Прогулка с праде
Ксюша СмырМеня просто бесит, когда мой 84-летний тренер говорит мне «вам повезло», когда неумело отбитый мною мяч имеет счастье не вылететь за спортивную площадку на пустырь.
Фактически Алексей не тренер. Он мой сосед, энтузиаст. Говорит: «я владею двадцатью девятью профессиями, овладел бы и тридцатой, но мастер-плотник умер», - он широко улыбается, обнажая идеально ровные ряды зубов. Мы познакомились на районе, где я живу уже почти год.
Мне очень нравится Алексей, но я не верю в везение. И тяжкий труд во имя своих целей мне не подходит. Я верю в интуицию. И в зовы дедов. Так я стала жить на районе моего прадеда. Где почувствовала себя дома наконец. В 33 года.
Вообще-то я здесь училась в школе, но даже не позволяла себе мечтать об этих местах. Попробую по порядку рассказать.

Ноябрь 2022 года.
Мы едем с мамой в Беларусь на земли, где раскулачили моего деда Пашу.
По возвращении в свой съемный дом пишу этот рассказ:
«Представь, они сидят за столом. У них большая семья. Думаю, детей у них было 6, а может и больше. Собаки, кошки.
Когда мы приехали на их земли, в кукурузном поле стая перелетных лебедей.
Там по всей стране висят жёлтые дорожные знаки «возможен туман». И мы два дня ехали в этом огромном облаке. «Жалко, страну не увидели», - сказала мама.
Но этот туман прекрасно описывал наше состояние - мы были словно в трансе.
Лебеди эти. Я раньше-то думала, что они только парами передвигаются. Слушай, я даже не думала, что они по-настоящему умеют летать.
Я залезла на вышку у кукурузного поля. Чёрная земля вокруг. И птицы в мурмурации надо мной. Не лебеди, конечно. Другие. Мама сидит в машине на дороге. Я силюсь заплакать. Но ничего не выходит - только всхлипывания.
Мы только что с кладбища. Дорогу на него указала фельдшер. Мы нашли ее в единственном домике, который показался в этом мареве живым - у двери стоял велосипед. Зашли. «Здравствуйте, мы приехали из Москвы. Хотим посетить кладбище, найти могилы наших родных». «А, идите я вам покажу», - отворяет скрипучую дверь на улицу, - «Можно на гэту дорожку повернуть, и вот будете не по асфальту ехать, а вот туды во, по гравейке. А кто ваши родные?» «Хурсевичи». «Сёстры Хурсевич? Так я их отлично знала! Отлично знала! Сестра её померла, дык она доживала тут. Хорошие люди такие. Я лечила её часто, уколы колола. А вы родственники их?» «Это родные сестры моего деда. Их раскулачили, сослали в Мордовию. Девочек оставили», - сказала мама.
Мы вышли из машины у раскинувшегося в лесу кладбище. Тишина. У многих надгробных плит тарелка и стопка, на тарелке - яблочко. Мы с мамой разошлись. Я шла неспешно, читая имена. И в какой-то момент ускорилась, как будто кто-то подсказывал, где они лежат. Через несколько минут крикнула: «Мам, сюда, я нашла».
Представляешь: вечер, они сидят за общим столом. Большая семья. 3 пацана, 3 девчонки. Самым младшим, я увидела на могиле даты, сосчитала - 2 и 5. Собаки, кошки. Последний раз сидят. Мать и отец знают, что всё. Это конец. Но у детей есть шанс. Им нужно дать этот шанс.
На полях перелетные лебеди. Завтра они все улетят».
Я волнуюсь перед сдачей этого текста. А сегодня в дедлайн особенно. Как будто мертвым не все равно. Словно когда их с нами нет, они хранят свои тайны еще усерднее. Так же тревожно я ощущала себя, когда мы ехали с мамой в то путешествие. Мама вообще пол года откладывала нашу поездку и в последний момент пыталась соскочить: «Ой, Ксю, я не на те даты взяла отели, чё будем делать?» Синдром, блин, предков. Тайны, мать их, покойных родных, которых ты даже не видела никогда, а раскапывать их тебе, потому что живая тут только ты. Так что бери лопату и копай. Ну, спасибо, дед, услужил.
Почему я просила маму отправиться в Беларусь? Мне не просто хотелось совершить экскурсионный тур по замкам дружественной страны. За год до того момента я услышала историю этнопсихолога Анны Вокиной, как она ездила в Беларусь «прожить раскулачивание своих родных», то есть выпустить непрожитые чувства тех, чьи чувства продолжают жить в тебе. Это, конечно, звучит все как бред, пока ты не слышишь о результатах других: долгожданный переезд после дюжины лет (не)жизни в нелюбимом городе, покупка дома в месте, в котором дышится полной грудью.
Читаю о расстановках в вопросах дома:
«Покупка, продажа, аренда, ремонт...
Одни легко покупают, другие не могут купить годами. То ничего не находится, то сделка сорвется в последний момент, то кредит не дают. При этом исходные данные и критерии в обоих случаях могут звучать одинаково и в одном городе.
Почему одним с недвижимостью «везёт», а другим нет?
Проблемы могут быть связаны с разными причинами, даже если запрос звучит одинаково:
- С переплетением
Если в семье есть истории раскулачивания, лишения жилья, покупать квартиру или дом может быть небезопасно. Купишь - отнимут, а то и убьют. И неважно, что время другое. Подсознание в это не верит. Оно помнит!»
Жить в своем доме небезопасно. Я много лет ездила по съемным квартирам, хотя могла обзавестись своим домом уже давно. Но я не могла. Никак. Совсем.
И вот мой прадед, которого я не успела застать в живых, пригласил меня в кафе. И подсказал, где мне наконец осесть.
А дело было так:
Январь 2023
Я собиралась с друзьями погулять в Наро-Фоминск. Совсем неочевидное туристическое направление, да. Но у нас был клуб интуитивных гуляк «подмосковные вечера». Мы выбирали точку на карте, чтобы сгонять одним днем туда-сюда. Мой критерий был прост - наличие в городе симпатичного кафе, в котором можно зауютиться. Такие точки городского притяжения сразу дают сигнал: «друг, здесь ты найдешь своих». И если поймал тревожку, согреешься теплым чаем и булкой, чтобы вновь выйти в город, где царит тьма.
В список выпавших кафе в Наро-Фоминске яндекс.карты вдруг подсунули кафе в Москве. Оно было напротив дома на Ленинском, где когда-то жил мой дед с семьей.
Я добавила его в избранные. И вспомнила через какое-то время, когда на меня навалилась хтонь в съемной квартире. Мне хотелось оттуда бежать. Я вышла из дома и села на остановке в трамвай, надела наушники. И тут именно ко мне подсела бабуля поговорить. «Так, ну интуитивная прогулка уже началась», - подумала я.
В этот вечер мой прадед Павел провел меня по бабушкиным любимым дворам, где местные жители каждый год ставят елку в фонтан, показал мне улицу, где я вела на поводке свою первую собаку, почитал стихи знакомого поэта, познакомил с Вовой с Черемушкинского рынка, который здесь работал уже тогда, когда мне было три. И подарил мне через Вову мандарин.
Эта прогулка отозвалась в моем теле ощущениями Дома. На улице был цепучий минус, а я шла с мандарином в голых руках, от которых шел пар как в детстве, когда меня везли на санках домой.
Я почувствовала, что в этом месте разлита витальность деда, который выбрал жизнь и побег в неизвестность. С воза - в Москву, подальше на время от смерти, чтобы построить свой Дом тут.
«Де, и мне тут очень хорошо. Спасибо, что ты бежал. Ты нёс свою тайну ради себя и нас всех. И теперь я могу жить свою жизнь. Дома. Тут».
В декабре 2024 я отпраздную год, как живу в паре улиц от дома моего Де.