Проект Траурная Квартира
Олег Новгородов![](/file/176640da90dc9814c897a.png)
https://mrakopedia.net/wiki/Проект_Траурная_Квартира
-1-
Итак, поехали.
Что было в общем доступе. Во-первых, полторы заметки о молодом человеке, одолевшем двадцать километров шоссе со сломанной ногой, трещиной в позвоночнике и с сотрясением мозга. Его подобрал автопатруль на пересечении улицы Островитянова и Ленинского проспекта. Наркотиков и алкоголя парень не употреблял; он и от курения воздерживался. Но в ненастную ночь ему приснился кошмар, очнуться от которого бедняга не смог, даже проснувшись: ему померещился некто у изголовья кровати (проживал он один), и парнишка ломанулся в окно… С его слов – в окно второго этажа, что несколько неправдоподобно. Удар о землю не избавил его от идефикса – бежать от кого-то безликого, и не важно какой ценой.
Это проскочило в хедлайнах новостей и быстро кануло в лету. Пытливый ум нашел бы, к чему тут придраться… Но пытливые умы тем утром новостей не читали.
Во-вторых. Статейка о скандале в бюро ритуальных услуг прожила чуть дольше из-за махровой желтизны темы. «МОГИЛА МОТОЦИКЛИСТА ОСТАЛАСЬ ПУСТОЙ. Московский байкер Алексей Прахов, погибший в ДТП, не дождался похорон. Злоумышленники по поддельному гербовому свидетельству забрали труп из морга и увезли в неизвестном направлении».
Со свободными СМИ на этом всё. Дальше договоримся так: вы не спрашиваете, откуда у меня информация, а я не отвечаю. Наверняка дело вообще засекретят. Такую чертовщину всегда секретят.
В ноябре минувшего года у железнодорожной насыпи, проложенной по окраине района Опольцево, обнаружили труп мужчины. Характер прижизненных травм указывает на то, что человека избивали; он сопротивлялся и дважды произвел выстрелы из боевого пистолета. Смерть последовала от удара, нанесенного в основание черепа. Затем покойнику пытались открутить голову, резко выдергивая ее по и против часовой стрелки.
Бумажник с крупной суммой наличных остался у погибшего в кармане куртки; таким образом, нападавшие не ставили целью ограбление. Это характерно для здешнего захолустья, где словесные перепалки зачастую выливаются в акты звериной жестокости, но «наказанных» обычно не грабят. Но с середины октября одинокому пешеходу, зачем бы он ни оказался на Опольцево, местные кровавые традиции практически не угрожали. Правильнее – угроза свелась к минимуму.
Криминалисты установили, что убийство совершено не группой, а одним человеком. Ставки делались на бандита, незадолго до того удравшего из автозака, но позже его задержали в Подольске. Он признался, что надеялся затаиться в Опольцевском овраге (наслышан об этих местах), но по пути наткнулся на «шизика в шторах», и тот настолько ему не понравился, что он предпочел поискать убежище подальше от Опольцево. Чем именно не понравился, косноязычный уголовник объяснить не сумел. Переводу поддалось лишь словечко «шторы» - солнцезащитные очки.
Второй труп, по идее, фигурирующий в этой истории, не найден по сей день, а если и найден, меня об этом в известность не ставили. И не поставят.
Что касается третьего – работника пиццерии, пожилого водителя-доставщика – он умер за рулем на выезде из квартала, набрав перед этим скорость достаточную, чтобы перемахнуть через шоссе Петля и влететь в пролесок, в хлам разбив старую «Оку».
Есть и живые участники, но они наотрез отказались давать интервью и вообще разговаривать на эту тему.
В материалах дела упомянуты еще несколько фамилий – это любители урбанистической экзотики, совершающие вылазки в «готичные» районы. Таковых набралось всего четверо. Они так же видели (но издали) кого-то в огромных темных очках. Вопрос в том, был ли это убийца.
У следователя, неофициально общавшегося с этой четверкой, осталось впечатление, что ребята не договаривают главного. Он готов спорить, что с Опольцево компания возвратилась… не в полном составе. Но загруженный работой следователь не мог позволить себе новый «висяк» и не стал разбираться с подробностями вылазки.
Вернемся к первому мертвецу – тому, что расстался с жизнью подле насыпи. Ветка, по которой в семидесятые годы ходили грузовые вагоны со стройматериалами, давно выведена из эксплуатации, и не очень понятно, что там мог делать этот крепкий, хорошо тренированный мужчина с пистолетом, весьма состоятельный на вид. Про бумажник я уже упомянул. Кроме того, он имел при себе дорогой мобильный телефон «дуос» (еще две трубки, обклеенные розовыми сердечками, явно принадлежали не ему), смартфон и кейс с ноутбуком. На жестком диске ноута сохранён черновик отчета о весьма странном эксперименте…
∗ ∗ ∗
…Девятиэтажка возвышалась над районом подобно маяку. Две женщины, приехавшие первым утренним автобусом, шли прямо на нее. Несмотря на ранний час, обе ужасно устали, да еще тащили с собой набитые вещами сумки. Солнце начинало припекать, но густые кроны деревьев хранили какую-то могильную прохладу, которая не освежала – продирала морозом по коже.
Свернув за угол школы, они увидели встречающего. Он помахал им рукой.
- С добрым утром, - поздоровался агент, когда женщины приблизились. – Нормально добрались?
- Вроде вовремя, - ответила младшая из женщин, высокая и скорее тощая, чем стройная, и демонстративно сверилась со своими часами. – Ровно семь.
- Долго искали остановку, - поддакнула ее спутница, низенькая, с короткой стрижкой и в очках, похожая на ресторанную певичку. Она поставила сумку между ногами.
- Начинаем через сорок минут, - произнес агент. – Давайте повторим основные позиции договора. Вот копии – ваша, Гюльнара, и ваша, Наталья. НПК «Апейрон» гарантирует вам полную неприкосновенность и ненанесение физического вреда. НПК «Апейрон» НЕ гарантирует, что вашему психическому состоянию не будет нанесено ущерба, и предупреждает о режиме психологического эксперимента. Вы, Гюльнара Алимова и вы, Наталья Яковенко, обязуетесь не нарушать установленных правил, в том числе – не оповещать друзей и знакомых о своем местонахождении, не пользоваться средствами мобильной связи и не пытаться покинуть здание до 25-го октября сего года. Есть возражения, отказы, вопросы?
Женщины покачали головами.
- Уведомления о перечислении денежных средств обеим пришли?
Кивнули.
- Отключите, пожалуйста, телефоны, и сдайте их мне.
- А вернёте? – сверху вниз осведомилась долговязая Гюльнара.
- Разумеется. Чужого добра нам не надо. Ну, давайте сумки, и прошу за мной.
Скрипучий древний лифт поднял их на последний этаж.
- Добро пожаловать, - сказал агент, открывая новую стальную дверь. Женщины робко заглянули в прихожую. Вспученный линолеум, ободранные обои, порыжевший от влаги и курева потолок. – Ваши апартаменты. Две комнаты, кухня, санузел, балкон. – Он занес сумки в маленькую комнату. Гуля и Наталья топтались на пороге. – Мы поставили кровати, приготовили постельное белье. В холодильнике продукты на две недели, чай, кофе, посуда. Развлечений не предусмотрено, так что придумайте темы для общения. Дверь армированная, без МЧС не откроешь. Насчет пожара не беспокойтесь: проводка, коммуникации в идеальном порядке. Мы включили центральное отопление, чтобы вам не мерзнуть.
Гуля следом за мужчиной протиснулась в комнату.
- Так себе гостиница, конечно, - хихикнула она. – Ну да ладно. Я захватила с собой тапочки, - и она, наклонившись, расстегнула молнию своей сумки.
- Не торопитесь переобуваться, - велел агент. – Дело в том, что мне нужно кое-что вам показать. Пойдемте, здесь недалеко. Квартира напротив.
∗ ∗ ∗
Бог весть, какие именно теоретические выкладки легли в основу этого эксперимента, названного Проект «Траурная квартира». Налицо новый и более чем смелый подход ко всем концепциям мироустройства. Кто-то (вряд ли это был агент НПК, встретивший женщин у подъезда – он лишь удаленно отслеживал ход эксперимента) перемешал причины и следствия таким образом, что они превратились в бессистемный и пугающий коллаж. Всё равно как футбольный мяч, вместо чтобы отлететь от паса, укусил игрока за ногу. Наверняка проекту предшествовало длительное изучение суеверий, процветающих в глухих деревнях, слухов, легенд, сортировка их на реальные и полностью вымышленные… И денег в это вложено немало, чего стоят одни командировки, да и подбор идеальных кандидатов в подопытные должен был влететь в копеечку.
Сперва я был уверен, что устроители эксперимента оборудовали подъезд системами видеонаблюдения, а в квартиру внедрили «жучки» прослушки. Но, скорее всего, этого они не могли себе позволить. Условия, именуемые в протоколе «инициирующими», требовали предельного сходства с естественными. То есть никаких посторонних взглядов, никакой техники. Если и смонтировали камеры, то на улице, но записей с них я не видел. Здесь как в лаборатории: посторонняя бактерия в пробирке – опыт насмарку.
А «посторонней бактерией» оказался курьер из пиццерии, попавший не в то время и не в то место.
Я всё пытаюсь представить себе, как это происходило. Как неумолимо нагнеталась в квартире атмосфера напряжения, ожидания беды… Полагаю, что первый страх они испытали, вернувшись со своей короткой экскурсии «к соседу», после которой агент попрощался с ними и закрыл дверь на два замка…
-2-
Пока Наталья стояла на балконе с сигаретой, обозревая окрестности, некурящая Гуля заваривала чай по какому-то восточному рецепту.
Презрев двадцатилетнюю разницу в возрасте, они быстро нашли общий язык. Обе увлекались эзотерикой, нетрадиционной медициной и заводили анкеты на сайтах знакомств. Обе не стрессоустойчивы, сверх меры впечатлительны; та и другая пробовали себя в творчестве, но больших успехов не достигли. Гуля имела на счету попытку самоубийства; Наталья по сфабрикованному уголовному делу провела полгода в исправительно-трудовой колонии, где обзавелась погонялом Натаха-приблуда; от нее ушел муж, а сама она, по ее выражению, превратилась в моральную развалину. Гуля замужем пока не была и в роли чьей-то жены себя даже не видела.
- Наташ, куда балкон выходит? – спросила Гуля, когда напарница вернулась.
- На лесопосадку, - вздохнула Наталья, протирая очки салфеткой. – Тропинку видно, гаражи, дальше шоссе это дебильное, как его…
- Петля.
- Угу. А за ним еще лес.
- И оба окна туда же?
- Ну да.
- Здоровски! – Гуля накрыла кружки блюдцами и присела к столу. На кухне было тесновато. – Как выбираться будем, если что?
- Не знаю. Если что, нам с тобой того… - Наталья жестом изобразила перерезание горла. – Я с балкона сигать не собираюсь. Я вообще больше на него не пойду.
- Почему?
- По-моему, он еле держится. Ветер посильнее дунет – сорвет.
Они помолчали, думая об одном и том же.
- Людей не видала? – грустно спросила Гуля.
- Ни-ко-го. И мы никогошеньки не видели, пока перлись с остановки. И в автобусе с нами никого не было. Давай смотреть правде в глаза, Гулечка. Мы с тобой сидим в чертовом расселенном доме на окраине чертова расселенного района. В квартире, где спилось до смерти не одно поколение алкашей.
- Но он-то не спился? – Гуля мотнула головой в сторону прихожей. Их, сидящих на кухне, отделяли от входной двери две комнаты, и это радовало. Огорчало, что ванная-туалет располагались рядом с дверью.
- Нет, - дрогнувшим голосом ответила Наталья и нервно взъерошила свою короткую челку. – Он не спился.
- Как думаешь, он настоящий?
- Да. Он настоящий. Я плечо пощупала – стылый, как ледышка. Агент сказал – ну, сама слышала – это байкер. Врезался на полной скорости в отбойник, потом кинуло под иномару в левом ряду. Как по левым рядам гоняют, небось сама видела. Он весь шитый. И еще. Они его не бальзамировали. Он тухнет изнутри, если понимаешь, о чем я.
- Тухнет… изнутри? – сглотнула Гуля.
- Ты запашок не учуяла, не?
- Я же с насморком. – Гуля хлюпнула носом.
- Странно, должно было прошибить. По ходу, ему уже третий день идёт, или четвертый. За две недели сгниет до костей. Надеюсь, нас туда больше не поведут.
Несколько секунд они сидели тихо и прислушивались к доносящимся извне звукам. Но только лампа потрескивала на лестничной площадке.
- Вещички-то из квартиры не вынесли, - сказала Гуля. – Почему, интересно?
- А тебе не пофиг? Может, кого-то из хозяев наших хата. Хотя, нет, больно всё дешевое и старое. Трюмо и то заплесневело.
- Давай пить чай. Господи боже. А мне ведь еще надо в туалет!
- Ну так и что? Пять шагов сделать не можешь? Дверь-то бронированная… Да и душ когда-то надо будет принять.
- Дверь бронированная, - согласилась Гуля, меланхолично кроша в тарелку бисквит. – Проблема в том, что на ней нет ни щеколды, ни цепочки. И ключей у нас нет. А кто-то может открыть ее снаружи.
- Твою мать-то, Гюльнара! – воскликнула Наталья. – Себя накручиваешь, и у меня сейчас тоже кондрашка начнется. Естественно, ее откроют снаружи! В контракте так и написано: эксперимент прекращается по истечении срока в четырнадцать дней. Ее просто обязаны открыть. Блин! – она вскочила и ринулась на балкон с сигаретами.
Гуля крадучись прошмыгнула в туалет. Чаю ей уже не хотелось.
∗ ∗ ∗
Срок в две недели приняли за оптимально целесообразный. За это время эксперименту полагалось либо увенчаться успехом, либо провалиться и показать полную несостоятельность теоретической базы. Однако в протоколе записано, что «стадия номер один» наступила в расчетный период – между двумя и тремя часами ночи первых суток. Судя по некоторым ремаркам автора отчета, в идеале планировалось, что проект «Траурная квартира» даст свои результаты в 72 часа.
Самое главное – они безупречно правильно расставили компоненты, потребные для «инициации».
∗ ∗ ∗
Наталье безбожно хотелось на боковую, но она побаивалась ложиться. Потому что Гулю наверняка тоже сморит, и… Что – и? И ну его в баню, лучше накачаться кофеем. Эти уроды не только телевизора им не оставили, но и спиртное наотрез запретили. Мужик перед уходом спецом обшмонал их багаж. Деликатный, как жопа, извинился, но шмонал профессионально: не иначе вертухай бывший. А сейчас бы хлопнуть рюмочку…
- Наташ, давай по чесноку, - предложила Гуля. – Ты как считаешь, на кой нас тут закрыли, да еще подселили по соседству убившегося байкера?
Наташа прицокнула языком. Рассуждать контрактом не запрещалось, почему бы и не? А то сидят как на поминках и друг на друга зевают.
- Они ждут, пока мы свихнемся, - наконец, выдала она версию. – То есть, сколько у нас это займет. Ну, чтобы крыша совсем протекла. Нас развели как лохушек. Свои гонорары мы потратить не сможем, потому что после эксперимента нас признают недееспособными.
- В дурку упекут?
- Как вариант.
Гуля обдумала этот вариант.
- Не, Наталь, ты чего-то перегибаешь. Вот зачем кому-то знать, через сколько мы свихнемся? Небось, такие опыты уже сто раз ставились!
- Ты себе противоречишь, - устало возразила Наталья. – Если это незачем знать, то и опыты ставить незачем, так?
- Ну, так, - нехотя согласилась Гуля.
- К тому же, сам по себе эксперимент уж больно специфический. Сомневаюсь, что он может иметь какое-то научное значение.
- А куда этот подевался? Ну, агент?
- Он мне не отчитывался, - огрызнулась Наталья. – Но вот хочешь верь, хочешь нет – задницей чую, сейчас он отсюда далеко. Мы здесь одни. Сечешь фишку?
- Не-ет, - соврала Гуля. Фишку-то она секла, но ей опять нужно было в туалет, а при мысли о том, чтобы приблизиться к двери, пусть и бронированной хоть в десять слоев, ноги делались как ватные.
- Одни. Втроем. Ты, я и байкер. Вся клюква в этом. Любовный треугольних, блин. Что это значит, я не догоняю. Налей водички в чайник, будь любезна.
Замерев на секунду, Гуля вновь вслушалась в звуки. Но единственным, хотя и весьма отчетливым, звуком была истерическая нотка в голосе Натальи.
-3-
Ночь они пересидели на кухне, пытаясь отвлечься «светской беседой». Наталья поведала о том, как ее тормознули гаишники, когда она, выпив на корпоративе банку яги, ехала домой. Не бросать же новенькую «ласточку» на неохраняемой парковке. Прав ее лишили полюбасу, но главная неприятность подстерегала на посту ГАИ, где мент в штатском вытряхнул на стол ее сумочку, и, порывшись в косметике, показал оторопевшей «гражданке Яковенко» пакетик с белым порошком. Наталья принялась вопить, что это – не ее, но мент посоветовал ей заткнуться и писать чистосердечное, а то будет хуже. Мгновенно протрезвевшая Наталья смекнула, что попала под рейд, и навесить на нее могут столько всего, что остаток жизни она проведет за решеткой. На суде ей припаяли четыре года, а выпустили по амнистии за примерное поведение.
Гуля, которая не могла похвастаться столь же насыщенной биографией, рассказала, что вскрывать себе вены – полная хрень, и что в больнице суицидников вообще за людей не держат. Диалог неуклонно скатывался именно туда, куда подругам по несчастью совсем не хотелось, но за окнами уже светало. К семи утра женщины едва не падали с табуреток, и к половине восьмого всё же отважились лечь спать.
(В протоколе интервал с семи до трех часов охарактеризован как «понижение амплитуды». Похоже, какие-то приборы всё же применялись, замерители магнитно-резонансных колебаний или что-то вроде. Скорее, с накопителями данных, не передающих результаты измерений напрямую, а предназначенных для последующего анализа. Обмен данными в режиме реального времени нарушил бы чистоту эксперимента).
Очевидно, что в первый раз разговор свернул в опасное русло с наступлением сумерек следующего дня.
∗ ∗ ∗
- Ты не помнишь, на лестнице свет есть, нет? – спросила Гуля. Она делала бутерброды с сыром на двоих, хотя аппетита ни у нее, ни у Натальи не было. Мелькнула мысль, что все испробованные Натальей диеты – фигня в сравнении с ЭТИМ.
- Там же лампада длинная, люминесцент как бы. А что?
- Давай в глазок посмотрим?
- А глазка нет! – злорадно ответила Наталья. – И вообще, уймись уже. Ты что – сама себе репортер?
Гуля осторожно выглянула в прихожую и убедилась, что напарница не врет. Глазка у двери не было.
- Ну, там есть скважина для ключа, - пробормотала она.
- Я в нее смотреть не буду, и тебе запрещаю, - отрезала Наталья. – Чего проще – ткнуть в скважину гвоздем. Останешься без глаза, а здесь даже йода нету.
- Наташ, ну неужели ты серьезно думаешь, что кто-то караулит за дверью, чтобы сунуть в замок гвоздем? – Гуля чуть не обрезалась ножом и пискнула: «Ой». – Какой в этом смысл?
- Давай так, Гулечка. Я запарилась искать смысл, и единственное, на что я надеюсь – что проживу эти две недели, то есть тринадцать дней уже, и уберусь отсюда в здравом уме и твердой памяти. Какой смысл запирать нас в десяти шагах от морга на дому? Твои предположения?
- А знаешь, - Гуля надкусила бутерброд, несколько секунд сосредоточенно жевала. – А знаешь, тут какое-то неравноправие, чтобы не сказать хуже. Нас-то он запер. А байкера – нет.
Наталья всплеснула руками.
- Мария Магдалина, заступница всех убогих! – воскликнула она. – Гулька! Знай я, что ты такая… сказочница, я бы запросила полтос сверху! На что ты сейчас пытаешься намекнуть?!
- Ни на что, - упрямо пробубнила Гуля. – Я ни на что не пытаюсь намекнуть. То есть, я намекаю на другое. Агент на два оборота замки запирал, верно?
- Верно. На два. Мне ли не сосчитать – наслушалась в СИЗО этих оборотов.
- Ну вот. А если сделать один оборот туда, да один обратно, и так же со вторым замком, то получается что? – Ветер зашуршал ветвями деревьев на задворке, и Гуля, поперхнувшись, вытаращенными глазами уставилась на окно. – И получается, - она сглотнула, - что мы с тобой сидим тут, совсем не запертые. Свободные, как птицы. И можем идти куда угодно. Хоть байкера отпевать. Тем более, по контракту это позволено. Что скажешь?
- Скажу, что вляпались мы с тобой в дерьмо по самые твои клипсы, - буркнула Наталья.
∗ ∗ ∗
На цыпочках, крепко держась за руки, женщины прошли через прихожую и остановились возле двери. Сердце у каждой колотилось так, словно вот-вот могло выпрыгнуть и ускакать по полу.
- Наверное, зря мы это, - прошептала Гуля. – Наташ, не надо, Наташ…
- Я только попробую, - зашипела Наталья, и, вырвав свою ладонь из судорожно вцепившихся пальцев Гули, положила ее на ручку двери.
Оставалось опустить ее вниз и толкнуть дверь от себя. Но Наталья не сделала ни того, ни другого.
- Черте что… - пролепетала она и попятилась. Гуля шарахнулась мимо нее обратно в кухню.
∗ ∗ ∗
- Во запутка! – сказала Наталья. – Мы заперты или нет? Вот всё, что я хочу знать. Но я хочу знать это наверняка.
- Зачем тебе это знать? – уныло осведомилась Гуля, промокая рот салфеткой. Только что она выкурила первую в своей жизни сигарету и едва успела добежать до унитаза: ее вырвало.
- Затем. Мне что, повторить всё заново? Мы в расселенной части города. Без охраны. Без даже вшивого газового баллончика. Ты не заначила? Вот и я нет. Мне просто страшно, вдруг сюда какие-нибудь отморозки толпой завалят? Увидят окна освещенные, ну и наведаются на огонек. Учти, я групповухой не увлекаюсь.
- Но по контракту нам ведь гарантирована неприкосновенность…
- Я ни хрена не верю их гарантиям. Давай припрем дверь столом.
- Давай. А еду на чем готовить?
- На полу.
- Неудобно. Да и стол этот… как перышко легкий, хлипкий. Ножки шатаются. Толку никакого.
- Точно. Тогда давай припрем кроватью. Уж спать-то на полу вполне удобно, отвечаю.
- Да, но… Мы не можем ничего припереть. Дверь-то открывается наружу!
Наталья со свистом выдохнула сквозь зубы воздух.
- Я заметила, что наружу! Если она вообще открывается. Завязывай нудить и помоги мне вытащить из комнаты кровать. Обе кровати! Они тяжелые. Какая-никакая, а защита. Успеем позвать на помощь, если что… - Наталья осеклась, перехватив исполненный безнадежности Гулин взгляд. Да, действительно. Позвать на помощь. Она сделала уже ходок двадцать на балкон (наплевав на его аварийное состояние), и не видела внизу ни единой живой души. Хоть обкричись – никто не услышит. Всё продумано до мелочей. Что бы ни настигло их в этой квартире на девятом этаже панельной расселенки – оно настигнет только ИХ.
Наталья сняла очки, повертела их в руке и надела обратно.
- Кажется, я всё поняла, - сообщила она. – Нас тестируют на барьер страха, ясно? Дверь может быть закрыта, может быть открыта, никакой разницы. Просто мы сами носу отсюда не высунем.
- Как это?
- Да вот так. Никто же ведь не может знать наверняка, вдруг ты замки шпилькой вскрывать умеешь? Или я, я ж вообще уголовница по понятиям. Но замки ни при чем. Главный замок – в нас самих. Мы сами себя заперли. От страха.
∗ ∗ ∗
Отрезок времени с полуночи до четырех в протоколе помечен как «Скачок амплитуды» (с тремя восклицательными знаками). Безымянный контролер (его личность не установлена; свои обязанности он выполнял полностью экипированным, но без документов либо именно их забрали с трупа) пишет о «предвестьях», сопровождающих амплитудное возрастание, и о том, что предварительный график выдерживается без погрешностей.
«Происходит отстройка подсознания от знаний, опыта и логики. Перелом состоится в ближайшие часы, но, возможно, это займет неполные сутки. Ожидание событий явственно превалирует над здравым смыслом».