Происхождение

Кирилл появился на свет в Сортавале— маленьком городке, зажатом между скалистыми берегами Ладоги и густыми, безмолвными лесами. Это место, пропитанное вековыми легендами, словно специально было создано для таких семей, как его. Семья Мамонтенков была местной достопримечательностью, но отнюдь не той, которой гордятся. Их имя было синонимом чего-то мутного, нехорошего, магнитом притягивающим перешептывания на рынках и косые взгляды на улицах. Дом, доставшийся им от какого-то мужика за сущие копейки, стоял на отшибе, чуть в стороне от главной улицы, и казалось, впитывал в себя все окрестные туманы и тени.

Его мать, Светлана, была женщиной с потухшим, как остывший уголь, взглядом. В округе её имя боялись называть попусту. К ней приходили не с пирогами и не за добрым советом, а с опаской, оглядываясь, с просьбами о приворотах, отворотах и снятии порчи. Говорили, что она знается с «ними» и умеет читать судьбу по пламени единственной свечи. В своем же доме она была молчаливым, холодным призраком. Нежность к сыну в ней если и была, то выражалась она в суровых, отрывистых наставлениях: «Не заглядывай в темноту, пока она не заглянула в тебя», «Не ешь то, что предлагают у чужих ворот», «Крест — это не защита, а решётка на тюрьме души».

Отец, Вячеслав, был фигурой и вовсе призрачной. Он появлялся на пороге раз в год, обычно глубокой осенью. Он всегда был вялый с зеленоватой по оттенком кожей, в рваной одежде. К

Приходя он приносил с собой запах промозглой влаги, прелых листьев и чего-то ещё — сладковатого и тлетворного, что Кирилл впоследствии узнал в воздухе старого склепа. Формально он числился рабочим на местном кладбище, но странность заключалась в том, что никто и никогда не видел его копающим могилы или подрезающим кусты. Он исчезал среди надгробий, как растворялся в тумане, и его «работа» была лишь ширмой, прикрывавшей его истинную, мрачную деятельность, связанную с миром мёртвых куда плотнее, чем могло показаться. Ходили слухи, что он не столько хоронил, сколько... вынимал. Или общался. Или сторожил. Эти слухи, вкупе с леденящей холодностью матери, создали в их доме гнетущую, плотную атмосферу, где магия была не сказкой, а частью быта, а незримые сущности были привычнее, чем соседи. Само рождение Кирилла в такой семье, в таком месте, не было случайностью — оно было предначертанием, клеймом, определившим всю его дальнейшую, полную мрака и тайн, судьбу.