Происхождение национализма

Нам часто кажется, что то что есть сейчас, было всегда. Мы редко анализируем эту иллюзию, хотя прекрасно знаем, что пенсии, автомобили, загранпаспорта и даже гражданства появились немногим более 100 лет назад.

С национализмом та же самая история.

Века и тысячелетия человечество делилось на «своих» и «чужих» по совершенно иным признакам, чем национальность. Даже самому понятию национальность, нация не так уж много лет.

Древние люди, до возникновения государств, «своими» считали тех, кто был членом их племени, их поселения, а всех прочих числили в «чужих» и относились к ним насторожено. И тому были причины, потому что вплоть до 20-го века грабеж, набег, война были весьма эффективным способом увеличения благосостояния.

Даже в 20-м и 21-м веке этот способ продолжает применяться в преступном мире. В тоже время легальный мир предпочитает торговать и производить, а не грабить и воевать.

Грабеж «чужих» был экономически выигрышной стратегией чрезвычайно долго. Набеги кочевников и монголов, многие европейские войны, походы викингов, арабские завоевания, античные войны – все это про грабеж «чужих», который обогащал «своих». Но «своими» были не нации. Это могло быть племя или отряд, это могло быть королевство или ханство. При этом никаких «наций» не упоминалось. Грабить вполне можно было соседей, имевших общих с грабителем предков. Вполне в духе современного рэкета.

С приходом монотеизма возникли религиозные войны, в которых, например, французы-католики воевали против французов-гугенотов. При этом и те и другие были не только «одной крови», но и одной ветви монотеизма – христианства. Но верили в Христа, с точки зрения друг друга, не правильно.

Европейские религиозные войны, или войны-грабежи, замаскированные под религиозные, продолжались несколько веков и стоили жизни многим христианам, как со стороны католиков, так и со стороны протестантов. И не было никакой разницы – немец ты или француз. Важна была только религиозная принадлежность.

Исходя из этой же религиозной принадлежности, возникали европейские гонения на евреев. При этом христиане изгоняли не «чужих» евреев, а «чужих» иудеев. Национальность иудея значения не имела. Тем более что иудеями были не только евреи, но и, например, тюркский по происхождению народ хазарского каганата.

Самым ярким проявлением вражды по религиозному признаку следует, наверно, считать крестовые походы католической церкви.

Разделение людей по признаку веры, а не по признаку крови оставалось основным и фактически единственным более тысячи лет вплоть до начала Нового времени, до Французской революции и Наполеоновских войн.

Собственно национализм в Европе и возник исключительно как реакция на оккупацию немецких государств армией Наполеона. Возник как результат комплекса неполноценности у побежденных.

После поражения от Наполеона, немцам очень хотелось вернуть себе самоуважение. Немецкие философы, уязвленные поражением немецких армий в битвах с Наполеоном, выдумали дух народа, предназначение нации, высшую сущность и прочую мистическую чушь.

Это направление в философии до сих пор скромно именуется романтизмом, что придает ему безобидный вид. Хотя именно этот «безобидный романтизм» послужил фундаментом для всех националистических и нацистских идеологий, приведших к этническим чисткам и геноцидам 20-го века.

А иначе и быть не могло, потому что романтизм подменяет индивидуальное коллективным, мировую культуру - национальной, правду - мифом, логику - чувствами, истину – интуицией.

Романтизм начался с драмы немецкого писателя Фридриха Максимилиана фон Клингера «Буря и натиск» в самом конце 18-го века. В начале 19-го века, отказавшись от культа разума, свойственного классицизму эпохи Просвещения, немецкие философы и писатели Йенской школы – Фихт, Шлегель, Шеллинг и Гегель начали придумывать особую немецкую духовность, особый немецкий путь и прочую немецкую «особость».

Сентиментализм и романтизм этой героики удобно укладывался в форматы «пропаганды» 19-го века – романы, сказки, мифы и оперы. В итоге они были успешно освоены Гофманом, братьями Гримм, Вагнером и др.

Кант и Декарт были забыты. Философия романтизма стремительно преображалась в идеологию национализма и нацизма, и вот уже большинство общин и государств Европы стало находить в своих обществах и границах особый дух, особый путь, национальный менталитет, предназначение и высшую цель народа. Естественно, единственного правильного народа. А соседний народ находил правильным себя. И это неминуемо приводило к конфликтам между этими народами.

Возникала национальная мифология. Воцарился Ницше и Шопенгауэр. Дух народа появился у сербов и хорватов, немцев и итальянцев, русских и украинцев, литовцев и латышей, поляков и румын, венгров и болгар. Порой эти «духи» и эти мифы дорывались до власти, образуя национальные государства, а также нацистские государства. Иногда одно от другого отличить было довольно сложно. Часто эти «духи» приводили к крови на национальной почве. И эта зараза, «отказавшаяся от культа разума», расползалась все шире и требовала все больше крови. Что и закончилось Холокостом, прямое или косвенное участие в котором, так или иначе, приняли практически все европейские страны. А потом технично об этом забыли.

Национализм в 20-м веке отнял жизни у миллионов людей, послужил фундаментом для появления авторитарных и тоталитарных режимов во множестве европейских стран, послужил идеологической основой нескольких войн, включая Вторую мировую. И тем удивительнее наблюдать в современном, 21-м веке, возрождение националистических идей, попыток создания мононациональных государств, деления людей по национальностям, в том числе и на законодательном уровне.

Национализм не может обойтись без понятия национального превосходства, а если есть «превосходство», значит, есть и «национальная неполноценность»… но у других наций.

Национальный дух, народный дух или дух нации, гений нации, народная душа, исторический путь нации, национальный характер… все эти разговоры в итоге заканчиваются одним - «один народ, одна партия, один фюрер». Потому что «имея общий «дух», народ должен иметь и общие интересы, разделять единую идеологию, иметь единое общенародное государство». Для управления народом, управления страной, это, конечно, удобно. Финал, правда, тоже известен и неизбежен, поскольку тоталитаризм и национализм имеют общую черту - преувеличение МЫ и преуменьшение Я. А это превращает любого человека в пыль, в винтик, в пепел. Хоть «своего», хоть «чужого».

Алексис де Токвиль писал о создателях национальных мифов, что они «не только отказывают любым отдельным гражданам в возможности влиять на судьбу своего народа, но также отнимают у самих народов возможность изменять собственную участь…»

К сожалению, до сих пор национализм является любимым коньком популистов во всем мире. Ведь гораздо проще превозносить нацию, дух народа, исторический путь, гордиться достижениями предков или соплеменников, чем добиваться чего-либо самому.

Ненавидеть американцев, евреев, китайцев, немцев, арабов, русских, украинцев, беларусов и т.д. легко и просто. Гораздо проще, чем понимать. Проще, чем быть терпимым. Проще, чем любить, особенно для псевдохристиан, в храм заходящих, но про "возлюби ближнего" не помнящих.

Ненавидеть проще.

И этим легко манипулировать, разобщая и властвуя.

И мир не меняется.

Европеец

в Телеграм 

в Фейсбук 

Подписывайтесь, пожалуйста, делайте репосты.

Помогите нам найти новых читателей!

Проекту очень нужны волонтеры для перевода статей на литовский и английский.