Продолжение рассказа
Ухум Бухеев
С самого начала всё складывалось довольно удачно: я успешно сдал вступительные экзамены и был благополучно зачислен на первый курс. С учёбой всё было отлично: химию, с которой напрямую была связана моя будущая специальность, я любил, увлекался ею ещё в школе, поэтому учебный процесс, особенно на более старших курсах не доставлял мне дискомфорта. Жил я в общаге, довольно запущенном и обшарпанном здании, в комнате на четверых, с общей кухней, душевой и туалетом в конце коридора. С соседями по комнате общался без ссор и скандалов, но и дружбы не возникало, так, спокойный нейтралитет.
На третьем курсе мне удалось устроиться на подработку в химическую лабораторию “техническим работником”, что давало не только полезные навыки в будущей работе, но и необходимые связи и знакомства, а также кое-какую зарплату, которая вкупе со стипендией и родительскими переводами дала возможность снять комнату с хозяйкой – совсем другой уровень комфорта!
Анна Ивановна требовала от меня, как квартиранта, немногого: вовремя плати аренду, соблюдай порядок. Разрешалось изредка приводить гостей, в том числе девушек, но не с ночёвкой. Не лезла с навязчивыми разговорами и нравоучениями, а когда пекла пироги, всегда приносила мне хороший кусок к чаю.
Подходил к концу мой третий курс, была весна, начиналось тепло, солнышко радовало после зимней тоски, а сессия маячила где-то далеко, за горизонтом. В эти дни я познакомился с Оленькой, очаровательной первокурсницей, благосклонно ответившей на мои ухаживания. Отношения у нас были очень трепетными и целомудренными, я не позволял себе никаких вольностей, девушка держалась со мной скорее, как с близким другом, но при этом виделись мы нечасто: Оля посвящала всё свободное время учёбе, словно желая доказать всем, что она может добиться успеха не благодаря внешним данным, а именно своим умом. При этом, училась она на каком-то математическом факультете, и такие предметы, как матанализ, мат.статистика, аналитическая геометрия, теория чисел и прочие премудрости были для неё базовыми и знакомство с некоторыми из них начиналось уже на первом курсе. А как раз эти точные и строгие дисциплины Оленьке давались с большим трудом. Я не мог уразуметь, зачем она выбрала такой факультет, это было выше моего понимания, ведь я ещё не знал, что в Университете Жизни по предмету “Женская логика” буду, как и почти все мужчины, ещё очень долго числится в двоечниках…
А сейчас мне нужно было не закапываться в глубину проблемы, а решить, как помочь любимой, не задевая её гордости, так как пользоваться услугами платных репетиторов эта самая гордость не позволяла, а те, кто мог бы позаниматься с Олей на общественных, так сказать, началах, то есть мои друзья-приятели, были если и сильны в учёбе, то только не в математике – всё-таки, химия это немного другое направление.
Был ещё один человек, который мог считаться моим другом, вернее, другом нашей студенческой компании. Возрастом, наверное, хорошо за пятьдесят, его можно было определить в категорию “пьющий интеллигент”. Нельзя сказать, что это был опустившийся бомж, он жил в крохотной каморке при мастерских на хоздворе универа: убирал территорию, охранял, получая за это кроме жилья невостребованную еду из студенческой столовой в стеклянных литровых банках. Умудрялся сохранять свою одежду относительно чистой, да и личной гигиеной не пренебрегал.
При этом постоянно употреблял по назначению некую жидкую субстанцию, имеющую в себе градусы, которой его щедро снабжали благодарные студиозусы, коих он натаскивал перед сессией в математических науках. По слухам, этот Юрий Борисович раньше был профессором математики, но потом спился и опустился. Жена с детьми то ли погибли, то ли сбежали, квартиру отобрали рэкетиры, а может та же бывшая жена: разговоры на эту тему профессор не поддерживал – или отшучивался, или, изображая из себя совсем бухого, нёс какую-то околесицу. Обычно к нему в каморку приходили вечером, два-три студента-охламона с позвякивающими стеклом супермаркетовскими пакетами, заводили разговоры “за жизнь”, плавно переходящие в жалобы о трудности постижения математических дисциплин, особенно, в преддверии предстоящей сессии. Профессор хватался за голову, обзывал гостей тупицами и дебилами, а затем читал всем присутствующим замечательную лекцию, после которой даже самый тормознутый студиозус основательно усваивал прежде недоступную тему. И вот с этим гением математики я и хотел познакомить мою Оленьку. Только вот, каким образом это сделать? Девушка не только сама не пила, но и крайне отрицательно относилась к тем, кто, как говорится, позволял себе лишнего. А бывший профессор очень не любил, когда его пытались агитировать “за трезвый образ жизни”.
И всё-таки, мне это удалось! В один чудесный солнечный денёк, больше похожий на летний, чем на весенний, я выманил Юрия Борисовича из его каморки, и прямо попросил помочь своей подруге – объяснить какую-то очередную математическую проблему, но с получением гонорара вечером, в отсутствие Оленьки.
Я познакомил их, отчаянно боясь, что такие разные люди не примут друг друга в свою орбиту. Но, как ни странно, Оля и Юрий Борисович довольно быстро нашли общий язык. Старый профессор блистал остроумием, рассказывал забавные байки и случаи из своей практики, потом они незаметно перешли, собственно, к математическим проблемам, и стали обсуждать их с каким-то даже азартом.
В конце концов Оленька осталась в полном восторге от знакомства с бывшим профессором: на следующий день на семинаре по математике, она вызвалась отвечать и получила заслуженную пятёрку. С тех пор у неё пропал страх перед математическими формулами, эта наука постепенно стала если и не любимой, то вполне приемлемой для изучения. Самое удивительное то, что наши с Оленькой отношения также перешли на новый уровень: если раньше я был у неё больше другом, и дальше этого уровня меня не пускали, то сейчас девушка ясно давала понять, что не против более серьёзных отношений, и я теперь не просто друг, а потенциальный возлюбленный.
Ещё одно изменение в Олином характере касалось Юрия Борисовича. Если раньше она просто была ему очень благодарна, то теперь у неё появилась некая идея-фикс – во что бы то ни стало вернуть его к нормальной жизни: восстановить документы, излечить от пьянства, помочь снова возобновить научную деятельность. Может, даже познакомить его с хорошей женщиной, которая поддержит его в этом желании. Я немного скептически относился к подобному стремлению: мы ничего не знали о прошлом Юрия Борисовича, его жизненных обстоятельствах, планах и желаниях. Образовалась некая инициативная группа во главе с моей Оленькой, которые стали не просто обсуждать эти моменты, но и проявлять активные действия – наводить справки, встречаться с разными людьми, ходить по инстанциям.
Девушки взялись за внешний вид профессора: натащили в его каморку чистой, хорошей одежды из Секонд хенда, уговаривали регулярно бриться и стричься, а также не использовать крепкие выражения. Юрий Борисович встречал эти попытки с ироническим недоумением – внешнюю чистоту поддерживал, подаренную упаковку одноразовых бритвенных станков использовал по назначению, но дальше этого дело не двигалось. Бывший профессор категорически не желал “фильтровать базар”, делая исключение только в присутствии Оленьки и Наташи – Лёшкиной младшей сестрёнки, совсем ещё ребёнка. Также не имела успеха попытка отучить его от регулярного, ежедневного употребления всяческих крепких напитков.
Особенное возмущение вызвала попытка познакомить его с Ларисой Антоновной – очень милой преподавательницей химии из нашего универа, с неудавшейся личной жизнью, которая готова была приложить свои душевные силы для вытягивания опустившегося профессора в нормальную жизнь. Однажды, когда в его каморке собралось несколько студиозусов, а из дам была только Лариса Антоновна, он позволил себе рассказать препохабнейший анекдот, не смягчая выражений и не пытаясь подобрать замены совсем уж неприличным словам. Бедная химичка вспыхнула, словно спичка, порывисто поднялась, пробормотала что-то вроде: “Извините, совсем забыла, мне срочно нужно домой…” и убежала. Мы тоже были смущены подобным демаршем, и вскоре также разошлись. Юрий Борисович смотрел на нас, похабненько усмехаясь, совершенно не испытывая никакого раскаянья, и не пытаясь нас остановить.
А назавтра, когда наша обычная компания, и девушки в том числе, сидела в чахлом скверике недалеко от хоздвора с профессорской каморкой на какой-то лавочке и обсуждала его вчерашнее “выступление”, появился и он сам, слегка покачиваясь и обводя нас всех хитрым но при этом каким-то злым взглядом. Начал говорить, снова не стесняясь в выражениях и не пытаясь смягчить свою речь.
– Что, студиозусы, не ожидали от дряхлого профессора? Думали, что сдулся Юрий Борисович, сдох старый похабник, настоящим интеллигентом стал! Не стал, и не станет! Хорошие вы мои, особенно вот эти девочки хорошие, решили бедного профессора из трясины порока вытащить на свет Божий, вернуть его к культурной жизни, женить на хорошей женщине, выволочь обратно в научное общество, где его ждёт блестящая карьера, и дальше по списку. Так вот, милые мои, зарубите на своих мужественных шнобелях и очаровательных носиках простую истину: не надо лезть не в своё дело и вытаскивать человека из лужи, где, оказывается, он живёт! Фильм Тарковского “Ностальгия” смотрели? Это настоящее кино, а не голливудская дрянь, чтоб его понять, мозги нужно иметь… Ладно, милые, простите старика неблагодарного, и не пытайтесь железной рукой загнать человечество к счастью, а бывшего профессора в потерянный рай. Почему я стал таким, вам знать не нужно, мне хорошо здесь и сейчас, хотите послушать лекцию по математике – милости прошу, а остальное оставьте за дверью! Adiós, amigos* – вскинул он руку в салюте, и ушёл в свою каморку.
Так развалилось наше благотворительное общество по спасению профессоров. Иногда мы по-прежнему заглядывали в привычную каморку, но приходили всегда только мужским коллективом. Наши девушки посещать профессора отказывались под разными предлогами.
Оленька также перестала приходить к Юрию Борисовичу, её успехи в математике продолжались и без его помощи. Наши с ней отношения также постепенно сошли на нет, превратились в чисто приятельские, мы перестали считаться устоявшейся парой, пересекались иногда в общей компании, но сердечная привязанность исчезла. Вскоре она вышла замуж за парня из другого ВУЗа, а я получил диплом с отличием и уехал в другой город, где меня ждала интересная и перспективная работа. Я больше никогда не встречал никого из прежних знакомых, в том числе Оленьку или Юрия Борисовича, и не знаю, как сложилась судьба каждого из них…
Автор: Ухум Бухеев