Проект "В РАСФОКУСЕ": история Азизы

Довелось ли вам встретить людей, в которых есть нечто космическое? Непостижимое, как мерцание далёких звёзд. Их появление в вашей жизни напоминает пролёт кометы — ярко, стремительно, необратимо.

Они взаимодействуют с реальностью на какой‑то бешеной скорости, будто сгорая и освещая всё вокруг. Разговор с такими людьми похож на столкновение вашего мира с инопланетным. А впечатление от встречи остаётся с вами гораздо дольше, чем время, проведённое вместе.

Мне долго не везло, но вот впервые я встретила такого человека.

В первые минуты общения с Азизой я растерялась. Казалось, она существует в другом временном измерении, где всё происходит быстрее и ярче. Я не успевала за её энергией и потоком мыслей, поэтому быстро поняла, что на структурированный диалог рассчитывать мне не стоит.

Единственный вопрос из моего плана, который я в итоге задала, — это вопрос о её пути в фотографии. Мы начали с истоков, и первое, в чём призналась Азиза, — она всегда романтизировала реальность:

— Я, если честно, всегда любила всё фотографировать — всё вокруг, на любой телефон, какой бы старый он ни был. В этом для меня всегда было что-то магическое. Казалось, что я вижу мир как-то по-особенному, иначе, чем другие. Хотелось сказать: «Посмотрите, как красиво!». Хотелось делиться той красотой, которую я сама чувствую. В плане эстетики я, наверное, действительно делаю на этом акцент. Всё время замечаю какие-то мелкие моменты, детали. В душе я бесконечно романтизирую свою жизнь: люблю гулять, ловить свет, движение, просто замечать, как живёт мир вокруг меня.

К фотографии как к профессии она пришла через знак, как и ко многому в своей жизни. Это случилось на Шри-Ланке. Она поехала в отпуск, случайно встретила блогера Сашу Буримову, за которой она на тот момент активно следила в соцсетях, и восприняла это как «знак свыше».

Меня поразило, с какой дерзостью она вошла в фотографию. Пройдя обучение на курсе у Саши и едва начав снимать на телефон, она сразу же предложила сотрудничество крупному блогеру в своём родном городе. Сил ей придавало вдохновение от самой себя:

— А меня тогда это всё настолько вдохновляло… Сам факт, что я могу на обычный телефон делать такие кадры — и что мне это так искренне нравится. Я могла сразу после съёмки сесть выбирать фотографии, тут же их обрабатывать, всё прямо на телефоне. Я будто входила в поток.

Тогда она совсем не задумывалась о реалиях профессии — ею двигали чистый интерес и восторг. Отсутствие камеры и опыта не казалось преградой. Но именно в тот момент, на пике вдохновения, всё вдруг слегка пошатнулось, столкнувшись с обычными, земными сомнениями в себе.

Уверенность в аренду

В мире, где путь в профессию принято начинать с вопроса «Какую камеру мне купить?», Азиза стартовала в фотографии с тем, что у нее было, неосознанно следуя моему любимому правилу: лучшая камера — та, что у тебя сейчас есть. Пока другие искали оправдания и копили на первую беззеркалку, Азиза действовала.

Но постепенно легкость стала исчезать. Она начала сравнивать себя с другими фотографами, телефон технически устаревал, и это все подрывало ее уверенность в себе. Чтобы соответствовать уровню, который она видела у других, Азиза стала брать камеру в аренду:

— Я недавно задумалась: почему я в 30 лет настолько финансово бестолкова? — говорила она, заливаясь от смеха. — За три года я отдала за аренду столько денег, что могла бы купить несколько фотоаппаратов.

Этот факт — отсутствие своего собственного инструмента для работы — становится постоянным поводом выступать её внутреннему критику:

— Мой самозванец был со мной изначально. Он просто меня взял за руку и повёл в эту профессию. И ведёт меня до сих пор: «Хе-хей! Что там? У тебя даже своей камеры нету? Ха-ха-ха!»

Размышляя на эту тему, она произнесла фразу, ставшую первой дверью в её мир. Тот, который я еще только начала изучать:

Когда я снова начинаю переживать, что у меня нет камеры, я стараюсь успокоить себя: зато я даю работу парню из проката. Это честный обмен. Классно же, у него работа есть, когда у тебя есть работа.

Она искренне не понимает, как накопить на камеру, и вместо этого по-настоящему радуется, что дает работу совершенно чужому человеку. Я впервые увидела человека, который так отстаивает себя перед самим собой. Азиза тут же находила оправдание на каждое обвинение внутреннего голоса.

Танцы с бубном

Как это обычно бывает, кризис в отношениях с фотографией не был односложным. Энтузиазм столкнулся не только с сомнениями в себе самой, но и с реалиями рынка.

Почти с самых первых дней Азизе оказалось сложно называть цену за свою работу. Внутри она убеждена в том, что деньги заслуживаются только потом и кровью. А поскольку фотография давалась ей легко, быстро и с огромным удовольствием, она подсознательно обнуляет ценность результата:

— Ну а что? Я ж могу час тебя поснимать, потом прийти домой, за час выбрать фотки, ещё за час их обработать. Всего-то три часа. И мне это так легко даётся, и я от этого такой кайф ловлю… И я такая: а что, я могу за это деньги брать?

Из-за этого она часто демпинговала или соглашалась на съемки с людьми, с которыми у неё нет «мэтча», просто ради выживания.

Еще одной не менее весомой проблемой стала усталость от самой роли продавца:

— Продавать услуги мне с каждым разом всё тяжелее. У меня есть бренд вязаной одежды, я занимаюсь им восемь лет, и я смертельно устала от этих вечных продаж: «Посмотрите, заметьте меня, это вам точно нужно».

За годы в бизнесе у неё сложилось ощущение, что продавать — значит навязываться. Её дело стало ассоциироваться с бесконечной «пляской с бубном» ради внимания. И хотя она до сих пор держит магазин вязаных вещей, в фотографии всё ощущается куда острее. Ведь здесь она выставляет на витрину не изделие, а саму себя — своё видение, своё чувство мира.

Я слушала её и думала о законе равноценного обмена. Кажется, что для Азизы этот баланс нарушен сразу с двух сторон. С одной — она чувствует вину за свою легкость, будто обманывает вселенную, получая деньги за удовольствие. Но есть и вторая сторона, где уже мир требует от неё непомерной платы. Ей хочется, чтобы её открытость считывали без слов, но реальность такова: прежде чем у тебя купят, нужно себя «упаковать».

Первый кризис

Первая попытка уйти из профессии была год назад. Она так запуталась в навязанных обществом и самой собой ярлыках — фотограф, предприниматель, блогер, — что просто бросила всё и в поисках себя купила билет в один конец в Таиланд. Но рай закончился внезапно: пришли новости о болезни любимой кошки. Азизе пришлось вернуться в реальность, где её ждали старые проблемы, долги и привычный круг: заработок — выгорание — долги — новый подъём. К уже имеющимся финансовым трудностям добавился ещё и кредит, взятый на поездку в Азию: 

— Я заметила, что этот год я хожу по синусоиде. То сижу на нуле, денег хватает чисто «на хлеб», то вдруг приходят силы, новые проекты, я выплываю. А потом снова падаю.

Она открыто говорила о том, что чувствует, находясь в такой ситуации:

— Это всё последствия моих выборов. Я беру за это ответственность и осознаю — я уже взрослый человек, уже всё. Хотя, возможно, есть какие-то слепые зоны, куда я не могу смотреть. И вот меня туда как котёнка, так сказать, тыкают носом, будто нужно опуститься куда-то. И каждый раз кажется, что глубина дна всё пробивается и пробивается.

В какой-то момент Азиза стала ощущать напряжение на физическом уровне. Первые месяцы после возвращения, когда начались просрочки по кредитам и звонки коллекторов, тело сковало тревогой. В панике она даже решилась пойти работать в найм, хотя последние несколько лет работала только на себя. Этот опыт стал катастрофой. Она устроилась SMM-специалистом на фестиваль:

— Я превратилась в тревожную девчонку, которая просыпается в 8 утра и в панике лезет отвечать в Директ, хотя никто меня не просил, — вспоминает Азиза. — Я понимала, что от меня зависят продажи билетов. Это давление оказалось невыносимым. И я просто сгорела.

Чтобы пояснить следующую часть нашего диалога, нужно сказать, что я познакомилась с Азизой в соцсетях — в комментариях под моим постом о творческих опорах фотографа, где она писала о «переходе от истерики к смирению»:

— Я четвертый год в этой профессии. Нестабильный доход и поиск опор — уже как стиль жизни. Сейчас как раз проживаю очередной застой и безработицу… уже просто смирение и принятие пришло, вся грусть, истерия и непонимания закончились, слава богам.

Мне захотелось узнать, что стоит за этим «смирением». Оказалось, что это результат глубокой работы с психологом. Терапия показала ей, что паника и самобичевание не помогут выплатить кредиты. Раньше каждый звонок из банка вызывал ужас, теперь же она смотрит на это иначе:

Я поняла, что долги — это временно. Даже если есть просрочка, жизнь на этом не заканчивается. Появятся деньги — отдам. Я перестала каждый раз внутренне сжиматься, когда мне напоминают о долге. Я выбрала просто жить дальше, замечать красоту вокруг, а не трястись от страха.

Этот цикл упадка и возрождения стал давно для неё привычным. Когда Азиза описывала своё текущее состояние, она сказала, что больше не боится «дна», потому что теперь знает главное:

— Сейчас я чувствую опору. Я поняла, что даже если у меня нет денег, если я в долгах — я все равно остаюсь собой. Я сама себя вытащу, как делала это уже много раз. Я приняла свои теневые стороны.

Слушая её, я поймала себя на мысли: а что если подсознательно ей нужен кризис, чтобы мобилизовать силы? Спокойная, стабильная жизнь кажется ей скучной или недостаточной для творчества. Может, она черпает энергию из преодоления того дна, о котором она говорит?

Второй шанс

В чем я точно была уверена за то короткое время, что мы общались с Азизой, так это в том, что она никогда не сидит сложа руки. После пережитой депрессии, по ее словам, у неё появилась легкая социофобия. И вместо того, чтобы закрыться дома, она пошла фотографировать людей:

— Фотография для меня всегда была как будто вспомогательным ресурсом для общения с людьми. Потому что там я всё-таки контролирую процесс, могу задавать тон. И мне очень нравилось именно это — задавать тон в том, как проходит наша съёмка.

Азиза решила дать фотографии второй шанс. Уверенности в том, что это правильно, добавили рубеж в 30 лет и давняя, так и не исполненная мечта — вернуться к танцам, которые она бросила ещё после школы. Но снова всё складывалось примерно так же: деньги от редких съёмок тут же «проедались», и на оплату занятий танцами их никогда не оставалось:

— Каждый раз я думала: «Вот сейчас получу деньги за съёмку и куплю курс Решетниковой — всего 2 000 рублей, буду танцевать каждый день!» Но деньги приходили и тут же растворялись. Я говорила себе: «Ладно, в следующий раз». И так месяц за месяцем. Замкнутый круг: я работаю, чтобы жить, а на саму жизнь — на танцы — сил и средств уже не остаётся.

Тогда Азиза попыталась найти выход, пытаясь совместить то, что может приносить доход, с тем, о чем она давно мечтала. Так родился проект «Танцевальная фототерапия». Казалось, пазл сложился. Но идеальность разбилась о старый камень преткновения — продажи:

— Я провела около пяти съёмок, две из них — для подруг, — вспоминает Азиза. — И сломалась. Я устала это продавать. Людям приходилось разжёвывать смыслы: зачем это, почему «я дерево» — этого не хватало. Для меня суть была кристально ясна, и я злилась, что другие этого не видят. Я снова почувствовала себя навязчивой и, выдохшись, отложила проект в долгий ящик.

Но Азизе жизненно был нужен выход энергии. И тогда она нашла гениальное решение — просто убрала из уравнения деньги:

— Недавно я написала знакомой, у которой своя студия: «Я страдаю, я хочу танцевать, давай договоримся». Предложила бартер: я снимаю их раз в два месяца, а взамен хожу на занятия. Она ответила: «Ты чего раньше молчала? Конечно, да!»

Теперь она танцует три раза в неделю по два часа. И именно здесь мы нащупали что-то по-настоящему важное. Её уже не пугает, что придётся «терять» в финансах, даже если она будет оплачивать аренду камеры из собственного кармана. Ведь гонорар за коммерческие съёмки уходит на счета и еду, растворяясь без следа. А здесь она получает танец — опыт, который остаётся в её теле навсегда. Я вспомнила ее слова о парне из проката и в этот момент мне стало окончательно ясно, что её истинная валюта — не рубли, а энергия и ее обмен.

Фотография без правил

Мы встретились с Азизой в точке, когда последней каплей к вопросу «уйти или остаться» стало для нее отсутствие съемок в течение месяца:

— Ну, что опять? Что нужно сделать? Я уже не знаю. По-старому я реально не хочу себя продавать — потому что мне надоело. Мне даже самой неинтересно это делать. А по-новому я пока не знаю как.

Я спросила ее, что мешает зарабатывать на фото так, чтобы хватало и на жизнь, и на мечты. Тут мы вернулись к старому знакомому — самозванцу.

Причина, по которой Азиза не чувствует уверенности в продаже своих услуг, — недостаток базовых технических знаний. Её чувство неуверенности возникает из-за того, что она снимает интуитивно, тогда как ей кажется, что рынок требует знания основ работы с оборудованием и обработкой. Её первое знакомство с техникой ограничилось коротким инструктажем в прокате: «Вот это за что отвечает, вот это за то». До сих пор она не знает названий кнопок, функций фотоаппарата и путается в объективах:

— Я открываю диафрагму так, как чувствую, а не потому что знаю правило. Мне все эти знания не важны.

Она снова придумала для себя защиту: технические знания отнимут пространство для ее чувств и творчества.

Азиза часто сравнивает себя с фотографами, которые делают идеально чистые кадры — то, что она назвала «московским» стилем, — и из-за этого обесценивает свои работы. Ей трудно продавать себя, потому что кажется, что без этих знаний она не имеет права называться профессиональным фотографом.

И тут я заметила противоречие. Она говорит, что ей не хватает знаний и поэтому она не может продавать себя дорого. Но при этом утверждает, что эти знания ей не важны:

— Когда я отвечала на вопрос, почему не могу зарабатывать, я смотрела на себя глазами общества. Этот внутренний критик так и говорит: «Ты не зарабатываешь, потому что ничего не смыслишь». Но на самом деле мне это совершенно не важно.

Попытки закрыть этот пробел не увенчались успехом. Она посещала курс повышения квалификации у фотохудожника, но вдохновилась только его энергией. Техническая часть прошла мимо нее, она не запомнила ничего и больше не открывала свои записи с занятий. 

Сейчас она работает только с естественным светом. Ей понравился опыт с импульсным светом на курсе, но самостоятельно работать с ним она так не научилась. Её план на случай сложной схемы — нанять ассистента или гафера, чтобы он сделал это за неё. Она не владеет Photoshop, ограничиваясь только цветокоррекцией на телефоне.

Отсутствие камеры, нежелание навязывать обществу свой продукт, нежелание разбираться со светом и ретушью — она буквально пытается снять с себя все навязанные ярлыки. Общество требует, чтобы фотограф был «и швец, и жнец, и на дуде игрец»: и свет выставил, и маркетинг настроил, и ретушь сделал. А она словно освобождается от всего лишнего, чтобы остаться настоящей.

В поисках Азизы

Я попросила Азизу описать её идеальную жизнь, где фотография не приносит столько боли. И её рассказ оказался не просто мечтой, а точным списком того, чего ей сейчас не хватает. В каждом «хочу» слышалось то, чего ей остро не хватает: безопасности, тишины, признания:

— Ой... какой прекрасный мир, — начала она, и голос её изменился. — Ну я представляю, что я живу в своей квартире, которую я сама себе купила на заработанные собой деньги.

Сейчас она чувствует себя уязвимой, так как живёт с мамой и часто пользуется её финансовой поддержкой. Для неё, как и многих других, собственный дом — это фундамент, возможность стоять на своих ногах. Как сейчас говорят, базовый минимум.

А еще в её идеальном мире исчезает то, что мучает её сейчас больше всего — необходимость продавать:

— Я очень расслабленно себя чувствую. Потому что знаю: мне не нужно себя продавать. Я уже в какой-то момент это сделала, и сейчас люди просто стабильно приходят. И у меня высокий ценник. Я оцениваю свою работу, не сжимаясь: «Ой, а может, это дорого?». Этого в моей голове больше нет. Я просто знаю себе цену.

Она хочет достичь такого профессионального уровня, чтобы её имя работало на неё. Ей важно не просто зарабатывать, а чувствовать благодарность людей за то, что она делает, и видеть, что им легко оплачивать её работу. Её идеальные клиенты — это те, кто, по словам Азизы, «любят жизнь, животных, путешествия… и деньги». В ее мире они — естественная часть жизни добрых людей.

— Каждый мой день сопровождает музыка. Я варю неспешно кофе, готовлю красивый завтрак с брокколи.

Это описание «медленного утра» человека, уставшего от гонки. Человека, который просто хочет иметь возможность наслаждаться процессом жизни в первую очередь.

Когда она закончила описывать этот мир, в её голосе появилась энергия:

— Меня это воодушевляет. Я уже не думаю, что я хочу бросить фотографию и пойти на кого-то работать.

Слушая, как она описывает процесс работы с людьми в своем пока еще вымышленном мире, я поймала себя на мысли, что акцент сместился с самой фотографии на терапию. Камера здесь выступала лишь как инструмент:

— Возможно, это новый формат танцевальной фототерапии. Люди приходят за уникальным опытом, чтобы раскрыть себя в движении, почувствовать своё тело и увидеть себя со стороны. Это долгий процесс: уже в беседе с человеком происходит трансформация — он становится более открытым и доверчивым ко мне. А затем начинается сам процесс фотографирования.

Судя по всему, Азиза хочет быть наставником, проводником, который помогает людям принять свое тело. И, может быть, ей тесно в рамках простого «фотографа».

Я мягко вернула её в реальность вопросом о том, что она готова сделать для этого прямо сейчас. Ответ Азизы был честным и очень заземлённым. Без громких обещаний свернуть горы, но с ясным пониманием шагов:

— Во‑первых, удержаться. Самое важное сейчас — не бросить то, что я продолжаю делать.

Для неё просто не сойти с дистанции в этот момент — уже победа. Вторым пунктом она назвала работу с самоценностью. Ей предстоит непростой разговор со своим внутренним критиком, чтобы наконец понять, сколько она действительно хочет стоить, и разрешить себе эту цифру.

И, наконец, она готова искать вдохновение.

— Может быть, попробовать снимать на плёнку. Когда со мной происходит что-то новое, это сильно меня движет вперёд.

Я знала, что следующий вопрос будет болезненным, но он слишком важен, чтобы его обойти:

— А как ты будешь это продавать? - спросила я напоследок.

— Я стану подопытным кроликом. Буду проживать этот опыт на себе и показывать его людям. На своём примере они увидят, как это работает.

И снова действие. Если что-то не работает, Азиза меняет либо ситуацию, либо своё отношение к ней. Она не станет никому ничего навязывать — просто будет жить своей жизнью и через танец показывать трансформацию, чтобы в будущем другим захотелось присоединиться. Фокус сместится с того, в чём она не чувствует себя неуверенно, на то, в чём она по-настоящему сильна.

Её путь кажется сложным — словно она пробует тысячи способов найти свой. Но благодаря честности к самой себе и постоянным попыткам понять, что для неё значит фотография, она сейчас ближе к тому, чтобы снимать так, как ей хочется, и чувствовать себя уверенно как автор. По крайней мере ближе, чем многие из тех, кто отлично разбирается в технике и умеет продвигать себя в соцсетях, но не пытается так искренне найти свой путь.