Любовь Вне Кадра

Пролог.

Франция. Париж.

22 сентября 2026 год.

Париж - город, одетый в платье из старого бархата, сшитое из разноцветных, опавших листьев, что шуршат под ногами, как напоминание о тёплых, солнечных, летних деньках. Воздух, прозрачный и прохладный, как шампанское, пьянит не пузырьками, а тишиной между каплями неторопливого дождя. 

Сена лениво несла отражения фасадов - подрагивающих будто город смотрелся в зеркало и никак не мог разглядеть себя до конца. Деревья вдоль набережной роняли золотые лодочки листья, что ложились на тротуар, и ветер тут же сдвигал их в шуршащие стайки.

В этом городе мода не была индустрией, она была дыханием, где акцент сделан на творческом капитале, а не на тяжелой промышленности. Осень этого года требовала многослойности, сложных фактур и деликатной небрежности - той самой, на которую тратят час перед зеркалом. Парижане кутались в объёмные шарфы, носили пальто, ветровки и замшевые ботинки на толстой подошве.

В 3-х кварталах оттуда, в ателье при модном доме, где пахло мелом, тканью и хорошим кофе, трудился человек - Лололошка Уильям Дейвисон.

Он стоял у высокого стола, склонившись над раскроенным отрезом жемчужно-серого шёлка. Каштановые волосы, вечно растрёпанные и стоящие торчком, сейчас были прихвачены голубой заколкой-звёздочкой - не для красоты, а чтобы не лезли в глаза. Прямоугольные очки с тонкой чёрной оправой сидели на переносице; под глазами, в силу наследственности, залегли едва заметные тени - кто-то со стороны мог бы подумать, что он не спал 3-е суток. Но Лололошка спал. Просто выглядел так всегда.

Он работал молча, сосредоточенно. Пальцы, знавшие ткань лучше, чем люди знают друг друга, двигались быстро и точно. Дизайнер, модельер, стилист - в документах значилось что-то одно, в реальности Лололошка совмещал всё, и совмещал блестяще. Он знал эту индустрию изнутри - от эскиза на планшете до последнего стежка. И знал людей, которые в ней играли.

JDH. Джон Дейви Харрис. Лицо «Спаркли» любимец камер, обладатель оранжевого шарфа, белоснежного костюма и непереносимого характера. 

Лололошка видел его работы, мельком - рекламные кампании, обложки, нарезки с показов. 

Эстетически - безупречно. Человечески - вызывало стойкое желание перейти на другую сторону улицы.

Ближе к 5 вечера Лололошка вышел из ателье. Дел было ещё много - требовалось занести кое-какие заметки в телефон, просмотреть референсы для новой коллекции, - но голова требовала воздуха. Он надел тёмно-синее пальто, привычно перекинул через плечо сумку-почтальон и вставил наушники в уши включив что-то спокойное, лишь бы не слышать шум вокруг. В руке он держал телефон с брелоком из трёх миниатюрных звёздочек; они тихо позвякивали при ходьбе. Параллельно с этим Лололошка просматривал все сообщения на которые ранее не успел ответить до этого момента.

Ло шёл быстро, но не торопясь. Мысли были заняты - где-то на стыке между «удачным кроем воротника» и «интересной фактурой трикотажа». Пальцы привычно набирали короткие заметки: «рукав реглан + контрастная строчка, проверить на макете», «асимметрия в подоле - осторожно с балансом». Он не смотрел особо по сторонам. Париж вокруг жил своей жизнью - шуршал листвой, гудел голосами, цокал каблуками по брусчатке. Всё это было фоном, шумом, поверх музыки в наушниках.

А потом несильный удар, скорее касательный - плечо в тёмно-синем пальто задело плечо в бежевом пальто. Но реакция последовала такая, будто случилось как минимум дорожно-транспортное происшествие с участием дорогого автомобиля. Лололошка споткнулся, телефон выскользнул из пальцев - и тут же дёрнулся обратно, пойманный за брелок со звёздочками. Лололошка сжал его в ладони, с облегчением выдохнул. На секунду он даже не осознал, что музыка прекратилась так как наушники выдернулись из ушей вместе с телефоном. Шум сменился на чужой, громкой, очень экспрессивный голос.

Джон Дейви Харрис или как он просил его назвать «JDH» стоял перед ним, поправляя бежевое пальто, под которым угадывалась белоснежная рубашка. Солнцезащитные очки оранжевого оттенка чуть сбились на макушке, светлые волосы с чёлкой вправо растрепались ещё больше, хотя куда уж больше. Оранжевый шарф пастельного тона, элегантный, дорогой, был чуть сдвинут. Ростом он был выше - ощутимо выше - и сейчас смотрел сверху вниз с выражением лица, которое можно было бы назвать оскорблённым достоинством.

- Вы вообще по сторонам смотрите или ваш внутренний мир слишком прекрасен, чтобы отвлекаться на эту никчемную реальность? - голос был громкий и с идеальной дикцией. - Я понимаю, Париж… каждый спешит… у всех дела… но это не повод использовать живых людей как мебель!

Лололошка смотрел на этого странного молодого парня, как на идиота.

«Серьезно? Такая сцена из-за…случайности? Придурочный.»

На лице не дрогнул ни мускул - только взгляд голубых глаз стал чуть более прямым, оценивающим.

- Извините, - сказал он ровно, спокойно, без единой лишней интонации.

Этого «извините» Джону явно было мало. Оно показалось ему слишком пресным, слишком скупым. Джон привык к реакциям - к испугу, к узнаванию, к восхищению в конце концов! А тут простое - «извините». Как будто он не JDH, а просто прохожий.

- «Извините»? И всё? - он криво усмехнулся, чуть склонив голову набок. В этом жесте было что-то токсично-артистичное, отработанное перед зеркалом до автоматизма. - Потрясающе. Нет, правда, потрясающе. Вы врезаетесь в человека, чуть не роняете свой телефон с... это что, звёздочки? Серьёзно? - он фыркнул. - И дальше идёте с таким лицом, будто это я перед вами виноват. Браво! Пять звёзд! Лучшая встреча дня!

Лололошка ничего не ответил. Он просто стоял, держа телефон в руке, и ждал. Ждал, пока поток иссякнет. Спокойный, серьёзный, внимательный - он прочитал этого человека за две секунды. Эго размером с Эйфелеву башню. Привычка к сцене, включённая на полную даже вне кадра. Болезненная потребность в реакции. Если не давать реакции - он захлебнётся) Или нет?) 

Но проверять не хотелось.

Джон ещё что-то говорил - уже вполоборота, потому что стоять на месте и тратить время на неблагодарного прохожего было выше его сил. Лололошка воспользовался паузой, поправил сумку на плече, вставил наушники обратно - и пошёл дальше. Не быстро, не медленно. Просто пошёл исчезая в потоке людей.

Джон Дейви Харрис остался стоять на тротуаре, провожая удаляющуюся тёмно-синюю фигуру взглядом поверх оранжевых очков. Вокруг шуршали листья, где-то сигналил автомобиль, пахло каштанами и осенью. Он поправил шарф резким, почти агрессивным движением и зашагал в противоположную сторону.

- Нет, вы видели? - бормотал он себе под нос, активно жестикулируя и адресуя монолог воображаемой аудитории. - Наглость просто космического масштаба. Звёздочки на телефоне! Синее пальто! Лицо такое, будто он мне одолжение сделал! Ни «простите, пожалуйста», ни «боже мой, это же JDH» - вообще ничего!

Он обернулся на ходу. Тёмно-синее пальто уже растворилось в толпе, словно его и не было.

Джон сузил глаза. Что-то в этом человеке его зацепило - не внешностью, нет, внешность он едва запомнил. А реакцией. Вернее, её полным отсутствием. Так на него не реагировали даже самые невозмутимые критики.

Где-то мелькнула мысль, что он видел это лицо раньше. Может быть, в ленте соцсетей? Или на какой-то индустриальной встрече? Нет, вряд ли или да… А вообще какая разница! К черту его!

Он встряхнул чёлкой и пошёл дальше, продолжая что-то бормотать.

Сноска

Спаркли / Sparkly - агентство JDH.

Примечание Автора

Продолжения можете не ждать. 

Я не умею писать фанфики. 

Если понравится, дайте знак пж.

Телеграмм Канал, если будет интересно - @notes_stt