Продолжение рассказа
Алёна Слюсаренко
Нет, ей было интересно другое...
«Куда бы сегодня заглянуть? — размышляла она. — Вчера алкоголиков крушила, на прошлой неделе у меня были яжемамки и огородники. Ну, нынче можно и по собачникам вдарить!»
Она потирала руки, щелкала клавишами и распахивала ногой виртуальную дверь в группу зоозащитников.
«Что у нас тут сегодня? — пробегала она глазами сообщения. — Ути-пути! Сю-сю-сю. Хвастаются! Аж читать тошно: „Посмотрите, как Белочка устроилась на новом месте. Как ей идет новый комбинезончик“. Блаженные. Сейчас мы вам врежем по самое некуда...»
— Это Белочка? — пальцы Маргариты Петровны выстукивали по клавиатуре. — На швабру облезлую больше похожа.
А вы, чем блоховозов под хвостом целовать, лучше бы детишкам в детдоме помогли, ну, или инвалидам. Можно даже детишкам-инвалидам!
Не то чтобы Маргарите Петровне было жаль этих самых несчастных детей. Просто так обычная злоба выглядела почти убедительно. И даже назидательно.
Она подождала – отвечать ей никто не торопился. Ладно, она попозже зайдет. Не проснулись, видать, еще добрые собачники.
А пока в «Кошкин дом» можно заскочить. Облезлых кошаков виртуальной палкой потыкать. А заодно и им сочувствующих...
Фотография новичка со слезливыми просьбами о помощи была отвратительна. Страшный черный кот, тощий, как рыбий скелетик, облезлый да еще и с порванным ухом.
«Нашему Трубочисту необходимо лечение. А еще он очень хочет домой», — привычно канючило объявление.
«Сейчас я вам помогу!» — злорадно подумала Маргарита Петровна.
Собралась было с мыслями и... Вдруг зависла над клавиатурой. Что это с ней? Ведь хорошая фраза родилась в мозгу. Эдакий ядовитый экспромт.
Куда же он делся? И почему она вместо того, чтобы обвинять и издеваться, смотрит на фотографию Трубочиста, словно взгляд приклеился?
*****
— Ритулька, смотри, какой котишка славный! — память откуда-то выудила поблекшее воспоминание: мама стоит перед юной Маргаритой и протягивает ей черного, будто уголек, котенка.
— Мама, ну он же черный. Говорят, черные кошки к несчастью, — улыбается в ответ Рита.
А сама уже тянет руки к пушистому зеленоглазому чуду. Рита не верит в предрассудки. Она любит кошек. И маму любит. И весь мир...
Уголек растет, ловит мышей в их деревенском доме. Приносит их маме. Гордый тем, что он добытчик! Мама боится мышей, даже дохлых. Но неизменно хвалит кота:
— Молодец, охотник! Давай-ка я тебя сметаной угощу. Заслужил.
Рита хихикает, потом заворачивает Уголькову добычу в пакет и выбрасывает.
— Только чтобы Уголек не видел, — просит мама. — А то он обидится.
Мама верит, что кот может обидеться, и Рита тоже верит – Уголек очень умный и все понимает...
Время торопливо. Вот и Рита выросла, ей тесно в деревне. Она должна покорить город, добиться чего-то значительного. Она сама еще не знает – чего.
Сначала институт надо окончить, а потом уж и великие свершения себя ждать не заставят.
Уголек остается с мамой.
— Я буду часто приезжать, а пока меня нет, ты заботься о ней, — шутливо велит Рита перед отъездом и целует кнопку его носа.
Угольку это не нравится, но он терпит. Понимает, что предстоит разлука. Скорее всего, долгая. Он это чувствует. Он ведь кот...
Учеба отнимает много сил, а еще любовь. Да, у Риты она случилась. Такая огромная, что заняла сердце целиком.
К маме получается ездить все реже и реже. Но та не жалуется. Наверняка понимает. Должна понимать...
Наконец институт позади. Еле-еле получилось доскрипеть до окончания. Хорошо, что вовсе не вышибли.
А все он, Володька. Закружил голову, подарил крылья. Вот Рита и летала, словно бабочка-однодневка, забыв про свои наполеоновские планы.
Зачем они? Рита не хочет быть Наполеоном, она хочет быть Володькиной женой. Варить ему борщи или что там положено варить. Хочет гладить белоснежные рубашки и черные «серьезные» костюмы. Ждать его с работы...
Родить ребенка, в конце концов! А большего-то и не надо. Женское счастье на самом деле такое простое и бесхитростное.
Но что-то Володька не торопится с предложением. А она ждет, ждет и ждет...
Дождалась! Он сделал предложение. Вот только не Рите.
А совсем другой. Породистой, словно скаковая лошадь. Причем из хорошей конюшни. Там все по высшему разряду. Родители какие-то небожители. Папа – дипломат. Мама – переводчик при нем.
На что Рита вообще рассчитывала? Ей ведь и подружки говорили, что Володька никогда на такой, как она, не женится.
Но нет, Рита не верила. Завидуют! Со всеми переругалась из-за этого.
Даже с мамой. А она ведь только заикнулась:
— Ритулька, ты в нем уверена?
— Да что вы все лезете? — Рита тогда завелась с пол-оборота. — Любит он меня! Понятно? Любит. И все у нас будет! Понятно?!
Дверью тогда так хлопнула, что чуть Уголька не зашибла, еле отскочить успел.
И с тех пор долго домой не появлялась...
Сначала злилась, а потом стыдно было. За то, что оказалась мама права. Да все оказались правы. Одна Рита – влюбленная дурочка. Поиграли с ней, сердце вдребезги расколошматили и выбросили...
В работу с макушкой нырнула. Топала широкими шагами по карьерным ступеням. И вот она уже директор универмага. В кресло кожаное уселась, кабинет начальственным взглядом обвела. Добилась-таки высот! Достигла!
«А дальше что? — прокатилась в голове мысль. — Сидеть в этом кресле пожизненно? Руководить, стервенеть потихоньку, замерзать душой?»
И откуда-то взялись слезы. Никто их не звал и не ждал. Сами нашли дорогу. Из глаз на ресницы, размывая французскую тушь, потом черными дорожками по щекам, а оттуда – на богатый директорский стол.
«Только бы никто не явился поздравлять. Совсем тетка расклеилась. Лечить нервишки надо. К маме съездить, помириться. Отдохнуть наконец, воздухом свежим подышать. Кота погладить».
И ведь поехала спустя месяц. Тряслась в купейном вагоне и мечтала:
«Маму к себе заберу. Дом продадим. Нечего ей в деревне киснуть».
Но все знают, куда ведет дорога, выстланная благими намерениями...
Поругались они еще крепче, чем прежде. И кот стал последней каплей, переполнившей море.
— Не поеду! — уперлась мама. — Здесь мой дом. Да и твой тоже, Ритулька. Так что лучше ты приезжай почаще. А мы с Угольком тебя встречать будем, радоваться.
— Да что я здесь забыла-то? И тебя не понимаю... Знакомых, почитай, почти не осталось. Кто в город подался, кто помер. А ты здесь прямо вросла.
Чего тебя держит-то? Хозяйства особого нет: кур десяток, да коза-старушка. Раздадим, и дело с концом.
— У меня еще Уголек, — как-то виновато улыбнулась мама.
— А что Уголек-то? В город его заберем. Он же не коза!
— Старенький он уже. Здесь привык, как и я.
— То есть ты хочешь остаться, чтобы коту нервы не делать? Мама, а ты более глупую отговорку придумать не могла? Не хочешь его в город тащить – не проблема. Оставь кому-нибудь...
— Да ты что? — мама аж за сердце схватилась. — Он же мне родной! Вот ты на меня когда обиделась, так он знаешь как меня жалел?
На колени заберется и мурчит-уговаривает: «Не плачь, одумается Рита наша»! И ночью рядышком ложился обязательно. Половину печалей моих себе забирал.
— Ну ты уж совсем, мама! Раньше во всякую чепуху вроде не верила, а с возрастом начала! Ну, какой родной? Это же просто кот!
— Не поеду!
— И черт с вами! Сидите тут вдвоем. Хорошая компания: сумасшедшая бабка и черный старый котяра!
В очередной раз Рита хлопнула дверью тогда! Разозлилась, разбуянилась. А потом об этом жалела, только поздно было...
В следующий раз приехала она уже на мамины похороны. Уголька к тому моменту давно в живых не было.
«Одна мама умерла! — думала Маргарита Петровна. — Совсем одна. Даже без кота!»
И понимать это было так больно, что она нашла лазейку. Глупую, детскую и нелепую:
«Чертов кот, все из-за него! Мать увезти в город помешал, так хоть бы пожил подольше, чтобы не вот так...»
Наверное, с тех пор она возненавидела кошек, потом собак, людей. Всех!
«Никто не виноват, Маргарита, никто, кроме тебя самой», — иногда прорывался голос разума.
Но она научилась его не слушать. Легче ненавидеть весь мир, чем признать свою вину и пытаться кого-то любить...
Она доработала до пенсии и ушла на покой. Оставаться дальше начальником не хотелось. Знала Маргарита Петровна, как относятся к ней подчиненные. Ненавидят, боятся, кости моют. Да и было за что!
Всем она нервы измотала. Кого до слез руганью своей довела, кому отпуск не дала, кого премии лишила.
Да и уходя заявила:
«Радуйтесь, бездельничайте. А я от вас, остолопов, наконец отдохну!»
Отдохнет она... Тошно одной, плохо. Злобу свою девать некуда. Вот и дурит: пакостит в интернете, словно подросток прыщавый. И ведь находит своим пакостям оправдание:
«Я не просто так тут распаляюсь. Жизни дураков учу!»
И вот сегодня что-то сломалось...
*****
Маргарита Петровна смотрела на фотографию кота и не могла написать ни строчки.
«Что, стыдно стало, змеюка старая? — внутренний голос был жесток. — Мать вспомнила? Поздно. Всю жизнь ты отравила и другим, и себе самой. Так тебе и надо!
Чего замерла-то? Иди в другую группу гадости пиши, раз в этой не получается».
Она выключила компьютер. На душе было паршиво.
«Меняться поздно, по-прежнему жить противно. Что же делать-то теперь? Эх, опять черный кот мне всю жизнь раскурочил!» — размышляла Маргарита Петровна.
А ночью ей приснился сон. Мама сидела на лавочке под окошком их деревенского дома. Рядом пристроился Уголек.
— Последний шанс, Ритулька, стать хорошим человеком, — погрозила мать пальцем. — Обещай, что не упустишь.
— Обещаю, мама, — прошептала Маргарита Петровна.
Уголек мяукнул и строго посмотрел на нее. Два зеленых кошачьих глаза становились больше и больше, пока не заполнили собой все...
И она проснулась. В голове царил полный порядок, мысли встали на места.
*****
Зима явилась седой, безрадостной старухой. Развезла стылую грязь и темень. Самое время хандрить!
Но Маргарите Петровне не хандрилось, в интернет тоже больше не тянуло. Хоть она и завела себе новый аккаунт, не испачканный злобой и желчью.
— Трубочист, пойдем завтракать, — позвала она.
Черный кот потянулся, выпустил коготки, улыбнулся ей зелеными щелочками глаз.
— Ох ты, хитрый лентяй. Слезай давай с кровати.
Кот спрыгнул, муркнул, потерся о ее ноги.
Как же хорошо, что она забрала его. Пусть не без приключений, но это был последний бой в ее жизни.
— У вас же возраст! — бестактно заявила девушка-волонтер, когда Маргарита Петровна однажды утром явилась в приют.
— И что? Мне ведь не сто лет!
— А еще, у нас так не принято, — девушка решила строго следовать правилам. — Нужно заполнить анкету, дождаться, чтобы ее одобрили, потом приехать знакомиться, а уже потом...
— Девушка, милая, я уже приехала. Ну хотите, я вам пять анкет заполню, — взмолилась Маргарита Петровна.
— Нет, так нельзя!
Маргарита Петровна уже была готова уговаривать, умолять, угрожать, если придется. Она не уйдет без кота. Он ее последний шанс!
— Верочка, что тут у вас? — пожилой мужчина как-то незаметно возник за их спинами.
— Да вот, Илья Иванович, за Трубочистом приехали. Без анкеты, без созвона! Я говорю, что так нельзя, а она...
— Идите, Верочка, я все решу, — Илья Иванович взял Маргариту Петровну под локоть.
Она испугалась, что ее сейчас выставят из приюта. Но он повел ее в маленькую комнатушку, усадил на стул, а сам устроился за столом.
— Верочка, конечно, права, и так действительно нельзя. Но я, как директор этого заведения, имею право принимать нестандартные решения, если требуется.
— Вы понимаете, я в этого кота влюбилась прямо по фотографии. Увидела и погибла, — заторопилась Маргарита Петровна. — Я и про анкету знала, и про знакомство...
Просто боялась, что, пока суть да дело, его кто-нибудь другой заберет. А он мой! Я вот прямо через монитор это почувствовала. И примчалась.
— Ваш, говорите? Ну тогда пойдемте знакомиться. Если Трубочист признает, что он действительно ваш, уедете домой вместе.
И он отвел ее к Трубочисту. Как же она боялась, даже на свидание с Вовкой в молодости с меньшим трепетом ходила. Боялась и, в то же время, верила...
Трубочист ее признал! Он подошел, тронул носом ее руку, заглянул в глаза. Она несмело прошлась рукой по его худющей спине. И он затарахтел, заходил туда-сюда, поддевая ее ладонь головой.
— Годится, — кивнул Илья Петрович. — Убедили. Он у нас мужчина в возрасте, не котенок несмышленый. Его ощущениям можно верить. Будьте счастливы оба.
— Обязательно, — пообещала Маргарита Петровна.
И не обманула. Они действительно счастливы, каждый день. Пусть погода шалит, пусть время мчится. Для счастья все это неважно. Оно просто приходит, когда его очень ждут.
Автор: АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО