Продолжение от Джона

— Вы? — Шёпот профессора почти напоминает змеиное шипение, парализующее не хуже взгляда василиска. Гарри сглатывает, ожидая наплыва оскорблений, почти сжимается, прекращая дышать.

— Я… должен возвращаться в гриффиндорскую башню… — говорит он вместо желаемых ответных оскорблений, которые так и не могут сорваться с его губ от этой пьянящей близости. Он не был к ней готов ни морально, ни физически. От ощущения скользящего дыхания у него тряслись поджилки.

— Мальчишка, — цедит тот, совершенно не собираясь отстраниться. — Что же вы, мистер Поттер? Вы же у нас любитель гулять по коридорам после отбоя. Куда делась вся спесь? — Антрацитовые глаза блестят холодом, под которым кроется яд и что-то ещё. Слишком неуловимое для Гарри, почти непонятное, но такое смутно знакомое, что хочется сглотнуть ком тугой слюны, вставший поперёк горла.

— Это вас не касается, — голос должен был звучать уверенно, но в нём остаётся лишь предательская хрипота и неуверенность, несвойственные ему. — Я имею право распоряжаться своей жизнью, как сам того пожелаю. — Рядом со Снейпом никогда не удаётся быть непоколебимым. Он многое научился терпеть, находясь столько лет у Дурслей. Но Северус Снейп никогда не оставлял его равнодушным; слишком много эмоций клубилось внутри с каждым его появлением, каждой колкостью. Он умел выбить Гарри из колеи, ломая все барьеры и преграды, которые тот строил. Вынуждал ругаться, отвечать на колкости, шипеть от обиды или, как сейчас, сжиматься от неопределённости. Никто никогда не имел над ним такого контроля. Даже схвати его за руку сам Волан-де-Морт, он нашёл бы способ вырваться, но с профессором зельеварения всё всегда иначе, не по-человечески, чёрт побери. Один этот хищнический взгляд пригвождает к земле, заставляя подчиняться.

— Действительно, когда меня касалось ваша стратегическая тяга к самоубийству, смешанная с безумной беспечностью. — Он брызжет ядом, только непонятно, зол ли Снейп в самом деле или у него накипело, накопилось. Потому что в следующую секунду чужое тело почти вдавливает несчастного, шипящего Поттера к стене. — Вечно вы связываетесь во всё, будто после одного смертельного проклятия вам не хватает второго. Адреналина не хватает, да? Чего же вы сразу к «нему» в руки не полезете, а, Поттер?! Самостоятельно распоряжаться своей жизнью, какая прелесть. — Запястье Гарри окончательно немеет. — Тогда почему каждый раз именно я должен вытаскивать вас из этой самодеятельности?!

— Причём тут вы?! — Не выдерживает он; зеленые глаза горят возмущением от чужого выговора, а чужое лицо находится совсем близко к его. Профессору для этого приходится угрожающе согнуться, нависая над ним. Гарри возмущён настолько, что щеки краснеют от негодования; по крайней мере, он так хочет себе объяснить наливающиеся огнём щеки.

— Я сам отвечаю за свои поступки. И сам спасаю свою жизнь и жизнь своих друзей! Какое право вы имеете говорить такие вещи?! — Он возмущённо сопит, неосознанно придвигая лицо ещё ближе, едва не сталкиваясь с чужим внушительным носом. Профессор выгибает бровь, внезапно сменяя гнев на хриплый смех, в котором не меньше эмоций, чем во взгляде Снейпа.

— Святая простота, мистер Поттер. — говорит он, вызывая полное недоумение у Гарри. Отстраняется столь внезапно, как и приблизился, отпуская его и отворачиваясь. Гарри трет запястья, осознавая, что на месте чужих рук будут синяки, но это сейчас не волновало, волновало совсем другое.

— Что вы имели в виду? — После таких эмоциональных всплесков у него не хватает сил на вразумительные вопросы.

— Уходите, Поттер. — Снейп отмахивается от него, потирая переносицу.

— Но…

— Я сказал: уйди!