Продолжение рассказа
Прокотикофф
В-третьих, муж постоянно спотыкается. И нет, не потому что он кривоногий и хромой. Просто почему-то коты внезапно оказываются под ногами именно у него. О том, что он напоролся на кота в очередной раз, я узнаю по одновременным выкрикам:
— Да твою мать! М-м-м-м-мя-а-а-а-а-а! Да сколько можно!
Мне иногда даже кажется, что коты устраивают дежурство, чья очередь мотыляться под ногами.
Недавно я выскочила в очередной раз из комнаты на слаженное двухголосье и увидела, как Зёма со страдальческой мордой уползает в прихожую, подволакивая заднюю лапу.
— Ты ему лапу повредил! — заламывая руки, возопила я.
— Я ему на хвост наступил ваще! — с праведным возмущением возопил супруг. — Зёма!!!
Зёма не возопил. Оглянувшись, он столкнулся взглядом с моим мужем, слегка вздрогнул и ушёл в дверь нормальным шагом. Артист, мать его…
В-четвертых, лотки. Как любой мужчина, муж считает туалет некоторым симбиозом рабочего кабинета и игровой комнаты. Поэтому любит посидеть там дольше необходимого в обнимку с телефоном. Коты тоже любят эту территорию. Поэтому в девяти раз из десяти при открывании двери мужу навстречу с ошалелыми глазами выдирается кто-то из троицы. Не знаю, чем объяснить такое совпадение, но я вхожу в туалет спокойно — внутри никого нет. Я объясняю это удивительным совпадением жизненных ритмов котов и моего мужа.
— Понимаешь, они даже дышат, как ты! — вдохновенно доношу я свою теорию до возмущённого супруга. — Они тебя обожают!
— Сволочи, — не проникнувшись, резюмирует муж.
Но теперь перед тем как открыть дверь,он в туалет стучит! Предупреждает о визите.
— А то вдруг у них от неожиданности понос случится, — язвит он.
А на днях он открыл дверь и вдруг закрыл её обратно.
— Ты чего? — удивилась я. — Передумал?
— Нет, — ехидно сказал супруг. — Там Зёма! Если я зайду, он рванёт и по пути обделается. Я уж подожду!
Вообще-то да, Зёму на лотке мы стараемся не беспокоить. Он натура трепетная, мало ли что.
Я объясняю возмущение мужа котами тем, что он на них обижается. Да-да. Обижается, что коты его боятся. Причём боятся картинно, показательно, с реверансами и вытаращенными глазами. Ну ладно, Мотя не в счёт. Стёпа боится так: идёт себе в комнату и вдруг видит там ЕГО. Вздрагивает, останавливается и садится на пороге.
— Стёпа, чё опять-то?! — сердится муж.
Стёпа ещё раз вздрагивает и пятится. Потом вздыхает и входит-таки в комнату по стеночке. Сделав максимально широкую дугу, огибает место дислокации мужа и уходит ему за спину. После чего укладывается… под бок страшному мужу. Но спиной. Он не видит угрозы — значит, угрозы нет.
Зёма боится ещё хуже. Когда он входит в комнату, муж перестаёт даже дышать. Зёма растопыривает глаза и не мигая, приседая на каждом шаге, движется в сторону мужа. Моего мужа, разумеется. У Зёмы же нет мужа. Доприседав вплотную, он, дрожа как осиновый лист, и не сводя глаз с лица человека, медленно ложится мужу на вытянутые ноги. Муж старается не смотреть и не шевелиться. И осторожно начинает дышать. Дышать громко нельзя — Зёма испугается, побежит, завязнет когтём в штанине или даже в ноге.
Этот дурдом может продолжаться до тех пор, пока идёт интересный фильм. Или до рекламы.
— Убери Зёму, — шёпотом говорит муж. — Мне надо встать.
Сам он это не делает, потому что непременно повторится сценарий со штаниной или даже ногой. С ногой особенно неприятно.
…Ночь. Муж тяжко вздыхает.
— Ты чего? — озабочиваюсь я. — Болит что-то?
— Нет… Я в туалет хочу!
— Ну так иди.
— Не могу, — опять язвительно шепчет муж. — Там жрёт кто-то! Зёма, поди. Я встану — опять истерика. Нет уж, я подожду, пока догрызёт!
И правда, в ночи раздаётся хруст возле миски. Зёма, как «тать в нощи», оприходует все миски. Хруст будит Стёпу, следом подтягивается и Мотя. Мотя начинает громко лакать, плескаться водой и вообще чувствует прилив сил.
— Нет, это уже ни в какие ворота! — шипит муж и встаёт.
Зёма мелким дробным топотом прячется под кровать, Стёпа гулко скачет в комнату сына. Я всех узнаю по шагам… Где же Мотя?!
— А х ты жжж… Сссс… — ага. Муж споткнулся о Мотю.
Все на месте, всё в порядке. Можно и спать.
Автор: Прокотикофф