажмуривается от боли, и алый блеск порезов проступает чуть сильнее. Элли, шатаясь, подходит к раковине и склоняется над ней, смывая кровь горячей водой. Девушка ненадолго замирает, упираясь руками в керамическое дно, ощущая, как между пальцами струится приятное тепло. Она протирает запотевшее зеркало на стене перед ней и хмуро вглядывается в свое отражение: светлые волосы спутались и неряшливыми прядями спадают на плечи. Руки дрожат, покрытые рядами свежих, только-только распустившихся порезов. Боль и истерика постепенно сходят с лица Элли, и на нее волной накатывает усталость. Тревога уходит в легкие, оседая там едким дымом.

Элли выключает воду и выходит из ванной. Проходит по темному коридору, негромко, стараясь не разбудить родителей, и проскальзывает в свою комнату. Без сил падает на кровать, поправляя рукав свитера так, чтобы он прикрывал порезы - машинальное действие, привычка. Элли засыпает прямо в школьной одежде, понимая, что завтра вновь будет ранний подъем, ссоры с семьей и заметенная снегом одинокая дорога до школы, но это будет завтра, а сегодня... Она безумно устала.

Коля неторопливо поднимается с земли, игнорируя шепот и направляясь в другой район - домой, туда, где не ждут. Он идет узкими улочками в полном одиночестве и тишине, а луна в небе освещает ему дорогу, где даже фонари давно погасли, отпуская город ко сну. Он - единственный, кто продолжает свой путь по улицам в такое время, оттягивая момент возвращения в свою замершую, погруженную в траур комнату. Ему нравятся такие вечера - редкие минуты, когда он по-настоящему предоставлен самому себе и своим спутанным мыслям.

Ветер дует ему в спину, а в воздухе мертвенно-бледными хлопьями кружит снег. Тревога, прежде царапавшая ему сердце, постепенно отступает, сменяясь обычным безразличием. Коля неспешно шагает по улицам, вдыхая ледяной воздух. Он знает, что сегодня ночью они с Элли снова встретятся. Там, где цветет вереск.