Пролог

Эрину Андреасу было тринадцать, когда он влюбился.

Один из маминых интернов высадил Эрина у клиники Майо, оставив его на обочине перед огромными стеклянными дверями без каких-либо указаний, как найти отца. Эрин справился о Джоне Джине Андреасе на главной стойке, но его отец не был пациентом, и ни у кого не нашлось времени для застенчивого подростка, который сам не знал, куда ему нужно идти.

Если он ждёт тебя, ты лучше найди его. Если не появишься, он разозлится.

Мысль об отцовском гневе пугала куда сильнее, чем чувство потерянности, поэтому Эрин побрёл дальше, надеясь, что каким-то чудом окажется в нужном месте. Всё это время он лихорадочно перебирал в голове подсказки. Он был почти уверен, что друг отца здесь на операции. Какой-то вид рака. Он огляделся в поисках карты, но не нашёл. Может, спросить на стойке информации, какое здание занимается онкологией?

Может, ему стоит вернуться туда, где его высадили. Только он не был уверен, как туда попасть.

Эрин присел на корточки у колонны, дыхание участилось, напряжение разлилось по всему телу. Отец будет так зол…

— Ты в порядке?

Эрин проморгался, возвращая мир в фокус, и увидел перед собой мальчика своего возраста. На несколько дюймов выше его и шире в плечах, хотя много для этого не требовалось — по сравнению с ним даже швабра казалась толстой. Тёмные, взлохмаченные волосы — контраст со светлой, чуть веснушчатой кожей, и карие глаза, которые буравили Эрина, видя всё насквозь. У Эрина волосы тоже были дикими, но небрежно-нелепыми. Волосы этого мальчика были… опасными.

— Ты в порядке? — повторил мальчик.

Эрик кивнул, прижимая ладони к одежде.

— Я… я заблудился. Я пытаюсь найти отца. Мы приехали навестить кое-кого.

Мальчик почесал подбородок. Почему-то это привлекло внимание Эрина к его рту. У мальчика были полные, красивые губы.

— Ты знаешь, в каком отделении лежит тот, кого вы навещаете?

Губы. Они выглядели мягкими, как маленькие подушечки. С опозданием Эрин осознал, что мальчик ждёт ответа, и покраснел.

— Я… я… кажется, рак.

— О, я могу проводить тебя… — Его взгляд скользнул за спину Эрина, и всё его поведение мгновенно переменилось: лицо побледнело, выражение стало каменным. — Извини, мне нужно идти. Тебе нужен третий этаж.

Мальчик исчез так же внезапно, как и появился. Эрин даже не узнал его имени.

Он пошёл на третий этаж, как тот и посоветовал, но там не было таблички «Здесь рак» — хотя следовало бы. Разве у этого отделения не было другого названия? Он не мог вспомнить. Кажется, оно начиналось на «о». Эрин хотел спросить на какой-нибудь стойке, но везде были очереди из пациентов, поэтому он сел в зоне ожидания и подтянул колени к груди.

Он сильно опоздал. Отец будет в ярости.

— Что ты делаешь?

Эрин поднял взгляд и увидел маленькую девочку, которая моргала, глядя на него. На ней было жёлтое летнее платье, аккуратные волосы торчали хвостиками по бокам головы, как пучки ваты, а в руках она держала большую книжку с картинками. Она не дала ему много времени на ответ, прежде чем продолжила.

— Я жду вместе с мамой, бабушкой и братом. Папа приедет позже, после работы, и привезёт мою тётю. У моего дяди операция на мозге. Я взяла книжку. А ты зачем здесь?

Эрин опустил ноги на пол.

— У друга моего отца операция, но я не могу найти папу.

Девочка прижала книгу к себе и качнула бёдрами, заставив юбку кружиться из стороны в сторону.

— Тебе стоит посидеть здесь со мной, пока ты его ждёшь. Можешь почитать мне.

Стойки информации всё ещё были забиты очередями.

— Я не уверен, где именно мне нужно ждать.

— Да ладно, пошли.

Он собирался спорить дальше, но она стащила его со скамейки и повела в другой угол зоны ожидания, где к ним подошли высокая женщина и пожилая дама, строго глядя на них.

— Эммануэлла Грейс, где ты была?

Девочка пригладила хвостики.

— Мам, этот мальчик потерялся.

Мать Эммануэллы, казалось, отнеслась к этой истории с большим подозрением. Бабушка вышла вперёд, опираясь на трость, и оглядела его поверх очков, с которых свисали блестящие золотые цепочки.

— Боже праведный, дитя, на кого ты похож? Тебя никто не кормит? И что с твоими волосами?

По привычке Эрин коснулся своих непослушных, вьющихся, песочного цвета кудрей, которые только и делали, что пушились.

Мать Эммануэллы сложила руки на груди.

— Где ты должен быть?

Эрин постарался не показывать паники.

— Мой отец здесь, но я не знаю где. Мне не сказали, как его найти, когда высаживали. Я думал, он будет ждать меня, но его не было, и я не могу его найти.

Мать Эммануэллы пробормотала что-то себе под нос и закатила глаза к потолку.

Эрин уставился на свои ботинки.

— Извините.

Эммануэлла была непоколебима.

— Видишь, мама? Я ему нужна.

Осмелившись поднять взгляд, Эрин увидел, что мать Эммануэллы кивает ему, поджав губы.

— Посиди с моей матерью и Эммануэллой, а я найду твоего отца. Как тебя зовут и как зовут твоего отца?

— Эрин Андреас, мэм. Моего отца зовут Джон Джин Андреас.

Лицо женщины превратилось в каменную маску.

Бабушка Эммануэллы мрачно усмехнулась.

— Ну надо же.

Эрин забеспокоился, что, возможно, стоит извиниться ещё раз.

Мать Эммануэллы вздохнула.

— Ладно. Кажется, я знаю, где твой отец. Жди здесь. Я скоро вернусь.

Она вышла из холла, и как только она исчезла, бабушка села рядом с ним. Открыв объёмистую сумку, она достала половину бутерброда в пакетике и протянула Эрину.

— Ешь, мальчик. Когда Николас вернётся, я пошлю его принести тебе молока. Может, и чего-нибудь сладкого, если съешь всё до конца.

Эрин снял целлофан. Бутерброд сильно пах майонезом, горчицей и луком. Он никогда не видел ничего подобного.

Эммануэлла толкнула его локтем.

— Да ешь ты, не пялься. Ты что, яичный салат никогда не видел?

Эрин не видел, но не хотел признаваться. Он отбросил сомнения и откусил. Глаза его расширились.

— Вкусно. Очень вкусно.

Эммануэлла гордо просияла.

— Бабушка Эмерсон делает лучшие бутерброды с яичным салатом.

Он съел быстро, и пока он ел, Эммануэлла устроилась рядом, раскрыв книгу у него на коленях.

— Когда доешь, давай почитаем вместе. Я умею читать, но медленно, так что лучше, если будешь читать ты большую часть. Мой брат Ник не хочет. Говорит, слишком девчачье. — Эммануэлла улыбнулась Эрину. — Но ты выглядишь как девочка, так что тебе не страшно.

— Тихо ты, — сказала бабушка Эммануэллы.

Эрин привык, что ему говорят, будто он похож на девочку.

— Я почитаю твою книжку. — Он вытер рот пальцами. — Думаю, сначала мне нужно попить воды.

— Я принесу тебе. — Эммануэлла соскочила со стула, сияя. — Там у фонтанчиков есть стаканчики. Я принесу тебе попить.

Она побежала через комнату — пока бабушка не прикрикнула на неё и не велела идти шагом — и поспешила обратно с бумажным стаканчиком воды. Пока Эрин пил, Эммануэлла изучала его волосы.

— У тебя волосы слишком пушатся. Ты мало пользуешься помадой.

— Белым мальчикам нельзя пользоваться помадой. — Бабушка Эмерсон теперь читала книгу. — Хотя он мог бы мыть голову реже и просто пользоваться кондиционером.

Эрин моргнул, глядя на неё.

— Это сработает?

Бабушка Эммануэллы покачала головой.

— Интересно, учат ли белые матери своих детей хоть чему-нибудь.

Его мать точно не научила его многому, а теперь она даже не хотела с ним жить.

— Спасибо. Я попробую.

Эммануэлла нетерпеливо похлопала его по ноге.

— Время читать мою книжку.

Книжка оказалась чем-то вроде сказки — историей о принцессе, которую похитил король-людоед и заточил в своём замке, пока не явился принц с мечом, чтобы убить людоеда и спасти её. Эммануэлла знала историю хорошо, иногда вставляя замечания, когда узнавала слова или вспоминала отдельные места. Она также добавляла собственные комментарии.

— Король-людоед такой уродливый. — А затем, на другой странице: — Ты как принцесса, понимаешь? У тебя такие же волосы и такой же нос.

За это она снова получила нагоняй от бабушки.

Впрочем, Эрин не возражал. К тому же он сам часто чувствовал себя принцессой в замке. Вот только он был не согласен — король-людоед выглядел сурово, но уродом его не назвать. Честно говоря, он предпочитал его принцу. Он походил на того мальчика, которого Эрин встретил в коридоре, и это, вероятно, и сделало Эрина неравнодушным к королю-людоеду. На самом деле Эрину было жаль, потому что он уже догадывался, чем кончится история, и ему не хотелось, чтобы король-людоед умирал. Ему хотелось…

Он уставился на мрачного короля-людоеда — мускулистого, смуглого, с дикими тёмными волосами, который хмуро смотрел на Эрина. У Эрина странно защемило в груди и в животе.

Ему хотелось…

— Это кто? — спросил вдруг чей-то голос.

Эрин моргнул, переключая внимание со страха внутри на незнакомца перед собой. Над стулом стоял мальчик примерно его возраста, может, чуть старше, и хмурился. Эрин вжался в сиденье, пока бабушка Эммануэллы шлёпнула пришельца.

— Николас Беккерт, не забывай о манерах. Где ты пропадал всё это время? Кафетерий на луну перенесли?

— Я встретил Оуэна Ганьона. Его отец притащил его сюда, похоже, и он злой. Я решил, что кому-то нужно его успокоить. — Он повернулся к Эрину, бросив защитный взгляд на сестру. — Я Ник Беккерт. А ты кто?

Эрин изо всех сил старался сесть прямо и протянуть руку, не уронив книгу с колен. У него не получилось — книга соскользнула, он попытался её поймать, и в итоге выглядел полным идиотом.

— Эрин Андреас. П-приятно познакомиться.

— Вот чёрт.

— Я вымою тебе рот с мылом. — Бабушка Эммануэллы достала из сумки кошелёк. — Сходи в кафетерий, принеси молока. Цельного, и пирожное. Этот мальчик слишком худой.

— Бабушка.

— Не бабушкай. Делай, что велят.

Ник сжал кулаки по бокам.

— Я не хочу давать ему молоко и пирожное.

— Похоже, ты хочешь и порки вдобавок, и мыла в рот. — Она протянула ему купюру. — А теперь иди и принеси…

— Эрин.

Книга выскользнула из рук Эрина при звуке отцовского голоса. Бутерброд с яичным салатом перевернулся у него в желудке, когда он, спотыкаясь, поднялся на ноги, борясь с желанием съёжиться, зная, что должен стоять прямо, иначе будет хуже. Гораздо хуже.

Джон Джин Андреас возвышался над сыном, его недовольство исходило от него плотными волнами.

— Что ты здесь делаешь с этой книжкой в руках? Ты должен был встретить меня, а теперь мне пришлось искать тебя.

Эрин продрог до костей, но не осмелился дрожать. Он пожалел, что поел.

— Простите, отец.

— Он не доставлял хлопот. — Это сказала бабушка Эмерсон с такой твёрдостью, что Эрин испугался её чуть ли не больше, чем отца. — Бедный ребёнок заблудился и был голоден. Мы с радостью помогли.

— Мама, — голос матери Эммануэллы прозвучал резко, предупреждающе.

Бабушка Эмерсон проигнорировала её, откинувшись на стуле. Она похлопала Эрина по пояснице.

— Иди, молодой человек, не заставляй отца ждать. Спасибо, что так терпеливо читал Эммануэлле.

Эрин пошёл к отцу, который уже уходил. В последний момент он спохватился и обернулся.

— Спасибо за бутерброд.

Бабушка Эмерсон кивнула и махнула ему, чтобы он шёл.

Как только они отошли на расстояние, где их не могли слышать, отец набросился на него.

— О чем ты думал? Почему не пришёл прямо ко мне?

Эрину хотелось ссутулить плечи, но он знал, что за это его тоже отругают, поэтому он просто опустил взгляд.

— Простите. Я не знал, где вы. Тут много всего.

— Ради бога, мы не в здании Деймона. Это всего лишь кампус Святой Марии.

— Простите.

Отец поджал губы и пригладил костюм.

— Ладно. Мне не нравится, что тебя пришлось искать, но дело сделано. — Джон Джин нажал кнопку лифта. — Держись подальше от Беккертов. Коллин Беккерт наконец пролез в правление больницы Святой Анны, но если у нас всё получится, это будет временно. Рак Кристиана, по идее, излечим, но… что ж, нам нужно быть осторожными. Не усложняй мне жизнь.

Должно быть, поэтому семья Ника отреагировала холодно, услышав имя Эрина и его отца. Опять дела его отца, опять больница в Коппер-Пойнте. Это всегда была больница. А Эрин думал только о доброте Эммануэллы и о бутерброде с яичным салатом бабушки Эмерсон.

Эрин пожалел, что не познакомился с Ником поближе, даже если Ник его невзлюбил. Может, если бы он провёл с ним больше времени, тот смог бы переменить мнение. Люди в Коппер-Пойнте были добрее, чем в школе-интернате. Эрину хотелось общаться с мальчиками своего возраста и приглашать их в гости на каникулах. Хотя бы один друг — и то хорошо… но никогда ничего не получалось.

Отец привёл его в другую зону ожидания, и они сели ждать. Отец читал газету, а Эрин молча сидел рядом, ничего не делая.

Он не знал, зачем они здесь, но знал, что лучше не задавать вопросов. Отец скажет, что делать, когда придёт время. Он изо всех сил старался сидеть смирно и быть готовым, когда отец в нём нуждается.

Только это было непросто, потому что он всё думал о книжке Эммануэллы и о короле-людоеде. Точнее, о своей реакции на короля-людоеда. Что это значило? Значало ли это хоть что-нибудь? Это его пугало, но он не знал, что делать со своими чувствами. В последнее время с ним творилось много странного. Он не хотел с этим ничего делать, но будто что-то проснулось в нём, и, хотя он ещё не понимал, что это, он был почти уверен, что ничего хорошего. Как то, что он всё думал о короле-людоеде, и ему хотелось, чтобы в его жизни появился кто-то сильный и смелый, кто ворвался бы и всё уладил.

Может, король-людоед позаботился бы и о нём.

Эрин сглотнул и опустил голову, чувствуя, как горят щёки.

Резкий щелчок отца по колену заставил Эрина выпрямиться и прогнать мысли о короле-людоеде. Отец не сводил взгляда с противоположной стены.

— Я пойду узнаю у медсестры, можно ли уже навещать Кристиана. Когда мы войдём, я жду от тебя наилучшего поведения. Он будет впечатлён, что ты пришёл, так что смотри не стой как дурак. Будь умницей. Задавай вежливые вопросы. Выгляди заинтересованным.

Эрин всё ещё не понимал, зачем он здесь, но не осмеливался просить объяснений. Придётся разбираться самому. Нервно сжимая кулаки на бёдрах, он кивнул.

— Хорошо, отец.

Джон Джин поднялся.

— Жди здесь.

Эрин не позволял себе расслабиться, пока отец не скрылся за углом, но и тогда он позволил себе лишь вздохнуть, не меняя позы. Через мгновение к нему с другой стороны подошёл Ник, держа контейнер с молоком и кусок шоколадного торта на тарелке, завёрнутой в плёнку.

У Эрина отлегло от сердца, и он надеялся, что улыбка на его лице не выглядит глупой.

— Ты вернулся.

— Вот. — Ник протянул Эрину молоко и пирожное.

Эрин взял их, покосившись на то место, где скрылся отец, но коридор в том направлении был по-прежнему пуст.

— Спасибо. — Он не мог ни пить, ни есть — в животе слишком неспокойно, — но и выбросить ничего не мог, пока Ник не уйдёт. Не то чтобы он хотел, чтобы Ник уходил.

Ник сел на стул напротив, нерешительно глядя на Эрина.

— Твой отец страшный.

Эрин уставился на еду в руках, не зная, что на это ответить. Вслух.

«Да, он страшный. Но он мой отец, и единственный родитель, которому я вообще небезразличен. Даже если иногда он бывает жесток, я не могу его потерять, иначе останусь совсем один. А я боюсь одиночества».

Нет, он точно не мог всего этого сказать.

У Эрина встал ком в горле, и он провёл ногтем по краю пакета молока.

Ник заёрзал, чувствуя неловкость.

— Ты правда в порядке? Потому что… ну, ты выглядишь испуганным.

Когда Эрин промолчал, Ник покраснел и встал.

— Знаю, это не моё дело, но я хотел сказать: если тебя пугает не отец, а какие-нибудь хулиганы в Коппер-Пойнте или что-то вроде того… я не очень-то помогу, но есть один парень, которого тебе стоит поискать.

Эрин моргнул.

— Парня?

— Оуэна Ганьона.

Оуэн Ганьон.

— Тот, с кем ты говорил в кафетерии?

Ник кивнул.

— Оуэн вечно на улице, вечно дерётся. Он довольно жёсткий, и многие его боятся. Он защитит, если тебя задирают. Особенно… такого, как ты.

Эрин сжал пакет молока.

— Что значит — такого, как я?

Ник отвернулся.

— Ну, знаешь. Хрупкого. Тихого. Нервного. Кто выглядит немного девчонкой и будет читать книжки с картинками о принцессах.

Эрину вспомнилась его реакция на короля-людоеда, и он запаниковал.

— Я не… я…

Ник поднял руку.

— Меня это не касается, ясно? Я просто говорю. Если будешь в городе и попадёшь в беду, поищи Оуэна. И удачи с отцом.

Всё ещё сжимая в руках молоко и пирожное, Эрин смотрел, как Ник уходит. Он не знал, что и думать обо всём, что Ник сказал. Не был уверен, стали ли они друзьями.

— Эрин.

Голос отца вырвал его из задумчивости, и он встал, незаметно бросив еду на стул.

— Иду. — Он оправил костюм и поспешил через холл к дверям, ведущим в палаты.

Слова Ника об Оуэне, о том, как он задирается со всеми и бьёт хулиганов, крутились в голове Эрина. Оуэн Ганьон. Имя ему нравилось. Неужели он и правда защитит Эрина, если его попросить? Потому что он герой, который не боится задир?

«Ты защитишь меня и от отца?»

— Не отставай.

Эрин засеменил, догоняя его и отгоняя мечты. Не надо о таком думать. Нужно сосредоточиться на том, чтобы быть хорошим сыном, а не искать кого-то, кто встанет между ними. К тому же он редко выходил из дома в Коппер-Пойнте, когда приезжал, — только туда, куда отец велит, — так что ему не суждено встретить этого Оуэна. А даже если и так, даже если бы он хотел, никто не сможет защитить его от отца.

— Уильям. — Отец Эрина хлопнул по спине высокого, широкоплечего, красивого мужчину. — Ах ты чёрт. Я не знал, что ты приедешь.

Высокий мужчина положил руку на предплечье Джона Джина и подмигнул.

— Нельзя же оставлять нашего дорогого председателя одного, верно? — Он увидел Эрина, и его глаза расширились. — Это твой мальчик, Джон Джин? Боже, как вырос.

Эрин поспешил вперёд, неловко представился незнакомцу, после чего отец договорил за него.

— Да, ему уже тринадцать. Эрин учится в Тринити-академии в Сент-Мэрис, у него лучшие оценки. Носа из книг не вытаскивает.

Уильям потёр подбородок.

— У них приличная музыкальная программа? Может, мне отправить своего туда.

— Я не поеду в Канаду.

Резкий ответ заставил Эрина вздрогнуть, и только когда Уильям подвинулся, Эрин его увидел — того мальчика из коридора, который начал помогать Эрину, а потом убежал. Того, кто был похож на короля-людоеда.

Сейчас он был не очень-то похож на короля. Скорее на тощего, долговязого парня, сидящего в углу, поджав ноги и склонив темную голову над портативной видеоигрой с выключенным звуком. И всё же сердце Эрина забилось быстрее при виде него. Он не мог поверить, что они снова встретились здесь.

Когда Уильям посмотрел на своего угрюмого сына, его безупречная улыбка сползла, выражение стало мрачным.

— Что я тебе говорил про эту штуку, Оуэн?

Оуэн. Эрин выпрямился, глядя на мальчика новыми глазами. Это и есть Оуэн Ганьон? Тот, кто бьёт хулиганов?

«Тот, кто защитит меня?» Неужели его король-людоед и потенциальный защитник — одно и то же лицо?

Оуэн поднялся с пола, и было неясно, съест он тебя или спасёт. Вовсе не герой. Опасный.

Красивый.

В голове Эрина что-то щёлкнуло, когда он понял, что означает его реакция на Оуэна, на короля-людоеда из книжки. «Он дикий, угрожающий и красивый — и я хочу, чтобы и я ему нравился. Так же, как он нравится мне».

Их взгляды встретились на мгновение, и Эрин не мог дышать.

«Вот кто должен спасти меня из замка».

— Увидимся позже, — сказал Джон Джин Уильяму и проводил Эрина внутрь.

Но они так и не увидели Ганьонов позже. Их не было в коридоре, когда Эрин с отцом закончили навещать Кристиана Уэста, и хотя Эрин специально искал Оуэна в городе, он не видел его ни в тот приезд, ни в следующий.

Эрин расстроился, но не позволил себе думать об Оуэне Ганьоне, о Нике, об Эммануэлле или о королях-людоедах. Вернувшись в школу, он научился сам уворачиваться от хулиганов. Он говорил себе, что ему не страшно быть одному, что ничего страшного в том, чтобы прятаться в тени, где никто его не видит.

Он почти верил в свою ложь. Но ровно через год, когда он приехал домой на каникулы, однажды вечером Эрин спустился вниз перекусить и услышал самую прекрасную скрипку в своей жизни.

С тех пор как мама Эрина уехала, центральная часть особняка была закрыта, сдавалась или передавалась под музейные экскурсии, и Эрин не имел ничего против того, чтобы держаться подальше, когда в доме были чужие люди. Но то, что происходило сейчас, было настолько невероятным, что он не мог не взглянуть. Звук скрипки неудержимо манил Эрина вперёд, заставляя красться в тени гостиной.

Он отодвинул занавеску… и там был Оуэн Ганьон, сияющий, играющий на скрипке для самых богатых жителей Коппер-Пойнта.

О, насколько же он стал красивее с тех пор, как Эрин видел его в последний раз. Особенно прекрасен он был, когда играл. Там были и другие струнные, но Оуэн, самый молодой, сидел в центре группы и солировал. Играя с закрытыми глазами, он покачивался на стуле, его растрёпанные чёрные волосы развевались, когда смычок летал по струнам.

Эрин не хотел, чтобы музыка кончалась.

Диана, смотрительница музейной части дома, ткнула его в лицо перьевой метёлкой, застав врасплох. Он отступил, но, к его удивлению, Диана не отругала его за то, что он там, где не надо.

— Хорош, правда? — Она мечтательно вздохнула. — Он вечно влипает в истории, пока не возьмёт в руки скрипку. Говорят, он мог бы поступить в любой музыкальный колледж.

Эрин мог в это поверить. Он прождал до конца концерта, надеясь подойти к Оуэну. Но когда он увидел, как Оуэн болтает с гостями на приёме, он слишком оробел, чтобы сделать шаг. Это был король, да, не людоед, но короли никогда не разговаривали с Эрином.

Потеряв смелость, Эрин ушёл к себе, даже не поймав взгляда Оуэна.

Только летом, когда он был на каникулах между классами, и услышал скандал о том, что Оуэн бросил музыкальную стипендию, Эрин понял, что что-то пошло не так. Эрин слышал лишь обрывки слухов, он был слишком изолирован, но результат был ясен: никакого музыкального колледжа для Оуэна. Видимо, он собирался поступать в медицинский.

Эрин пожалел, что у него не хватило смелости найти Оуэна и спросить, что случилось.

У него не было для этого повода. Оуэн был мальчиком, которого он видел дважды, с которым едва говорил. Но Эрин не мог выкинуть его из головы. Часть его всё ещё лелеяла глупые надежды, которые Ник рассказал ему в клинике Майо, — что Оуэн хорошо умеет отгонять хулиганов.

Может… может, на этот раз Оуэну понадобится, чтобы Эрин помог ему отогнать их.

Когда Эрин узнал, что Оуэн любит по ночам гулять в парке Бэйвью, он тоже начал туда ходить в надежде встретить его. Он нашёл его, но пять или шесть раз проходил мимо, слишком нервничая, чтобы попытаться заговорить. На седьмую ночь, когда Эрин ничего не планировал, они почти столкнулись.

— Ой. — Покраснев, Эрин отступил, но споткнулся и едва не упал.

Оуэн поймал его.

— Осторожно. Ты в порядке?

«Это просто мальчик. Определённо не тот, кого ты себе напридумывал». Боже, но Оуэн стал ещё лучше с возрастом. По мнению Эрина, он стал ещё красивее, когда его мучили проблемы. Волосы его за прошедшие годы посветлели, кончики выгорели на солнце. От него всё ещё веяло грустью, и именно это больше всего привлекало Эрина.

Оуэн улыбнулся ему — печально, застенчиво… и Эрин пропал.

Эрину нужно было что-то сказать. Он заикаясь выдавил ответ.

— Я… я в порядке. П-прости.

— Я часто тебя здесь вижу. Ты новенький?

Флирт? Эрин убрал непослушные волосы за ухо, отчитывая себя за такие мысли. «Господи, какой флирт? Просто вежливый вопрос».

— Я… нет. Но я редко бываю в городе. Вообще-то, на следующей неделе я уезжаю в школу.

— Я тоже. В смысле, уезжаю в колледж. — Оуэн скрестил руки на груди и неловко потёр носком муравейник на тротуаре. — Я не видел тебя в школе. Я бы запомнил.

«Я бы запомнил». Это был флирт. Без сомнения. Эрин не мог дышать.

В этот момент, задыхаясь от нехватки воздуха, потерянный в изумлении, наконец замеченный кем-то после многих лет одиночества, Эрин Андреас признал, что влюблён. Он признался себе, что был влюблён, честно говоря, с тех пор, как Оуэн остановил его в коридоре клиники Майо и спросил, всё ли в порядке.

Эрин заставил себя вдохнуть, борясь со своей неловкостью, изо всех сил пытаясь выговорить слова, которые были у него на сердце. «Это потому что я никогда не учился в здешней школе, но я хотел. Может, мы могли бы обменяться электронными адресами. Или телефонами. Может, в следующий раз, когда мы оба будем в городе, мы сможем вместе прогуляться по заливу».

— Я… 

— Эй, Оуэн, какого чёрта ты делаешь?

Эрин вздрогнул, а Оуэн повернулся к дороге, где остановилась машина. С замиранием сердца Эрин заметил, как лицо Оуэна озарилось, словно солнце, когда он помахал тому, кто его окликнул.

— Извини, меня друзья забрать приехали. Что ты говорил?

«Ничего. Я вообще ничего не говорил». Эрин заставил себя улыбнуться.

— Всё в порядке. Не хочу тебя задерживать.

Оуэн недоумённо нахмурился, но помедлил. Затем кивнул.

— Ну, ладно. Ещё увидимся.

Эрин безрадостно помахал. Когда дверца машины открылась и Оуэн залез внутрь, Эрин услышал поверх пульсирующей домашней музыки:

— Что ты делал с Эрином Андреасом?

Оуэн удивлённо обернулся и взглянул в сторону Эрина.

Эрин быстро заморгал и поспешил в противоположную сторону. Он больше никогда не гулял по берегу залива — ни в тот приезд, ни в следующие.

Он не был принцессой, и никакой людоед не собирался его спасать.

Глубоко запрятав любовь в сердце, Эрин убрал всё подальше: и тоску по партнёру, и воздушные мечты о принцах и королях-людоедах. Он отмёл желания привязанности, забыл, что они у него когда-то были. Он стал самодостаточным и компетентным, сосредоточившись на том, чтобы угождать отцу и продвигать карьеру, семейное имя. Он сказал себе, что больше никогда не влюбится, и долгое время ему удавалось держать слово.

Но однажды Эрин навсегда вернулся в Коппер-Пойнт, а король-людоед уже был там и ждал его, охраняя замок, который Эрин должен был завоевать. Оуэн-людоед оказался таким же грубым и ужасным, как в сказке, разрушая упорядоченную жизнь Эрина нахальной ухмылкой и усмешкой.

Заставляя Эрина влюбиться снова.