Проигрыш

Шум воды из душевых был единственным звуком в уже опустевшей раздевалке. Сонхва сидел на скамейке, уставившись пустым взглядом в пол, где от мокрых шорт образовалась лужа. Продуть Хонджуну. Снова. На его коронной дистанции. Отвратительно.

Дверь резко открылась, и Хонджун вошёл так, будто это были его личные хоромы. Он тоже все еще мокрый, времени после заплыва прошло совсем ничего. На лице играла едва сдерживаемая улыбка — уверенная, победная, раздражающе идеальная.

— Ты всегда так сидишь после неудачного заплыва? — с усмешкой спросил он, бросая снисходительный взгляд.

Сонхва поднял голову, глаза не выражали ничего, кроме как отвращения.

— Уходи.

Но Хонджун только пожал плечами и подошёл ближе, не обращая внимания на явное раздражение со стороны.

— Нет. Ты должен научиться принимать поражение. Это ведь не первый раз.

— Ты не понимаешь, че несешь, — прошипел Сонхва, поднимаясь с насиженного места. — Тебе везет, что все легко дается.

— Может, потому, что я работаю, а не жалуюсь.

Эти слова были последней каплей. Сонхва резко шагнул к нему, их лица оказались на опасно близком расстоянии.

— Ты понятия не имеешь, через что я прохожу каждый божий день, — сказал он тихо, но голос дрожал от закипающего гнева.

Хонджун посмотрел на него снизу вверх, наклонив голову вбок, словно смотрел с любопытством.

— Ты хочешь, чтобы я пожалел тебя? Это совсем на тебя не похоже, Сонхва.

— Пожалел? — Сонхва усмехнулся, его руки сжались в кулаки. — Нет. Я хочу, чтобы ты заткнулся и свалил.

Но вместо того, чтобы уйти, Хонджун приблизился чуть ли не вплотную. Теперь они почти касались друг друга. Напряжение в воздухе было таким густым, что его можно было разрезать ножом.

— Заставь, — прошептал Хонджун; он явно блефовал. Это был вызов.

Сонхва не выдержал. Схватился руками за чужую отсыревшую олимпийку, притянув ближе, и в следующую секунду их губы столкнулись. Это было резко, грубо, словно они продолжали соперничать, но теперь уже на суше.

Хонджун на мгновение замер, но затем его руки легли на талию Сонхва, и он ответил на поцелуй с такой же страстью, с которой они всегда сражались друг против друга на противоположных дорожках.

Вода, стекавшая с их тел, смешивалась с выступившими каплями пота. Губы скользили, словно пытаясь победить, доказать что-то друг другу, но между ними уже не было злости только вожделение, которое они так долго скрывали друг от друга.

— Всё ещё думаешь, что мне стоит уйти? — выдохнул Хонджун, притиснув Сонхва к холодному шкафчику.

— Просто заткнись, — прохрипел Сонхва, прежде чем снова столкнуться губами. 

Сонхва задыхался от близости, которая сводила с ума. Холод поверхности за спиной казался контрастом с жаром тела, а пальцы Хонджуна, крепко обхватившие талию, будто оставляли жгучие следы на коже.

— Что-то я не слышу твоих приказов, — усмехнулся Хонджун, голос был хриплым, как будто он сам едва держался.

— Хватит говорить, — прошипел Сонхва, притянув за шею, чтобы снова жадно смять чужие влажные губы со вкусом недавно выпитого протеина.

Этот поцелуй уже не был похож на прежний, полный вызовов. Он был голодным, горячим, почти отчаянным. Губы Сонхва двигались резко, будто он боялся, что этот момент закончится слишком быстро: кто-нибудь зайдет и спалит их здесь, обжимающихся возле шкафчиков. 

Руки Хонджуна скользнули вверх, сжимая напряженные мощные плечи Сонхва, а затем, не останавливаясь, начали изучать его тело. Пальцы скользили по мокрой коже, но это только добавляло остроты ощущениям. Сонхва вздрогнул, когда пальцы Хонджуна коснулись линии позвоночника, двигаясь все ниже.

— Ты весь дрожишь, — Хонджун коснулся губами уха, а затем, не дождавшись ответа, легонько прикусил мочку.

— Замолчи, — голос Сонхва был сбивчивым, а дыхание тяжёлым и прерывистым. Руки дрожали, когда он стягивал олимпийку с плеч Хонджуна. Та упала на пол, и Сонхва замер на мгновение, глядя на чужое тело. Он видел Хонджуна голым годами. Но сейчас, когда они стояли друг напротив друга, и Сонхва был прижат мощными руками к шкафчику, а сам Хонджун сбивчиво дышал ему на ухо — все было совсем другим, все было словно в новинку.

Хонджун прижал его еще сильнее, колено оказалось между ног Сонхва, и тот не смог сдержать глухой стон, который мимолетно сорвался с губ.

— Вот так лучше.

— Ты такой противный…— начал было Сонхва, но не успел договорить, потому что Хонджун накрыл его сосок ладонью, сжимая тот пальцами. Сонхва прикусил ребро ладони и свел брови, чтобы стыдливо не застонать на всю раздевалку. Ощущение холодных пальцев на разгоряченной груди и пытливый взгляд Хонджуна снизу выбивал всю почву из-под ног.

Они оба уже едва стояли на ногах. Сонхва сбивчиво двигал навстречу бедрам, как и Хонджун. Они пытались найти больше контакта, больше горячих и мокрых касаний. Пальцы Сонхва скользили по спине Хонджуна, оставляя царапины, а тот, в свою очередь, прикусывал кожу над ключицей каждый раз, когда возбужденные члены, стянутые неопреном, терлись головками.

Воздух в раздевалке стал влажным и жарким, их дыхание перемешивалось с тихими стонами. Гидрошорты, которые оба так и не сняли, сдавливали невыносимо бедра, а резинки, такое чувство, что передавливали сосуды. 

Никто из них не думал о последствиях, о том, что будет, когда дверь откроется или когда их запалят.

— Черт, у меня сейчас ноги отвалятся либо от оргазма, либо от гидрача.

Хонджун тихо рассмеялся, прижимаясь лбом к груди Сонхва. Действительно, ляжки им еще пригодятся.

Как бы быстро они ни хотели расправиться с гидрошортами, но те — легко не снимешь одним легким движением. Сонхва потряхивало от каждого движения: он боялся либо грохнуться на кафель, так и не сняв, либо порвать дорогостоящее снаряжение к херам. 

Через некоторое время, когда они смогли разобраться с тугими гидрачами, Хонджун снова приблизился к Сонхва вплотную. Его бедра врезались в Сонхва, теперь уже никакая плотная ткань не ограничивала ни движений, ни чувствительность. Каждое короткое движение отдавалось ударной волной внизу живота. Сонхва опустил руку вниз, туда, где они соприкасались лобками. Он влажно выдохнул, Хонджун в размерах больше его. Даже здесь выиграл. 

Сонхва обхватил ладонью оба члена, от чего Хонджун отчаянно издал тихий писк. Ухмылка не могла не появиться на лице Сонхва от подобной реакции.

С каждым движением трение становилось все более острым, почти болезненно приятным. В один момент ладонь Хонджуна сместилась с предплечья Сонхва ниже. Он жадно провел ладонью по животу, а потом скользнул рукой между ягодиц. Теперь была очередь Сонхва почти выть, потому что Хонджун сжал его яйца, когда остальная часть руки все еще касалась промежности. 

— Черт, я… я близко, — простонал Сонхва, его голос дрожал от ощущения, как горячее напряжение распространялось по всему телу, а сильнее всего скапливалось внизу живота.

— Давай, еще немного, — прохрипел Хонджун, его бедра встретились с бедрами Сонхва в таком резком толчке, что тот почти потерял равновесие. Их члены терлись друг о друга, создавая ощущения настолько острые, что оба не могли удержаться от громких стонов, которые отражались опасным эхом от стен.

Сонхва сильнее вжался в Хонджуна, его тело напряглось, и в какой-то момент они оба замерли, их движения стали рваными и короткими, словно они не могли позволить этому моменту так быстро закончиться. 

Когда оргазменный разряд прошел через их тела, Хонджун рухнул на Сонхва, тяжело дыша, их лбы соприкоснулись, а дыхание смешалось воедино. Хонджун опустил взгляд вниз, туда, где они только что устроили полный беспорядок. Трение оставило на их лобках красные следы, от чего он гулко засмеялся. 

— Черт, — выдохнул Хонджун, откинув голову назад и скользнув взглядом по раскрасневшемуся лицу Сонхва. — Нам стоило сделать это намного раньше.

Сонхва только усмехнулся, его пальцы все еще сжимали плечи Хонджуна.

— В следующий раз попробуй просто сказать мне это, а не трепаться, — хрипло отозвался он, убирая влажные волосы с лица.

Хонджун рассмеялся, его грудь все еще резко поднималась и опускалась, а руки продолжали держать Сонхва так, будто он был его медалью — той самой, за которую стоило бороться до последнего.