Программа умерщвления «Т-4»

Программа умерщвления «Т-4» («Акция Тиргартенштрассе 4») — официальное наименование евгенической программы немецких национал-социалистов по стерилизации, а в дальнейшем и физическому уничтожению душевнобольных, умственно отсталых и наследственно больных. В дальнейшем в круг лиц, подвергавшихся уничтожению, были включены нетрудоспособные лица (инвалиды, а также болеющие больше 5 лет). Вначале уничтожались только дети до 3-х лет, затем все возрастные группы.

Свое название программа получила благодаря адресу главного бюро по координации программы — оно находилось в Берлине на Тиргартенштрассе, 4. Для названия этой программы применялось словосочетание «Акция — смерть из жалости» (нем. «Aktion Gnadentod») или использовалось слово «эвтаназия» как более благозвучное, в документах использовалось также слово «дезинфекция».

Идея евгенического отбора появилась задолго до возникновения Третьего рейха и была очень популярна: врачи, психиатры и философы самых разных политических взглядов, а то и вовсе без них, во всех странах рисовали мрачные картины возможного биологического вырождения человечества под воздействием урбанизации и индустриализации. В первой трети XX века многим европейцам казалось, что количество алкоголиков, уголовников, асоциальных элементов, больных и калек неизмеримо возросло, и если их воспроизводство никак не регулировать в течение многих поколений, то это приведет к закату цивилизации. [1]

Эту тему Адольф Гитлер затрагивал не только в своей книге, но и в рамках партии. К примеру, на съезде национал-социалистической партии в 1929 году он сказал:

«Если Германия будет ежегодно получать 1 миллион младенцев и избавляться от 700—800 слабейших из них, то в итоге страна от этого только выиграет, — заявил фюрер. — Более опасным является то, что мы добровольно отрезали себя от очищающего эффекта естественного отбора, а вместе с ним и от возможности иметь действительно способных людей. Талантами обладают не первенцы, а те, кто прошел сквозь сито отбора, — примером тому является Спарта, чисто расовое государство, последовательно осуществлявшее принципы отбора. У нас же все наоборот — наши гуманисты сохраняют и выхаживают слабых и больных за счет сильных и здоровых».

Первые же дискуссии о законности эвтаназии на государственном уровне были начаты ещё в 1933 году. Во время перестройки (Neugsataltung) немецкого уголовного законодательства прусский министр юстиции Ханс Керрл опубликовал в 1933 году меморандум под названием «Nationalsozialistische Srafrecht», в котором он утверждал что эвтаназия не может быть незаконной, если об этом просит неизлечимый человек или если этот человек не может этого сделать, его/её попросят родственники. Никто не может быть подвергнут судебному преследованию, если врач определит, что пациента невозможно вылечить, что подтверждено другим врачом. Затем в служебной записке упоминаются умственно отсталые:

„Sollte der Staat etwa bei unheilbar Geisteskranken ihre Ausschaltung aus dem Leben durch amtliche Organe gesetzmäßig anordnen, so liegt in der Ausführung solcher Maßnahmen nur die Durchführung einer staatlichen Anordnung … Wohl bleibt zu betonen, daß die Vernichtung lebensunwerten Lebens durch eine nichtamtliche Person stets eine strafbare Handlung darstellt.“ [2]

(Если государство примет постановление, узаконивающее прекращение жизни душевнобольного (психически неполноценного) человека государственными должностными лицами, участие в этом будет только исполнением государственного заказа ... Однако следует подчеркнуть, что это действие, если оно будет выполнено любое лицо, кроме государственного служащего, подлежит наказанию)

В 1935 году руководитель Имперской гильдии врачей Герхард Вагнер поставил перед Гитлером вопрос о предоставлении полномочий для уничтожения «недостойных жить людей». В том же году были и попытки законной легализации эвтаназии. Однако запротестовали Церкви, как и медицинские работники, и, как следствие, новый уголовный закон 1935-ого года, как и в 1933-ем году, не санкционировал эвтаназию.

Более поздние попытки легализовать эвтаназию также потерпели неудачу. Но Гитлер утверждал, что «благополучие немецкого народа превыше любого абзаца», по сути говоря о том, что в случае войны указ об эвтаназии рано или поздно будет иметь место быть, не смотря ни на какие законы и кодексы. Из неудач с эвтаназией национал-социалистическое руководство вынесло урок, что необходима большая секретность и перенос соответствующих учреждений в отдалённые места, недоступные даже и косвенному контролю простых немцев.

Впрочем, до начала войны Гитлер выжидал с этим вопросом, понимая, что в мирное время немецкий народ вряд ли согласится на планомерное уничтожение своих немощных соотечественников.

Фюрер вернулся к этому вопросу только в сентябре 1939 года, когда Вторая мировая война уже началась.

Некая супружеская пара безуспешно ходила по инстанциям, ходатайствуя об умерщвлении новорожденного-калеки. Случайно узнав об этом от Брандта, Гитлер предложил исполнить желание родителей. Тогдашнее право этого не допускало, но глава национал-социалистов создал таким образом прецедент. Он не стал вводить эвтаназию законным путем, но 1 сентября 1939 года уполномочил шефа своей канцелярии Филиппа Боулера, своего личного врача Карла Брандта и руководителя Имперского союза врачей Вагнеру действовать в интересах реализации программы от его имени, давая санкции на убийство больных.

В «деле» эвтаназии направляющую и организующую роль играла личная канцелярия Гитлера под руководством Боулера, который подключил к осуществлению программы «Имперский комитет по научному исследованию наследственных и приобретенных болезней». Адрес этого комитета был: Берлин, Тиргартенштрассе, дом 4, отсюда и кодовое название программы по эвтаназии — «Т-4».

Непосредственное участие в актах эвтаназии и, согласно официальной историографии, предшествующих им медицинских экспериментах, в числе многих прочих приняли врачи-психиатры д−р Карл Зенхен и д−р Вернер Виллингер.

В сентябре 1939 года Гитлер официально назначил Боулера и Брандта организаторами программы эвтаназии:

„Reichsleiter Bouhler und Dr. med. Brandt sind unter Verantwortung beauftragt, die Befugnisse namentlich zu bestimmender Ärzte so zu erweitern, daß nach menschlichem Ermessen unheilbar Kranken bei kritischster Beurteilung ihres Krankheitszustandes der Gnadentod gewährt werden kann. gez. Adolf Hitler.” [3]

(«Рейхсляйтер Боулер и доктор Брандт несут ответственность за расширение полномочий врачей, называемых поименно, с тем, чтобы пациенты считались неизлечимыми в соответствии с наиболее доступными человеческими суждениями [menschlichem Ermessen] об их состоянии здоровья, может быть пожалован на "смерть из милосердия" [Gnadentod]. Подпись Адольф Гитлер»)

Гитлер подписал это, всё ещё помня о массовом голоде немцев во время Первой мировой войны. Он решил, что жизнь неизлечимо-больных должна быть принесена в жертву ради спасения здоровых. Действительно, когда протесты стали слишком громкими, акцию прекратили.

Кроме того, прежде чем кто-либо поднимет моральный указательный палец, как насчет убийств нерожденных детей, санкционированных в наших обществах? Это делается без каких-либо иных оснований, кроме «права женщины» убить своего ребенка.

Указ Гитлера не был лицензией на своевольное убийство. Врачи должны были объективно определить, действительно ли пострадавшие неизлечимы или безнадежно умственно неполноценны. Злоупотребления, вероятно, имели место, но цель заключалась в том, чтобы положить конец жизни тех, кто был бременем для общества, особенно в военное время. Но прежде всего Гитлер, как бесспорный глава государства, мог издавать законы, то есть издавать указы, которые стали фактическими законами.

Однако, предложения партийных функционеров официально узаконить эвтаназию Гитлер отвергал — даже в 1939 году он не решился принять законодательным путем соответствующие акты. Поэтому несмотря на то, что Боулеру и Брандту были даны соответствующие полномочия законным способом, они не соответствовали праву.

И здесь возникает проблема «осознания того, кто поступает неправильно», как это выражается Августом фон Кнерием [4].

Фон Кнерием начинает с:

«Согласно соответствующей национальной правовой системе, большинство деяний, вынесенных в Нюрнберге, вообще не подлежало наказанию…» [5]

И в этом-то и проблема. Приказ Гитлера — или любой указ — был законом. Точка. Врачи обследовали пациентов и когда обнаруживали, что они неизлечимы, в соответствии с директивой Гитлера они следовали закону и не осознавали своих поступков. Фон Кнерием формулирует это так:

«Эта проблема обычно обозначается как проблема "осознания незаконности" или совершения неправильных действий и может быть выражена следующими терминами: может ли виновный умысел быть вменен субъекту, который не сознавал своих действий? Поскольку действие должно быть прежде всего незаконным, чтобы вообще возникла проблема вины субъекта, вопрос также может быть выражен следующим образом: может ли кто-либо быть наказан за умысел, если он ошибся в отношении законности своего действия? Вот почему проблема осознания неправильного поведения обычно обозначается как проблема юридической ошибки или, поскольку незаконность означает запрещение действия, как "ошибку запрета". Независимо от того, как формулируется вопрос, его смысл всегда один и тот же; это относится к определению степени, если таковая имеется, в которой субъект сознавал, что сделал что-то неправильно.»[6].

Однако, несмотря на это мнение, "врачи" программы Т-4 всё же нарушали клятву Гиппократа, из-за чего они и врачами не имеют права называться.

3 принцип клятвы Гиппократа:

«Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария.»

Поначалу жертвами программы Т-4 были неизлечимо больные дети-калеки.

С 18 августа 1939 года акушерки роддомов обязаны были сообщать по инстанции о родившихся детях-калеках. Родители калек должны были зарегистрировать в комитете «Т-4» своих детей: душевнобольных или увечных в возрасте до трех лет. Позднее возраст калек, подлежащих обязательной регистрации, был продлен до 17 лет. До 1945 года было зарегистрировано около 100 тысяч пациентов, из них около 8 тысяч детей было убито.

Экспертом по убийствам детей-калек был Ханс Хайнце — с осени 1939 года он руководил 30 «детскими отделениями». Детей убивали передозировкой медикаментов или инъекциями яда.

Массовые же убийства взрослых пациентов начали осуществляться аж с 1940 года в клиниках на территории Германии и позднее на территории оккупированной Польши. Была организована сеть учреждений, каждое из которых выполняло свою роль в осуществлении программы:

• «Имперское общество работников лечебных и попечительских учреждений» (RAG). Было ответственно за рассылку регистрационных карт во все психиатрические клиники. После заполнения информацией о содержащихся в клиниках пациентах карты передавались медицинским экспертам программы «Т-4».
• «Некоммерческий больничный транспорт — общество с ограниченной ответственностью». Транспортная организация, ответственная за перевозку больных из психиатрических клиник в центры умерщвления.
• «Некоммерческая организация попечительских учреждений». Была ответственна за аренду помещений для нужд программы «Т-4», установку оборудования, подбор персонала, а также за экономические задачи программы.
• «Центральная расчётная палата лечебных и попечительских учреждений». Выполняла все финансовые расчёты программы «Т-4».

Также были организованы и очищены от прежних стационарных больных семь главных центров, каждый из которых располагал отдельной сетью психиатрических клиник (в скобках указан период времени, в течение которого над пациентами проводились медицинские эксперименты и их умерщвление):

• Бранденбург (январь 1940 — сентябрь 1940),
• Графенек (январь 1940 — декабрь 1940),
• Хартхайм, Австрия (январь 1940 — декабрь 1944),
• Халль, Австрия (1942—1945),
• Зонненштайн (июнь 1940 — август 1943),
• Бернбург (сентябрь 1940 — апрель 1943),
• Хадамар (январь 1941 — август 1941).

На совещании 9 октября 1939 года число потенциальных жертв программы было установлено в 70 тысяч человек. [Однако, точное количество жертв всё же вызывает вопросы. Точно можно утверждать лишь о 30 тысячи человек, подробнее об этом будет в конце статьи.] При этом главной целью уничтожения людей с неизлечимыми наследственными заболеваниями была экономия денег.

Ответственным за выбор наиболее эффективного метода умерщвления жертв национал-социалистов был назначен группенфюрер СС Артур Небе. На совещании было также установлены принципы по которым должен был проходить отбор жертв убийств. Были разработаны анкеты где выяснялось является ли пациент работоспособным и каким заболеваниям он страдает. В приложении к анкете были перечислены критерии отбора «неполноценных людей»:

• Шизофрения, эпилепсия, энцефалит, слабоумие, старческое слабоумие, парализованые больные, пациенты с диагнозом болезнь Хантингтона, а также другие психически больные люди, не способные выполнять физический труд;
• Пациенты, находящиеся более 5 лет на лечении;
• Психически больные с криминальным прошлым;
• Люди, не являющиеся гражданами Германии или пациенты неарийского происхождения (копия анкеты и приложения).

Учреждения, где проводился сбор информации о больных, об истинной причине сбора данных ничего не знали. В письме указывалось лишь то, что информация собирается для планирования расходов.

Эвтаназия оставалась тайной за семью печатями. Во всех документах убийства назывались «дезинфекцией». Деятельность «Т-4» с января 1940 года до августа 1941 года принесла смерть 70273 душевнобольным и калекам. В первую очередь убивали евреев-душевнобольных, ибо они были одновременно и наследственно больными, и расово-неполноценными.

В первой половине 1940 года было убито 8765 человек; большая часть из них — в мае и июне, когда внимание общественности было приковано французским блицкригом вермахта. Документы регистратуры «Т-4» показывают, что до конца 1940 года было уничтожено 26459 человек, а в первые восемь месяцев 1941 года — еще 35049. Эксперты-психиатры большей частью регистрировали у жертв шизофрению, эпилепсию и слабоумие. В заведениях «Т-4» систематически убивали убивали душевнобольных уголовников; большую роль в выборе жертв играла их способность или неспособность к труду.

Приговоренных к уничтожению забирали из больниц в специальных фургонах «Некоммерческого больничного транспорта – общества с ограниченной ответственностью» (Gekrat), которые отличались наглухо закрашенными окнами. По сложным схемам, чтобы запутать местных жителей, больных с промежуточными остановками доставляли в Бранденбург, Пирн, Графенэк и другие места. После процедуры умерщвления тела кремировали, а родственникам писали что-то на подобии:

«С прискорбием вынуждены сообщить вам, что 10 февраля 1940 года ваша дочь (сын, отец, сестра) неожиданно скончалась в результате токсической дифтерии. Её (его) перевод в наше лечебное учреждение был мерой военного времени».

Что не удивительно, акцию такого размаха скрыть было невозможно.

Многих вышеупомянутые формулировки отговорок не устраивали и они начинали копать глубже, забрасывая соответствующие ведомства запросами и жалобами.

Стали просачиваться сведения об убийствах больных, и общество забеспокоилось. Многие родственники убитых обращались к своим духовникам, и они также протестовали с амвонов церквей.

Самое раннее известие о тревоге населения Германии по поводу эвтаназии относится к августу 1940 года. Тогда в министерских кругах Третьего рейха стали гулять слухи о широкой известности программы Т-4 в народе, во многом из-за мер чрезмерной секретности.

Пожалуй, настоящей квинтэссенцией типичного неравнодушного гражданина Третьего Рейха стал епископ Мюнстера Клеменс Август граф фон Гален. По мере распространения информации о программе протесты росли, пока, наконец, епископ Гален не произнес свои знаменитые проповеди в августе 1941 года, осудив эту программу как «убийство». В 1941 году он прочитал три проповеди против гестапо (13, 20 июля и 3 августа), в которых возмутился арестами, конфискациями и программой Т-4. Проповеди стали впоследствии знаменитыми.

«Вот уже несколько месяцев мы получаем сведения, что из психиатрических больниц и домов призрения по приказу из Берлина в принудительном порядке увозят душевнобольных пациентов, которые болеют уже долгое время и, возможно, представляются неизлечимыми. Как правило, вскоре после этого родственники получают извещение, что больной скончался, тело кремировано, и они могут забрать пепел. В обществе царит практически полная уверенность, что эти многочисленные случаи внезапной смерти душевнобольных происходят не сами по себе, а в результате умышленного убийства. Таким образом реализуется доктрина о том, что можно прерывать так называемую неценную жизнь, то есть убивать невинных людей, когда считается, что их жизнь больше не представляет ценности для народа и государства. Чудовищная доктрина, оправдывающая убийство невинных людей, в принципе снимающая запрет на насильственное умерщвление не способных более работать инвалидов, калек, неизлечимых больных, немощных людей!»

3 августа 1941 года в одном из своих обвинений Гален заявил:

«Не убий». Бог записал эту заповедь в душах людей задолго до уголовного кодекса ... Бог выгравировал эти заповеди в наших сердцах ... Это неизменные и фундаментальные истины нашей общественной жизни ... Где в Германии и где, здесь, такое послушание заповедям божьим? [...] Что касается первой заповеди: «Не будь предо мною чужих богов», вместо Единого, Истинного, Вечного Бога люди создали по велению своей прихоти своих собственных богов, которым нужно поклоняться: Природа, Государство, нация или раса».

Настоящим шоком для немцев стали слухи об эвтаназии тяжелораненых солдат. Вот что говорил об этом фон Галлен:

«Раз позволительно устранять бесполезных людей, то что станет с нашими бравыми воинами, которые вернутся с тяжелыми боевыми ранениями, калеками, инвалидами?! Тогда, стало быть, убивать всех нас, когда мы будем старыми и немощными, а значит, бесполезными».

Официально из-за протестов немцев Гитлер прикрыл программу «Т-4» 24 августа 1941-ого. К этому периоду относятся также последние известные документы о ней. Потому оснований полагать о продолжении убийств нету.

Далее можно опираться лишь на слухи.

К примеру, в 1943 году известия о новых случаях эвтаназии побудили Старопрусский вероисповедальный синод в день первой среды Великого поста (27 марта) направить всем пасторам послание, в котором открыто осуждалось уничтожение людей:

«Горе нам и нашему народу, если Богом данная жизнь не представляет для нас ценности и человек, созданный Богом по своему образу и подобию, оценивается лишь по степени его практической полезности, если считается возможным убить человека, так как считается, что он недостоин жизни или принадлежит другой расе».

Впрочем, факт остаётся фактом. Гитлер смог внедрить эту программу в жизнь только во время войны и то, тайно и незаконно. Более того, растущая критика эвтаназии среди немецкого народа вынудила Гитлера в конце-концов прикрыть программу. Это в который раз опровергает миф о тоталитаризме в Третьем Рейхе. Партия прислушивалась ко мнению народа. И протест, и диалог со властью в национал-социалистической Германии были возможны.

Истинный мотив этих преступлений был скорее не идеологическим, а экономическим, что тоже важно.

В замке Хартхейм был найден документ, в котором был произведен расчет экономического эффекта от уничтожения людей на текущий период:

«До 1 сентября 1941 года было дезинфицировано лиц: 70273. Это число, распределенное по отдельным клиникам в 1940—1941 годах, дает следующую картину:

При средней дневной норме на содержание больного в немецких марках 3,5 следует, что: Что годовая экономия в нем.марках составила 88 543 980,00. Учитывая, что данное число больных могло бы прожить 10 лет, сэкономлено в нем.марках 885 439 800,00, то есть эта сумма, соответственно, была сохранена после дезинфекции 70 273 лиц, проведенной до 1 сентября 1941 года».

А теперь о численности жертв акции T-4.

И, похоже, у нас здесь те же «расхождения», что и с числами Холокоста. Когон и др. утверждают, что погибло 70 273 человека, на основании некоторых найденных бухгалтерских ведомостей [7]. Санднер сообщает нам, что долгое время предполагалось, что было убито 70 000 человек. Оба этих мнения были основаны на вышеприведённом «Документе Хартхейма» [8].

Книга Когона была опубликована в 1983 году, но только в годы после объединения Германии ряд соответствующих документов был обнаружен в архивах Восточной Германии. Но, по словам Питера Санднера, это открытие вызвало больше вопросов, чем дало ответов [9]. Как эти файлы оказались в ГДР? Где остальные файлы?

Затем Санднер сообщает нам, что большая часть файлов Хартхайма была уничтожена; он не говорит, откуда мы это знаем. В эссе IfZ 2003 года мы узнаем, что с тех пор было обнаружено 30 000 файлов, но что остальные были уничтожены. [10] И хотя кажется, что только 30 000 смертей могут быть подтверждены, Санднер держится за цифру в 70 000 жертв, признавая только то, что файлы, найденные в Восточной Германии «должны быть оценены» и что «это происходит сейчас». [11]
В тоже время, по данным Нюрнбергского процесса выставлялась цифра до 275 тыс. человек. Данные исходят из того, хоть программа официально закрылась, убийства пациентов психиатрических клиник продолжались вплоть до падения режима и к концу войны их количество превысило 200 тыс. человек. Очевидно, что эти выпады не имеют каких-либо доказательств и являются ложными.

Однако, более новые исследования показали, что в наличии имеется максимум 25 000–30 000 файлов, что составляет около трети от общего числа «документа Хартхайма».[12]

Также весьма показательны процессы над врачами, принимавшими участие в акции:

Судебные процессы над деятелями, участвовавшими в умерщвлении людей в рамках программы «Т-4», проходили медленно; многие были оправданы или избежали суда благодаря медицинским заключениям о состоянии их здоровья. На конференции по «эвтаназии» в июле 1939 года в Берлине участников заверили в безнаказанности, и после 1945 года старые национал-социалисты — выступавшие в качестве свидетелей врачи или юристы — приложили усилия к тому, чтобы их сотоварищей не осудили. Как в Западной, так и в Восточной Германии большая часть судов над виновниками «эвтаназии» состоялась до 1952 года, и многих осуждённых амнистировали уже в середине 1950-х годов. В целом оказались осуждены 90 человек. На Нюрнбергском процессе по делу врачей, который проводился американцами с декабря 1946 по август 1947 года, Карл Брандт и Виктор Брак были признаны виновными в «эвтаназии», приговорены к смерти и казнены.

Впрочем, хотя многим врачам удалось избежать судилища, процесс над оставшимися заключёнными по своему произволу мало отличался от бутафорских процессов над «организаторами холокоста».

Вот что профессор доктор Франц Зайдлер должен сказать о том, что происходило перед судом врачей, в котором действие T-4 сыграло важную роль:

• Доктор Конти, который должен был быть одним из обвиняемых, покончил жизнь самоубийством в своей тюремной камере в Нюрнберге;
• Заместитель главы Ассоциации имперских врачей (Reichärztekammer), профессор доктор Курт Бломе, который должен был быть обвинен вместо него, был оправдан, потому что он мог доказать, что немецкие врачи отказывались участвовать в экспериментах на людях без согласия пробанд. Однако он заявил, что испытания необходимы, и в 1951 году американцы пригласили его принять участие в экспериментах по повторному исследованию химической войны;
• Обергруппенфюрер СС профессор доктор Эрнст Роберт Гравиц, генеральный директор Немецкого Красного Креста, покончил жизнь самоубийством со своей семьей в апреле 1945 года;
• Профессор доктор Август Хирт, глава института военных наук в Страсбурге, покончил жизнь самоубийством 2 июня 1945 года;
• Филипп Боулер, руководитель программы эвтаназии, был захвачен американцами, но покончил жизнь самоубийством до того, как был доставлен в Дахау;
• Проф. Д-р Карл Брандт, до конца войны возглавлявший службу здравоохранения, был самым видным из обвиняемых. Когда его привезли в Нюрнберг, он весил 44 кг (97 фунтов), что явилось следствием лишений и пыток, которым его подвергали британцы.

Целую группу врачей найти не удалось, некоторые из них позже явились и были доставлены в США для участия в исследованиях в своей области знаний, т.е. они продолжили, если их оставили только при другой администрации. [13]

Это необычно большое количество «самоубийств», причем некоторых врачей не нашли для испытания, а позже пригласили приехать в Америку, чтобы сделать именно то, что они делали в Третьем Рейхе, только теперь это было признано «законным».

Основным обвинением против д-р Карл Брандта была программа Т-4, главным свидетелем которой был доктор Юджин Когон (Nationalsozialistische Massentötunge), но Когон был вынужден признать позже, что то, что он сказал, было слухами. Манипуляции продолжались, поскольку были представлены документы сомнительного происхождения, но слишком поздно, чтобы защита могла что-либо опровергнуть. Адвокат защиты доктор Серватуис заявил, что эта программа является внутренней программой, и иностранцы не могут ее судить. Он также подверг сомнению показания под присягой, поскольку они содержали такие слова, как "мог бы быть", "возможно", "могло случиться" и т.д., И потребовал представить свидетелей для перекрестного допроса. Но обвинение не допустило этого, опасаясь, что обвинения не будут поддержаны;

Доктор Брандт заявил, что тот, кто проявил милосердие к неизлечимым, никогда не может стать убийцей, но безрезультатно - его повесили 2 июня 1948 года [14].

Ни один из историков ревизионистского направления не оспаривает, что программа Т-4 имела место быть, хотя существуют споры о численности её жертв и методах её претворения в жизнь.[15]

Пример реального преступления национал-социалистической Германии напрочь опровергает сказки о холокосте:

Действие T-4 нельзя было сохранить в секрете из-за того, что в нем участвовали тысячи. А что же мы видим на примере Холокоста и "лагерей смерти", где участвовали сотни тысяч? Почему по современной историографии холокост каким-то образом оставался для большинства немцев в тайне до конца войны, если он имел куда больший масштаб, чем Т-4? Массовое убийство европейских евреев, если бы оно действительно произошло, также было бы остановлено. Если Т-4 нельзя было сохранить в секрете с помощью нескольких тысяч участников, то Холокост европейских евреев нельзя было сохранить в секрете с участием сотен тысяч человек.

«Невозможно было сохранить в секрете программу T-4, учитывая, что тысячи врачей, медсестер...и администраторов были вовлечены в это…»

Пример Т-4 как реального преступления показывает необходимую потребность в ведении документации об уничтожении людей. Это касается как наличия указов, так и отчётов о произведённых убийствах. Гитлер самолично издал указ об «убийстве из милосердия». Где указ Гитлера об уничтожении евреев? А его попросту не существует. Потому что еврейский геноцид это — выдумка. Где отчёты из страшнейших «лагерей смерти», которые якобы были призваны массово истреблять людей, о количестве этих самых убитых людей? А их тоже не существует. Потому что это были трудовые лагеря.

Подробное изучение реальных, действительно произошедших, преступлений Третьего Рейха, само их наличие и элементарное сравнение с выдуманными преступления, показывает полную несостоятельность мифа о холокосте.

А теперь, мой комментарий и вывод из всей собранной информации из просторов интернета:

«Я считаю эту программу, безусловно, грубой и варварской ошибкой, которая не заслуживает никаких оправданий. Есть конечно вопросы, почему большинство врачей совершали "самоубийство" в конце войны, если могли ответить на суде, а так же вопросы с точным количеством жертв (но мы знаем, что их точно было тысячи). Но, они были, и то, что они вообще существовали - ужасно. Мне, в этой истории больше всего нравится именно Клеменс Август граф фон Гален. Следует конечно отмечать, что она была из экономических соображений, вынужденной мерой во время войны, но то, что она существовала и исполнялась в действие - безусловно, является тёмной стороной национал-социализма. Если мы строим из себя людей правды, мы должны признавать и черные страницы нашей истории, не смотря на идеологию...»

Мнение редактора:

«Я негативно отношусь к программе Т-4. Национал-социалисты согласно ней убивали много, и убивали вообще не за дело. Я был бы категорически против подобных акций, ведь я — христианин. Конечно, частично её можно оправдать военным временем и экономической необходимостью, но многие страны выживали во время войн и без подобных программ. Впрочем, я являюсь сторонником евгеники. Однако жизнь важнее за евгенику. Потому я бы ограничился только стерилизацией неполноценных с наследственными заболеваниями, большее — преступление. И да, мы не должны быть какими-то фанатиками-неонациками, оправдывая и поддерживая абсолютно всё, что творили национал-социалисты, даже очевиднейшее зло. Мы — люди правды и чёрные страницы истории национал-социализма мы обязаны открывать также, как и светлые.»

Источники:

[1] «Тайная миссия Третьего Рейха» Антон Первушин с.83

[2] Lothar Gruchmann, Euthanasie und Justiz im Dritten Reich, IfZ Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1972, Heft 3, p.235; (Nationalsozialistisches Strafrecht, Denkschrift des Preußischen Justizministers, Berlin 1933, pp.86/87)

Ibid, pp.235/36

Ibid, p.239

Ibid, p.241

[3] VfZ, 1972, Heft 3, p.241

[4] Franz W. Seidler, Das Recht in Siegerhand. Die 13 Nürnberger Prozesse 1945-1949, Pour le Mérite-Verlag für Militärgeschichte, Selen Austria 2007, pp.212/13

Ibid, pp.213-217

[5] Lothar Gruchmann, Euthanasie und Justiz im Dritten Reich, IfZ Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1972, Heft 3, p.235; (Nationalsozialistisches Strafrecht, Denkschrift des Preußischen Justizministers, Berlin 1933, pp.86/87)

Ibid, pp.235/36

Ibid, p.239

Ibid, p.241

http://avalon.law.yale.edu/imt/02-19-46.asp

[6] August von Knieriem, The Nuremberg Trials, Henry Regnery Company, Chicago, Illinois 1959, pp.217ff

Ibid, p.217

Ibid, pp.218/19

[7] Eugen Kogon et al, Nationalsozialistische Massentötungen durch Giftgas, S. Fischer Verlag Frankfurt am Main 1983, pp. 60-62

Eugene Kogon et al, Nationalsozialistische Massentötungen durch Giftgas, S. Fischer Verlag GmbH, Frankfurt am Main 1983, p.83

[8] Ibid, p.386. The document stored in the National Archives, Washington, with a film-copy in the Federal Archive, Koblenz.

[9] Peter Sander, Die “Euthanasie” Akten im Bundesarchiv, IfZ Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1999, Heft 3, p.385

[10] Peter Sandner, Schlüsseldokumente zur Überlieferungsgeschichte der NS “Euthanasie” Akten gefunden, IfZ Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte 2003, Heft 2, p.285

[11] Ibid. p.290

[12] Ibid, pp.386/87

[13] Franz W. Seidler, Das Recht in Siegerhand. Die 13 Nürnberger Prozesse 1945-1949, Pour le Mérite-Verlag für Militärgeschichte, Selen Austria 2007, pp.212/13

[14] Ibid, pp.213-217

[15] latest big deal effort to combat “denial” is demolished