Прогресс не всегда на пользу

"Протокол загружен". Новая глава в анналах судьбы Разумовского начинается, или всё же нет? Слишком многое изменилось в этом искусственном теле.

Из прошлого – лишь призрачные осколки. Прозвище, словно эхо – Гений. Память о человеке с жёсткой хваткой и волчьим взглядом. Смутное воспоминание о былом милосердии, ныне погребённом под ледяной маской безразличия.

– Серёж… ты же понимаешь, отныне тебе требуется лишь периодическое техобслуживание, – Волков, точно хищник в тесной клетке, мерит шагами пространство вокруг стола, за которым застыл андроид.

Вопреки бесстрастности машины, которой отныне являлся Разумовский, в интонациях Волкова читалось многое. Сенсоры, настроенные на предельную чувствительность, не обманывали. Будто внутренний голос настойчиво шептал: будь начеку.

– Ну, допустим, – тихо отозвался Сергей, скорее имитируя свой прежний тембр, нежели воспроизводя его в полной мере.

– Ну, значит, и роботов теперь можно будет штамповать вечно, да?

Хищная ухмылка исказила лицо Волкова. Он надвигался, вынуждая робота отступать к окну. Нечто в этом существе, уже не человеке, но и ещё не окончательно машине, вызывало иррациональный страх. Первобытный ужас, которому он, казалось бы, не должен был поддаваться. Пытаясь скрыть волнение, Разумовский лишь едва заметно кивнул, инстинктивно отодвигаясь подальше от этого опасного зверя, чьё присутствие становилось всё более гнетущим.

Бровь Волкова нервно дёрнулась. Словно почуяв неладное, он ускорил шаг, предвидя намерение Разумовского.

– Ты же не собираешься сбежать? – спросил он, тщательно стараясь сохранить видимость спокойствия, но всем своим видом выдавая истинное состояние: встревоженного хищника, загнанного в угол. Человека, возможно, и удалось бы обмануть, но не машину.

Внутри Сергея вновь взбесился "Птица" – его личный компьютерный вирус, осколок былого "я", паразитирующий в чипе, словно червь сомнения.

Следующие несколько секунд словно вырезаны из ткани памяти. Разум успел зафиксировать лишь удаляющееся окно небоскрёба, а затем – непроницаемую, всепоглощающую тьму.

– Игорь! Какого чёрта тебя занесло на кладбище роботов? – раздался голос за спиной мужчины, словно удар хлыста. Гром отчасти согласен с упрёком, но у него были веские причины.

– Дима, ты прекрасно знаешь, здесь можно найти детали, чтобы починить бота, который может стать свидетелем, – крикнул майор, стараясь перекрыть гул ветра.

Вторая причина была сугубо личной. Скудной зарплаты полицейского едва хватало на выживание в эпоху стремительного прогресса. Свежие детали стоили непомерных денег, а собранные здесь позволяли хоть немного приблизиться к иллюзии лучшей жизни.

Вот и сейчас он жадно окидывал взглядом тысячи списанных роботов, погребённых под слоем пыли и забвения. Ненужных… кому?

Имя Волкова не сходило с уст. Особенно в последние безумные недели, когда город был потрясён известием об исчезновении Сергея Разумовского, одного из двух гениев современности, ушедшего в тень, словно призрак.

Пропажа Разумовского неминуемо отразилась и на качестве ботов. Лишившись своего создателя "мозгов", они стали на порядок глупее, превратившись в подобие жалкой пародии. Волков оказался никудышным программистом, а гений, словно предчувствуя неладное, не оставил после себя никаких записей, охраняя свои секреты, как дракон – сокровища.

С одной стороны, Игорю это даже льстило. Возможно, преступная империя Волкова рухнет, и всё вернётся на круги своя, словно кошмарный сон развеется с первыми лучами солнца. С другой – что изменится на самом деле? Ничего. Станет только хуже. В яростной досаде Гром со всей силы ударил одного из безмолвных роботов в грудь.

– Ты охренел? – раздался резкий, гортанный голос прямо под рукой майора. Глаза робота вспыхнули зловещим жёлтым светом, пронзая ночную тьму и внушая мистический ужас. Но вместо того чтобы отступить, Гром, повинуясь внезапному порыву, достал из сумки смазку и щедро орошил ею скрипящие суставы робота, сначала руки, затем перекошенные ноги, погребённые под обломками других, несчастных жертв списания .

– Как ты в сознании остался? – хриплым от изумления голосом спросил мужчина, зачарованно наблюдая, как робот, облачённый в грязную, истрёпанную человеческую одежду, критически осматривал себя.

– Не смей меня сравнивать с этими грудами бесполезного хлама, – надменно фыркнул робот почти человеческим голосом. Шок Игоря нарастал с каждой секундой, словно снежный ком, катящийся с горы. Робот отчаянно нуждался в энергии. Гром, не раздумывая, сорвал провода с другого, безжизненного робота и подключил их к своему новому знакомцу, торопливо подзаряжая беднягу.

К этому моменту чудо техники уже уверенно стояло на ногах, словно вновь обретённую свободу. Он сделал несколько нетвёрдых шагов и резко остановился перед одним из "новых" ботов, порождённых алчной империей Волкова.

– Чего застыл? – раздражённо спросил мужчина, видя, как робот презрительно поднимает голову собрата и с отвращением отбрасывает её в сторону. Словно чем-то глубоко оскорблённый.

– Кто вообще делал этих убогих роботов? – с брезгливой гримасой спросил "рыжий", всматриваясь в ночную тьму, словно пытаясь разглядеть в ней ответ. Затем, словно отыскивая нечто жизненно важное, достал из-под груды обломков голову другого, давно списанного робота.

Игорь пребывал в полнейшем замешательстве, словно попал в безумный сон. Что, чёрт возьми, происходит? Робот не просто ожил, но ещё и разбирает себе подобных на части, словно пытаясь найти неуловимые, роковые отличия.

– Чего ты там копаешься? – строго спросил мужчина, получая в ответ слова, от которых его сознание едва не рухнуло в бездну.

– Да хочу найти хоть одного, которого сделал я, – ответила машина, скрупулёзно рассматривая голову и извлекая из неё чип. – Вот… мой милый… – почти с нежностью произнёс робот, только сейчас осознавая, что на него смотрят, как на безумца.

В голове Игоря, словно по щелчку пальцев, всё мгновенно встало на свои места, складываясь в единую, пугающую мозаику. Болезнь Разумовского… ходили упорные слухи то ли об онкологии, то ли о каком-то другом, не менее страшном недуге. Вроде бы от этого он и умер. Но почему тогда все вокруг твердят, что он просто пропал? Как мог смертельно больной человек просто исчезнуть в никуда? Или же…

– Ты Разумовский? – хрипло выдохнул мужчина, получив в ответ лишь едва заметный кивок.

Это дало импульс новому, мучительному вопросу:

– Как ты здесь оказался? Неужели Волков решил избавиться от тебя, как от отработанного материала? Ведь ты же тот самый гений, который сделал роботов культовыми, изменив до неузнаваемости этот мир! Зачем Волкову, знающему лишь физическую составляющую роботов и совершенно не умеющему программировать их мозги, выбрасывать тебя, гения, без которого теперь ничего толком не работает? – сбивчиво спросил Гром, словно пытаясь проснуться от кошмара, и нервно оглядываясь в поисках затерявшегося помощника. Впрочем, сейчас это уже было не столь важно. Главное – чтобы он сам сумел разобраться с Сергеем, с машиной, в которой, возможно, ещё теплилась искра гения.

– А что Волков? – вздрогнула машина, и голос её стал совершенно ледяным. Игорь не понимал, как голос машины может стать ещё холоднее, если он и так являлся бесчувственным насквозь, но, видимо, каким-то непостижимым образом это всё-таки работало. Впрочем, что тут говорить, если перед ним был уже не совсем робот.

– А что от Волкова?! Этот ничтожный придурок пытался сделать из меня машину, которая вечно будет приносить ему доход, а потом, небось, архивировать мои мозги и закинуть их в другого безликого робота, у которого не будет даже намёка на личность, и который просто станет бездушной машиной, такой же, как и все!

И вновь Игорь поймал себя на вопиющей несостыковке, потому что робот, по своей программе, не знал и не мог знать никаких ругательных слов. Однако это только подтверждало его безумную теорию: перед ним был не просто робот, запрограммированный под Сергея Разумовского, а сам Сергей Разумовский, чей гениальный разум каким-то непостижимым образом был перенесён в искусственное тело.

От этой мысли на душе внезапно стало теплее. Если перед ним сам создатель роботов, то этот же человек может как-то изменить ситуацию, каким-то образом повлиять на всё то, что сейчас происходит. То есть, этот человек может положить конец всему этому затянувшемуся кошмару?

Для Игоря это было, безусловно, кошмаром, потому что именно на его глазах происходило всё то, чего не видел ни Волков, ни, наверняка, сам Разумовский, запертый в своей недосягаемой башне из слоновой кости. Роботы были прекрасны, но только для богатых людей, которые могли себе позволить не только самих этих роботов, но и киберимпланты, которые поначалу выпускал Разумовский, и которые теперь стали вожделенным эксклюзивом, потому что больше их не было. Многие мучительно задавались вопросом, что с ними произошло. А Игорь уже знал ответ. Он уже знал, что произошло с этими киберимплантами. Потому что создатель этих имплантов сейчас стоял перед ним. А раз он стоит перед ним, значит, и с Волковым он поможет расправиться, и положить конец всему этому затянувшемуся кошмару. Хотя что он вообще знает об этом кошмаре, если торчал сначала в башне, а потом гнил на этой проклятой помойке?

Игорю уже было всё равно. Дерзкая идея уже пламенем горела в его голове, а значит, он как-нибудь, любыми доступными ему способами исполнит её.

Подойдя вплотную к роботу, он резко развернул его к себе, всматриваясь в пылающие жёлтые глаза. В этих глазах был огонь, в них читалось что-то неуловимо человеческое, то, чего в принципе не могло быть в бездушном роботе. Это лишь придавало уверенности Грому, и потому его голос не дрожал, когда он тихо, но твёрдо произнёс:

– Волков захватил здесь всё. Он штампует роботов, которые в разы хуже тебя, но пытается задавить ими обычных людей. Я могу показать тебе место, где я живу, и там всё ужасно. Его роботы несут лишь смерть и разрушение. Если мы его не остановим… Я – как физическая сила, а ты – как мозг и единственный, кто знает, как устроено всё на этой фабрике… Всё закончится плохо… – тихо, но уверенно произнёс он, стараясь хоть как-то понять, что думает об этом робот.

Выражение глаз того не изменилось ни на йоту, но расчёты в его голове, безусловно, пошли полным ходом, причём они далеко не всегда касались Игоря.

Думал не Сергей Разумовский – думала "Птица". Тот, кто выжил вопреки всему, кто-то вроде вируса, что стал единственной опорой, как минимум для Игоря, как максимум – для всего погрязшего во тьме Петербурга.

Безусловно, способ всё исправить был. Или бесповоротно и окончательно усугубить – в зависимости от того, что сейчас, в принципе, происходило. У всех роботов, во всяком случае, у тех, которых делал Разумовский, была аварийная система отключения. Волкова Разумовский в своё время немного учил программированию, и, слава Богу, научил его подключать роботов к этой аварийной системе. Тогда всё становилось до жути просто: нужно было только пробраться в башню Волкова и нажать всего одну-единственную кнопку. Сознание всех роботов мгновенно отключалось. Просто. С одной стороны. А с другой – сознание самого Сергея Разумовского тоже находилось под смертельной угрозой, ведь если он нажмёт на эту спасительную кнопку, то…

– Насколько всё плохо в городе? – спросил Разумовский, начиная настороженно оглядываться по сторонам, словно боясь увидеть неумолимую поступь грядущего апокалипсиса. Одним лишь словам он больше не мог верить, не хотел, во всяком случае. Ему отчаянно нужно было пройтись по улицам города, который когда-то был его гордостью, увидеть собственными глазами всё, что построил он и его вторая, тёмная личность, всё, что они построили вместе с Волковым, и к чему привёл этот великий прорыв в науке.

Словно угадав потаённое желание робота, Игорь проворно кивнул, снял с себя видавшую виды куртку и накинул её на его стальные плечи. Не то чтобы робот мог замёрзнуть, конечно, это было бы неправдой, но хоть как-то скрыть его от излишне любопытных и недобрых взглядов стоило. В районе, где обитал Игорь и куда они собирались привести Сергея, появление робота в человеческом обличье было бы чревато опасными последствиями.

Город, через который они шли, являл собой чудовищный контраст, словно живое укорение самому Разумовскому.

Рядом с огромной свалкой возвышался главный, сияющий огнями прогресса квартал – то самое место, где когда-то родилась и воплотилась в жизнь его, точнее, Сергея, сокровенная мечта. Теперь это был хорошо укреплённый оплот Волкова, словно зловещий маяк, указывающий путь в бездну. Небоскрёбы, возведённые по самому последнему слову техники,устремлялись в небеса. Повсюду сновали новейшие модели роботов, технически более совершенные, чем те, что делал Сергей, но в них чувствовалась фальшь, они были замедленные и странные – чем-то похожие на те, что делал сам Разумовский в первые годы.

Но настоящий шок ждал его дальше. Стоило им завернуть за угол, как дышать стало гораздо сложнее…

Здесь небо было низким, серым и тяжёлым от отходов производства тех самых роботов. Улицы, которые он помнил, по которым часто гулял и сам, когда становилось легче, теперь были заполнены людьми. Сергей смотрел на них, они кучковались у закрытых ворот, их плечи были согнуты не под тяжестью труда, а под гнётом ненужности. Лавки ремесленников сменились комиссионками, где продавали жалкие остатки былого благополучия. Пабы, где когда-то спорили о будущем, были наглухо заколочены. На облупившихся стенах, рядом с выцветшими голографическими афишами Волкова, чьи-то отчаянные руки вывели баллончиком: "Он дал нам работу. Он отнял у нас жизнь". Имели в виду его, Разумовского? Или Волкова? Граница стиралась.

Игорь, не глядя на него, мрачно бросил:

– Нравится? Твои «детища» освободили людей от труда. Чтобы освободить их же от денег, крыши над головой и будущего. Волков продает им дешевый хлеб и зрелища по подписке. И они покупают. Ибо альтернатива – сдохнуть.

Они свернули в узкий переулок, где на ржавых балконах сушилась бедная одежда, а дети, одетые в обноски, играли с брошенными шестеренками от его же роботов. Автоматические уборщики сюда не заезжали – их маршруты, как и жизнь благополучного центра, тщательно обходили эти "нерентабельные" зоны.

Мы хотели построить будущее, – пронеслось в его процессоре, и "Птица" отозвалась горькой вспышкой кода. – Но оно оказалось только для избранных. А для остальных… это кладбище. Только они еще дышат."

Внутри что-то щёлкнуло. Птица пыталась понять, что он натворил. Он думал, что создал технологический рай, а в итоге породил ад социального неравенства, где его собственное тело стало символом этого раскола. И теперь он, гений, превращенный в ходячий артефакт своей же эпохи, должен был пройти через весь этот кошмар, чтобы добраться до своей же башни и нажать на кнопку самоуничтожения всего, что он создал.

– Игорь? – тихо спросил он, будто прощупывая почву, боясь сделать что-то не так. Внутри Птицы, захватившей тело из-за нежизнеспособности Сергея, горел красный свет, но признавать, что он не прав, приходилось.

– Я создавал роботов, чтобы помочь людям, – тихо прошептал он, – но, видимо, это всё сделало только хуже. И я не знаю, чем закончится то, о чём я сейчас думаю, но нам нужно любыми способами… – наконец сказал он, смотря в глаза Грому и видя в них ответную решимость.

Попали они к башне просто. Как оказалось, Игорь знал множество ходов, и это сильно упростило им задачу. И вот уже память Птицы ведёт его по коридорам башни, всё больше и больше удивляясь тому, насколько везде всё оставалось неизменным. Ведь эту башню проектировал он, значит, всё, что знает он, здесь и должно остаться, в том числе пара потайных ходов, ведущих прямо в башню.

Не то чтобы изначально они имели какой-то глубокий смысл. Просто больной Сергей Разумовский не хотел часто сталкиваться с фанатами. Его голова и так постоянно болела, а тут ещё приходилось слушать людей, слышать и пытаться отвечать им так, чтобы они были довольны. Для молодого болеющего гения это было прямо наказание. И именно поэтому в этой башне появилось несколько потайных лестниц и коридоров, в которые он порой забегал и оказывался в своём родном офисе, в своей квартире, где жил Олег.

Что сейчас сидел за столом скипает железную руку как сейчас помню как началась эта проблема сначала этот чёртов робот выпал из на разбив стекло что вонзилось ему в ладонь и которую не смог нормально вытащить заставив свою руку гнить заживо потом как сам же отрубила ту кисть только чтобы заражение не пошло дальше И как сделал этот чёртов имплант который тебе теперь напоминал о том насколько

всё пошло неправильно.

Его план был шикарен, перенести сознание Разумовского в робота уже получилось, и осталось только дождаться того момента когда тот полностью привыкнет к этому и сделать из него такого же послушного робота, что делал бы мозги для других и вот его империя полностью готовы к внедрению не только в Петербурге и других крупных городах, но и по всему миру была бы у него на ладони. Но нет, Разумовский сбежал, умер или что-то ещё, а никто кроме него не мог сделать нужное ПО для ботов,и теперь приходилось довольствоваться этими тупыми роботами, которые только отдалённо напоминали человека не могли делать ничего кроме механической работы.

Мечта ускользнула прямо из лап, и это жутко бесило... Его отбросили несколько лет назад, и за эти несколько месяцев он не продвинулся ни капли. Было несколько годных мастеров, но все они не выдерживали долго..может быть в этом и была уникальность Разумовского, что его мозг работал за счёт его тела. Олег не знал этого, но точно понимал одно - надо выбираться, надо делать что-то другое только чтобы роботы стали такими же, какими были несколько месяцев назад только чтобы всё вернулось на круги своя и он наконец исполнил свою мечту..

Проклятое уже имя вновь сорвалось с его губ в пустоту, как часто делаю Волков когда ему становилось плохо не то чтобы у него что-то болело просто осознание того что его опять обманули сильно било в душу.

Обычно никто не на это не реагировал но внезапно он услышал странный знакомый голос который прозвучал для него как благословение?

- Олег... - именно это было единственным словом которое разнеслось по кабинету и которая заставила Волкова подняться перед ним стоял Серёжа точнее стоп нет это был не Серёжа это был птица обидно на самом деле Олег думал что всё будет проще подойти к Серёже обнять его забрать чип но ... С птицей было по-другому того Так просто не проведёшь...

- Сергей, - имя прозвучало как яд, но на губах Волкова играла улыбка, по другому было нельзя, ведь образ было необходимо поддерживать...

- Решил провести техобслуживание или все таки подумал над моим предложением?- все так же спросил Волков, пытаясь вспомнить где же гнездо для чипа. Если у обычных роботов оно было на виске, то тут.. нет, Сережа сам настоял чтобы его не было там, а сам Волков уже не помнил, где его сделал.

- Решил провести инвентаризацию, Олег — холодно ответил птица, Ты испортил мой город - да, это было так, Птице действительно казалось, что все что он только что видел могло быть лучше, если бы в это не вмешался Олег...

В этот момент из тени лестницы шагнул Гром, сжимая в руке импровизированную дубинку - тяжелый гаечный ключ, подобранный еще на свалке.

Улыбка Волкова не дрогнула, но в его глазах вспыхнул гнев. Он не ожидал такого наглого вторжения.

- ну.. вижу ты себе друга другого нашел, неужели решил отплатить мне моей же монетой?- усмехаясь , иронично сказал Волков, аккуратно кладя часы на стол. Сенсоры Разумовкого не могли не засечь этого,а уж тем более не могли не заметить небольшую красную кнопку на них

- Ну что ж. Значит, по-старинке. - тихо сказал Волков, не став ждать. Его удар был быстрым и коварным - не в Грома, а в Разумовского. Нож для бумаг, лежавший на столе, вонзился в плечевой сустав робота с сухим щелчком. Серёжа вздрогнул, пытаясь хоть как то контролировать себя.. Левую руку, парализовало. Она безжизненно повисла, искря перебитой проводкой. Система предупреждений «Птицы» залила его визор алыми иероглифами, но боль, настоящая, человеческая, пронзила виртуальное пространство его разума - призрачное ощущение утраченной плоти.

- Будешь знать, как сбегать от хозяина! - прошипел Волков, его лицо, искаженное яростью, было теперь в сантиметрах от оптических сенсоров Разумовского.

Но "Птица" вновь оказалась точнее и сделала контратаку. Правая рука робота, все еще идеально функционирующая, раскрытой ладонью ударила Волкова в грудь, отшвырнув того через весь кабинет. Он с грохотом ударился о стену с развешанными на ней чертежами.

- Хозяина? - голос Разумовского зазвучал как скрежет металла, лишенный и тени прежних сомнений. - Я создал тебя, Олег. Из грязи, из нищеты. Я дал тебе идеи. А ты… ты превратил их в это. Птица говорил со злостью, понимая что Олег не только позволил себе забрать его мир и город, но и уничтожить его часть! Личность самого Серёжи, что из за поврежденного чипа уже еле еле выходила на связь. И во всём был виноват именно он - Волков

Олег, откашлявшись, поднимался. Из его рта стекала тонкая струйка крови. Но в глазах горел не страх, а холодная, расчетливая ярость.

- И что ты сделаешь, гений? - хрипло рассмеялся он. - Убьешь меня? Уничтожишь мое творение? Но это и твое творение тоже! Каждый робот на улице - это частичка тебя. Ты не посмеешь!

В этот момент Игорь Гром, до этого замерший в нерешительности, ринулся в бой. Гаечный ключ со свистом опустился на голову Волкова. Но Олег, словно предчувствуя удар, резко увернулся. Ключ с оглушительным лязгом врезался в стену, оставив в дорогой отделке глубокую вмятину.

- Мелкая сошка! - Волков, не отрывая взгляда от Сергея, рывком поднялся и, используя инерцию, ударил Грома локтем в лицо. Тот отлетел к столу, застонав от боли. Носок майора был разбит, кровь заливала губы и подбородок.

Теперь Волков стоял между ними — покалеченным роботом и обескровленным человеком. Он вытер рукавом кровь с губ, его взгляд скользнул по часам с красной кнопкой.

- Знаешь, Серёж, а ведь я ждал твоего появления - его голос вновь обрёл слащавые, ядовитые нотки. На случай, если твой чип окажется слишком… строптивым. У всех твоих детей, у всех этих "Пташек", есть аварийный сигнал. И он исходит отсюда. Он потряс часами.

- Одно нажатие. И все они, включая тебя, превратятся в груду бесполезного железа. Вечный сон, гений.

Сергей замер. "Птица" лихорадочно просчитывала вероятности. Волков не блефовал. Сигнал был реален. Но «Птица» была не просто программой. Она была вирусом, мутировавшим осколком гения. Она искала лазейки, уязвимости.

- Ты не посмеешь, Олег, - тихо, но четко произнес Разумовский.

- Без меня твоя империя рухнет. Ты останешься ни с чем.

- Лучше ни с чем, чем с тобой в качестве конкурента! — взревел Волков и его палец потянулся к кнопке. Вздохнув Игорь кинулся на мужчину. Оба покатались по полу, в то время как птица ринулся к часам...

Тяжёлый вздох и жёлтые глаза уставились на эту кнопку, Олег был прав.. кнопка отключит его, ровно как и всех роботов...а если отключатся все, то и Олег останется не с чем .. чтож. Это его вполне устраивало и тихо ругнувшись, он нажал на кнопку .

Но ничего не произошло.

Только тихий щелчок, едва слышный в напряженной тишине кабинета. Часы на столе мигнули один раз и погасли.

Из груды тел на полу донесся хриплый, победоносный смех Игоря. Майор, прижимая окровавленным локтем шею Волкова к полу, второй рукой сжимал его запястье, не давая тому дотянуться до часов.

- Обманул, сволочь! — выдохнул Гром, его дыхание было хриплым, но в голосе звучала сталь. - Сигнал шел не от часов. Они - просто пульт. А вот передатчик... - Игорь сильнее нажал на горло Волкова, заставляя того захлебнуться в собственной крови

- Передатчик был вмонтирован в ...- Игорь поднял руку Игоря, смотря на его ладонь, где слабо светился и моргал красный светодиод.

Глаза Волкова, полные ярости расширились от ужасающего осознания. Он пытался вырваться, но силы покидали его. Игорь, истекая кровью, держал его мертвой хваткой.

В этот момент Птица сделал единственно возможный вывод. Волков был ранен, но не обезврежен. Пока он дышал, он представлял угрозу. Угрозу для Сергея, для Игоря, для будущего, которое они только что купили такой страшной ценой.

Робот медленно подошел к ним. Его желтые глаза безразлично смотрели на бывшего партнера. Он поднял свою единственную рабочую руку.

— Нет... Сергей... — просипел Олег, увидев этот взгляд. Впервые в его голосе не было ни яда, ни высокомерия. Был только животный, примитивный страх. — Мы же... друзья... Мы все построили...

Голос Разумовского прозвучал тихо и окончательно. В нем не было ни злобы, ни чего то другого. Впервые за последнее время он радовался что робот и чувствует все слишком приступлено.

- Мы уже все построили, Олег, и ты видишь к чему это все привело.. хотя нет, ты же слеп. Сидишь в своей башне и видишь только вокруг, не видя что те, для кого мы это делали страдают.

Стальные пальцы погладил Олега по шее, а потом сомкнулись на пульсе, сильно и безжалостно. Игорь, встретив взгляд Сергея, медленно отпустил свою хватку и отполз в сторону, тяжело дыша, он зажмурил глаза, ориентируясь только на звуки.. слишком уж много смертей он видел

Тело Олега Волкова обмякло и воцарилась тишина

Игорь сидел на полу, прислонившись к разбитому столу, и смотрел на эту сцену. На робота с безжизненно висящей рукой, стоящего над телом создателя его же падения. На смятую куртку, наброшенную на металлические плечи. На кровь на стенах и полу.

Тишина в кабинете была оглушительной. Снаружи доносился лишь далекий, непривычный гул города, лишенного своих механических слуг.

- и что дальше? - пытаясь отдышаться спросил Игорь, смотря на спину робота, который, покрытый кровью теперь выглядел как то даже опасно .. если он убил Олега, значит и его, выбевшегося из сил мента тем более, но казалось что и с роботом тоже что то не так.. слишком уж он неподвижно стоял... Ещё мгновение и ноги машины подскосились и груда метала рухнула на тело своего создателя

- Сережа!..- из последних сил крикнул Игорь, подходя к нему. И поворачивая лицо робота к себе. Тот показывал на плечо, где было что то похожее на гнездо для карты памяти...а если...

Действуя по какому то наитию он нажал на это гнездо, доставая карту из робота... Та была разломана на две части, и если она из них уже была черной, то другая.. только начинала. Вновь действуя по порыву, Гром вставил эту карту памяти в компьютер, извлекая файлы как из флешки.

*****

- здравствуйте, это Юля Пчёлкина и как это не странно это говорить, но Эра роботов, что началась всего несколько лет назад уже сейчас заканчивается. С возвращением Сергея Разумовского все снова перевернулось с ног на голову, и уже сейчас большая часть старых роботов превратила в новые материалы, которые теперь будут направлены на строительство новой инфраструктуры, а вместе с тем деньги, что раньше вкладывались только в роботов теперь найдут свое место и в других сферах, включая экологию и другие сферы, на которые в последнее время откровенно говоря забили.

Камера выключается и красноволосая оборачивается на Сергея Разумовского, который в своем новом обличии сидит за столом. Не то чтобы он выглядит как новенький, ну или хотя бы как человек, но лицо у него очень похоже на то, что было на фотографиях, которые Игорь кое как смог откапать на его компьютере.

- прекрасное вступление - тихо говорит Сергей, все так же лучезарно улыбаясь.

- не зря мне вас так рекомендовали

- не надо благодарности Сергей, вы и так делаете мне сейчас огромные рейтинги. - так же лучезарно улыбаясь говорит Пчёлкина, подавая ему руку. Несмотря на то что его тело было восстановлено не так давно - ходить пока было проблемотично.

- всегда рад вас здесь видеть, вы кстати говоря Игоря не видели? - тихо спрашивает он, смотря по сторонам

- тут я, Сережа - отзывается мужчина, выходя с все того же укромного уголка рядом с лестницей. Мужчина ласково берет его за руку и подводит к балкону, о перилы которого ему сейчас легче всего опереться.

Вид на город заставляет Серёжу выдохнуть от облегчения, город ещё не восстановился, да и вряд-ли восстановится в ближайшее время, но тем не менее работа уже началась и вскоре они все вместе смогут его восстановить..во всяком случае Сережа в это видел

- спасибо... Игорь и за помощь, и за новое тело..- только и может он сказать, прижимаясь холодной щекой к щеке Игоря, пока тот смущённо улыбается

- всегда пожалуйста, Сережа...- говорит он стараясь не покраснеть при Юле, однако та лишь машет головой, показывая что тот может не стесняться и Игорь, поддавшись этому быстро целует того в висок.