Проклятие крови

Это проклятие преследовало его с первых мгновений жизни. Даже окружённый любовью семьи, он не мог избежать шёпотов, что витали вокруг, словно ядовитый туман. Казалось бы, всего лишь слова — но для юного принца они становились неподъёмным грузом, давившим на плечи, и жгучей болью, разъедавшей разум.  

Бастард.  

Незаконнорожденный.

Стронг.  

Он носил эти клейма, как оковы, и с каждым днём старался доказать, что достоин большего. Он брал на себя непосильные для ребёнка обязанности, отказываясь от простых радостей детства. Его утро начиналось не с игр, а с битвы за своё место в этом мире. Он не знал, что значит — быть просто ребёнком.

Он был первенцем наследной принцессы. Старшим братом. Наследником. Щитом для младших. Но никогда — просто сыном. Шёпоты, которые лишь крепли в стенах Красного Замка, впивались в его кожу, как ледяные иглы, и не отпускали. От него требовали мудрости зрелого лорда, а его сердце всё ещё жаждало признания.  

Сколько бессонных ночей он провёл, вглядываясь в темноту и размышляя о своей судьбе? Его внешность, лишённая благородных валирийских черт, была постоянным напоминанием: он — чужой. Даже имя «Стронг» обжигало, как клеймо раскалённым железом. Каждый взгляд, брошенный в его сторону, он воспринимал как суд — достоин ли он имени Таргариен или Веларион?

И потому он учился втрое усерднее других. Штудировал историю Драконьих Королей так, что мог заткнуть за пояс любого мейстера. Доводил свой валирийский до совершенства, будто от этого зависела его жизнь. А на тренировочном дворе сражался до тех пор, пока пальцы не теряли хватку от усталости. И всё равно — этого было мало. Всегда мало.

Лишь в седле Вермакса он находил покой. Высоко в небе, где не долетали людские пересуды, он мог на миг забыть, кто он. Дракон не спрашивал о его крови — он принял его. И в этом было больше истины, чем во всех титулах мира.  

Но хватит ли этого, чтобы однажды занять Железный Трон? Примут ли его лорды так же, как приняли его мать? Эти вопросы пожирали его изнутри, заставляя идти дальше. Он изучал древние свитки до рассвета. Тренировался до кровавых мозолей. Изучал дипломатию, военное искусство, законы — будто от этого зависела сама его жизнь.  

Его дни не знали передышки. Каждая секунда должна была быть потрачена на то, чтобы стать лучше. Сильнее. Неоспоримым. Он был гордостью матери. Защитником братьев. Идеальным наследником. Эти маски он носил, не снимая, даже когда силы были на исходе.  

Но даже драконы устают. Тени под глазами, резкие скулы, случайные провалы в забытьё за книгами — тело начинало сдаваться. Груз, который он взвалил на свои плечи, был слишком тяжек для юноши.  

И всё же он шёл вперёд. Потому что отступать — значит признать поражение. Потому что за ним наблюдали младшие. Потому что должен был оправдать надежды матери.  

Потому что однажды он сядет на Железный Трон — и он будет достоин его.  

Даже если это стоит ему всего себя.  

Узурпация трона его матери оставила в нём жгучую, неутолимую ярость. Рейнира — законная наследница, истинная кровь Дракона, избранная самим королём Визерисом I и скреплённая клятвами лордов Вестероса. И всё же её лишили престола.  

А что тогда ждёт его?  

Если даже её право — ничто перед алчностью и предательством, то что говорить о нём? Он не носит в полной мере черты Таргариенов, даже если в его жилах течёт их кровь, а в глазах горит тот же огонь. Но разве этого достаточно?  

— Мой принц.

Голос лорда Винтерфелла вырвал его из тяжёлых раздумий. Они сидели у камина, в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров. Джейс взглянул на Старка, всё ещё не привыкнув к странному чувству — принятия. Впервые его не оценивали, не шептались за спиной. Не видели в нём чужака.  

Криган стал, пожалуй, его первым другом. Не вассалом, не подчинённым — а тем, кто смотрел на него без скрытого расчета. Тёмные глаза Джейса изучали выражение лица Старка — что-то тревожило северянина.  

— Да?

— Тебя что-то гложет.  

В серых глазах Кригана читалось не просто беспокойство — что-то тёплое, что-то, от чего в груди Джейса непривычно сжалось.  

— Почему ты так решил, Старк?

— Брови сведены, взгляд будто сквозь меня. — Криган вздохнул. — Переживаешь из-за войны? Я принесу тебе победу. Что бы это ни стоило. Я дал слово, мой принц.  

Но дело было не в войне.  

Джейса терзали иные мысли — о крови, о праве, о том, кто он на самом деле. Он должен был отбросить эти сомнения. Сейчас не время для слабости.  

И всё же…  

Чёрт возьми.

Почему именно сейчас, именно этому человеку ему хочется открыть всё, что годами копилось внутри? Криган Старк действительно творил с ним что-то странное.  

— Ты слышал эти шёпоты? — Джейс произнёс так тихо, будто боялся разбить хрупкое понимание, возникшее между ними за эти короткие, но такие ценные дни.  

В его голосе была неуверенность, которую Криган никогда раньше не слышал.  

— Какие шёпоты?

— Те, что обо мне.

Глаза Старка потемнели, а брови резко сдвинулись. Ему категорически не нравилось, куда заводил этот разговор Джейс. Руки сами сжались в кулаки — так сильно хотелось встряхнуть принца, заставить его перестать. Может, даже крикнуть на него — но нет, он не мог.  

Криган знал о слухах. Но какое это имело значение?  

Перед ним стоял не «бастард», не «Стронг». Перед ним был наследник Железного Трона, старший сын королевы Рейниры, принц, за которым он готов был идти добровольно. За время, проведённое вместе, Старк успел понять одно: Джейс стал для него всем — другом, братом, чем-то большим.

И если эти проклятые слухи мучают его — Криган вырежет их, как гнилую рану. Выжжет дотла, чтобы ни капли яда не осталось.  

Внезапно он поднялся и в одно мгновение опустился на колени перед Джейсом, заставив того вздрогнуть. Глаза принца расширились — в них читались и шок, и вопрос, и что-то ещё, что заставило сердце Кригана биться чаще.  

— А я — сын прошлого Лорда Рикона Старка. Законный. Настоящий волк Севера.

Он смотрел снизу вверх, не отводя взгляда, голос звучал твёрдо, но без злости.  

— И всё же мне пришлось отвоёвывать своё право у собственной крови. Дядя решил, что Винтерфелл должен принадлежать ему. Так я принёс ему зиму.

Криган наклонился ближе, и в его словах теперь слышалось нечто большее, чем просто поддержка — клятва. 

— Ты думаешь, меня волнуют какие-то жалкие слухи?

Джейс замер, не в силах вымолвить ни слова. Сердце бешено колотилось, словно дракон, рвущийся из клетки, но внешне он оставался спокойным. По крайней мере, ему так казалось.  Мысли бушевали в голове, как разъярённое море во время зимнего шторма. Криган знал. Знал о его происхождении, о тех проклятых слухах... и это его не волновало?  

— Я всю жизнь ношу это как проклятие... а тебе...

— Да, мне плевать. — Криган перебил его резче, чем планировал, но его пальцы, смыкающиеся вокруг руки принца, были удивительно нежны. Будто он одновременно и хотел удержать Джейса, и боялся его спугнуть. — Потому что передо мной стоит не просто принц. А лучший из них.

Его голос стал твёрже, когда он продолжил:  

— Твоя мать — королева. Ты — её кровь, её наследник. А значит, ты — законный. Ты — будущее Вестероса. 

В этих словах не было ни тени сомнения. Только уверенность, горящая в серых глазах Старка ярче, чем любой огонь.

Между Лордом Севера и Драконьим Принцем промелькнула искра — трепетная, едва уловимая, но успевшая оставить в душе Кригана неизгладимый след. Однако этим зарождающимся чувствам не суждено было разгореться в полную силу. Времени, отведённого судьбой на их северное знакомство, оказалось катастрофически мало, а сам Старк сознательно сдерживал порывы своего сердца, не решаясь обременять и без того отягощённого ответственностью наследника своими внезапно вспыхнувшими эмоциями.  

Теперь этой искре никогда не суждено превратиться в пламя.  

Горло сжалось так, будто в него впились ледяные когти, а из груди будто вырвали кусок плоти — самый важный, самый живой. Криган ловил ртом воздух, но казалось, что лёгкие отказывались работать. Весть о гибели настигла его как удар валирийского клинка между рёбер. Он стоял, окаменев, не в силах осознать случившееся. Потом — яростный удар кулаком в каменную стену, содранная кожа, капли крови на полу. Он опоздал. Не успел. Не сказал. Не уберёг.  

Больше ему не доведётся видеть эти непокорные кудри, развевающиеся на северном ветру. Не услышит он больше тот смех, что звенел чище зимних родников. Не увидит этих глаз — мудрых не по годам, полных той самой "драконьей крови", что делала Джейса истинным правителем. Боги оказались безжалостны, забрав его принца в ледяные морские глубины.  Впервые в жизни Криган Старк пожалел о своём молчании. О том, что не нашёл слов тогда, у камина. О том, что не смог предотвратить эту проклятую войну до того, как она отняла у него самое дорогое.  

Но одно он знал точно — от своих клятв не отступится. Каждый, кто имел отношение к этой трагедии, познает ярость Севера. Когда придёт Час Волка, они будут молить о пощаде, но тщетно.  

— Прости меня...

Шёпотом, глядя на языки пламени в камине — те самые, у которых они когда-то сидели рядом — Криган бросает в пустоту эти слова. Они повисают в воздухе, растворяясь в дыму, но тяжесть их останется с ним навсегда. До последнего вздоха. До последнего удара сердца.  

Ибо как можно забыть свет, который так и не успел по-настоящему разгореться?