Продолжение рассказа
Акварель жизни
- Дааа, бабуля, спасибо тебе, что простила меня и научила уму-разуму, - думал Степан, глядя уже на холмик могилы, на которую положили односельчане много полевых цветов.
После поминок Степан забрал родителей и уехали все в город, дом бабушки сиротливо смотрел им вслед пустыми окнами.
На летние каникулы Степку привозили родители в деревню к бабушке Клаве и деду Ивану. По соседству с ними жил Колька, друг его, вместе носились по деревне на великах, бегали на речку купаться, находили себе разные забавы и занятия. Однажды бабушка попросила Степку сходить за хлебом в магазин, тот позвал друга.
Клавдия Петровна смотрела в окно, поджидая внука с хлебом из магазина и увидела, как Степка и Колька пинали сумку, заботливо сшитую из ткани, в которой лежала буханка хлеба. Хлеб из сумки выпал, Колька поддал её ногой, а внук добавил. У бабушки даже дыхание перехватило от этого зрелища.
- Ах, ты негодник, - вырвалось у неё из груди, пытаясь быстро выскочить из дома, но получилось, как всегда медленно, да еще ком в груди застрял.
Клавдия Петровна во дворе смотрела на своего внука и хотела отвесить таких тумаков ему, чтобы он запомнил на всю жизнь, но рука не поднялась. К ребятам она подошла с открытым ртом, хватая воздух, с трудом произнесла:
- Да что же вы делаете, ироды? Это же хлебушек! Это же святое, ну как же так, - она опустилась на колени и поднимая хлеб, заплакала, а дети остолбенели.
Она медленно поднялась с грязной буханкой в руках и еле поплелась домой, тяжело поднимаясь на крылечко, держась за небольшие с облупившейся краской, перила. Дед Иван, увидев в таком состоянии жену, увидел в её руке грязную буханку хлеба, все понял и выглянул в окно. Кольки уже не было, убежал домой, а внук стоял с опущенной головой, не решаясь войти в дом. Слезы бабушки его глубоко тронули.
Дед вышел из дома с ремнем в руке. Степка, увидев ремень испугался. Никогда в жизни его не били. Ни родители, ни тем более бабушка с дедом.
- Степка, а ну иди сюда, - грозно сказал дед, потрясая ремнем в руке.
Внук медленно поднимался по ступенькам и не глядя в глаза деду, остановился возле него.
- Иди в дом, - подтолкнул его в спину дед и пошел следом за внуком, бросил ремень на скамейку.
- Садись, - строго приказал дед, Степка присел на краешек табуретки, а дед продолжал, - с сегодняшнего дня хлеб есть не будешь. Борщ, картошку, котлеты, чай и все будешь есть без хлеба, без пирогов и булок. Я схожу к родителям Кольки, чтобы и его научили, как обращаться с хлебом. Ты его не сеял и не собирал, слишком все легко тебе достается. И хлебом в футбол играть никому не позволено. Я всю жизнь был комбайнером и знаю, как достается этот хлеб, а ты неблагодарный, и ты внук комбайнера так обращаешься с хлебом. Раньше в те далекие времена за хлеб могли посадить в тюрьму.
Степка сидел с опущенной головой и плакал, не смея посмотреть в глаза деду и бабушке. Еще раньше он видел, как бабушка пекла хлеб в печке, доставала и нежно, аккуратно укладывала на стол свежеиспеченный хлеб, накрывая полотенцем. А когда резала этот хлеб, то прижимала его к груди, отрезая целыми ломтями. Душистый аромат свежего хлеба разносился по дому и будил у маленького Степки аппетит, хлеб, который он потом уминал с молоком.
Дед Иван все-таки сходил к родителям Кольки с грязной буханкой хлеба и рассказал, какими «футболистами» выросли их сын и его внук. Их семья сидела за столом, обедали, а Колька увидев буханку хлеба, заерзал на стуле и опустил глаза в тарелку.
- Вот принес я хлеб, которым наши дети играли в футбол, ну как их назвать этих наших детей? Неблагодарными, невоспитанными, даже и не знаю…
Отец Кольки, взяв хлеб из рук деда Ивана, отрезал большой ломоть и взяв за ухо сына, гневно сказал:
- Значит так, вот этот хлеб ты будешь есть, пока не съешь его весь, другого хлеба не получишь. Вот как этот закончится, только тогда прикоснешься к другому. Понял?
Он положил вывалянный в пыли и песке хлеб перед самым носом Кольки. На следующее утро Колька к хлебу не притронулся, помня наказ отца, все-таки отец его был строгий и мог за непослушание не только за ухо, нужно было доедать вчерашний.
А у Степки тоже было нерадостно в доме. Он переживал и не мог забыть, как бабушка встала на колени подняла хлеб со слезами. Он никак не ожидал, что она может заплакать. За бабушкины слезы ему было стыдно. Он не знал, как подойти к бабушке, как попросить прощения, потому что она вела себя с внуком отчужденно, словно чужой перед ней или просто не замечала.
И если раньше она старалась внуку поставить тарелку на стол, а там что-то повкусней, уговаривала поесть, то сейчас просто ставила перед ним кашу и кружку молока и все без хлеба.
Колька со Степкой гуляли на улице, оба грустные и жаловались друг другу.
- Представляешь Степ, я ем хлеб, а у меня на зубах скрипит песок или земля, хоть бы ты помог мне доесть тот хлеб. И зачем мы его пинали, вот дурачьё. И родители со мной не разговаривают.
- Ты что Колян, я сам в таком положении, хлеба бабушка мне не дает, на меня совсем не смотрит, словно вместо меня пустое место. Дед тоже волком на меня смотрит, вот влипли мы с тобой. Да, неприятно, почему-то мы и не подумали, прежде чем с хлебом так обращаться, - отвечал Степка.
Вечером Степка не выдержал, подошел к бабушке и обнял её. Дед сидел за столом и поглядывал на внука из-под своих лохматых бровей. Клавдия Петровна, как сидела, так и сидела не шелохнувшись, не реагируя на внука. Степке стало до того нехорошо, что он расплакался.
- Бабуль и ты дед, простите меня, не подумавши я, простите, я больше не буду так поступать.
Он присел перед бабушкой на колени и положил свою голову на её колени, он любил свою добрую и нежную бабушку, она всегда за него заступалась. Клавдия Петровна своими натруженными руками подняла голову Степки и внимательно посмотрела ему в глаза. Никогда Степан не забудет того взгляда. В нем было все: и боль, и обида, и жалость, и разочарование.
Усадив внука рядом, она тихо сказала:
- Послушай Степа, что я тебе скажу и запомни внучок на всю оставшуюся жизнь, может быть тебе больше об этом никто и не скажет, но ты меня послушай. В жизни есть черта, которую переступать нельзя. Это - обижать престарелых людей и своих родителей, предавать свою Родину, не ценить хлеб и гневить Бога. Мы во время войны хлеба почти не видели, мы его очень ценили. Мне тогда так хотелось хорошего хлеба, мечтала поесть настоящего хлеба, потому что его не было, в него добавляли мякину, картошку, крапиву и лебеду. Очень мечтала, когда вырасту буду сама печь хлеб. Понимаешь, пинать хлеб - это будто ты матери в лицо плюешь. А вы с Колькой его ногами, и слава Богу, что больше никто не видел этого. Это стыдно и больно, особенно нам старым людям. В войну каждый колосок подбирали на поле, каждый колосок, и мука была на вес золота. А ты… Эх, внучок, внучок.
Степка сидел не шелохнувшись, каждое слово бабушки отзывалось в нем стыдом. Он и так переживал, корил себя за это, но дело уже сделано, теперь придется с этим жить. И как раз в это время зашел друг Колька, бабушка и его усадила рядом. Долго рассказывала о хлебе, как его нужно беречь, как его нужно уважать, дорожить и ценить. Уважать тех, кто выращивает и печет хлеб. Дед Иван уже вышел во двор, а они все сидели втроем. Бабушку перебивать не решались.
Внимательно слушали бабушку пацаны, кивали головами, переглядывались. Степка со слезами попросил прощения еще раз, ну и Колька тоже.
Бабушка Клава добрая душа, не могло её сердце на любимого внука долго сердиться. Обнимая мальчишек, повела их к столу, пить чай.
- Бабушка, но мне нельзя хлеб есть, вчера дед так сказал, - проговорил грустно Степка.
- Ага, а я еще тот хлеб не доел, и мой отец сказал, что мне хлеба не положено, - с сожалением сказал Колька.
Но бабушка поставила перед ними пряники, отрезала хлеба, масло поставила на стол:
- Ешьте, я знаю, когда запрещают что-то тогда сильней хочется. Видит только Бог ну и я. А мы никому не скажем. Так что уплетайте на здоровье. Ешьте и помните, хлеб – это сила, хлеб – всему голова.
Степан четко помнил эти слова бабушки и теперь стоя у могилы вспоминал их и заново переживал тот случай и еще раз попросил у неё прощения. Этот урок он запомнил на всю жизнь.
- Спите спокойно мои дорогие бабушка и дед Иван, я вас еще навещу. Он поднял к небу глаза и ему казалось, что сквозь небольшие облака на него смотрели глаза бабули добрые и теплые.
Автор: Акварель жизни