Продолжение игры

Ветки деревьев, в ночной мгле, казались уродливыми костями. Средь сгнившей листвы сидела стая чёрных воронов. Джордж, идя по северу, невольно задался вопросом: обитают ли вообще в Баку вороны? И не пора ли им улететь в откровенно холодное время года?

В голову приходили строки, вычитанные в заумном произведении: «Белый голубь — символ мира, а ворона — символ отчаянья». Символично. Очень. Рассел впервые за несколько месяцев гулял под покровом ночи. Это не так страшно, если уже знаешь, что тебя ждёт.

В воздухе вокруг Макса образовался такой плотный вакуум, что игнорировать это было бы преступлением. Рассел знал, что тот готовится к чему-то, вопрос только к чему: закончить их игру? Вывести её на новый уровень? Хотя, вопреки всем фактам, в мыслях крутилось лишь одно предложение: он хочет убить.

Эта фраза мигала сигнальными огнями, когда на протяжении дюжины кругов Ферстаппен следовал за ним по пятам, финишировав лишь в одной десятой секунде. За этот заезд Джордж, кажется, ощутил на себе ту самую хтоническую ярость. Страх тогда роился в груди, током пробираясь всё тело. После финиша адреналин с силой кувалды ударил в голову, заставляя чувствовать себя то ли на седьмом небе, то ли на седьмом круге ада.

Разница незначительна.

Ещё на подиуме они оба знали, что окажутся тут. Среди пожухлых деревьев, гнилых скамеек и мигающего фонаря. Принимать свою судьбу достойно — есть верх благородности и плата за все трусливые поступки в одном лице. Рассел битый час наворачивал круги по скверу, не встретив ни одной живой, или мёртвой, души.

Мысли были разные, но все как одна похожи. По телу проходила волна первобытного страха и тут же сменялась ледяным спокойствием. Рассудок то поддавался панике, то оставался в целости. Встать лицом к лицу перед неизвестностью и терзающим страхом — решение само по себе сильное. Но терзаемое таким гнётом сомнений, что Джордж иногда вопрошал себя: а не сошёл ли он с ума уже?

Но даже если это так, то выбор без выбора был осуществлён. И пусть это сделал он сам, своими руками, чем Макс своими когтями.

Ноги ныли от непрерывной ходьбы, глаза слезились от сухого ветра, а руки немели от холода. Тогда Рассел и почувствовал тот самый запах могильной земли, пробивающий ноздри своей сладостью. Он резко замедлил шаг. Планета перестала крутиться по своей оси, листья перестали шуршать под ногами, а время и пространство канули в небытие.

— Ты сзади меня? — спросил он, голос был железным, но тихим. Джордж не знал, хочет ли услышать ответ.

Тот не заставил себя долго ждать.

— Верно, — слова сразу проникли в мозг и окутали всё пространство вселенной. Тембр Макса он узнает из тысячи. — Лучше не оборачивайся, Джорджи.

Ком стал поперёк горла, мешая словам нормально выходить наружу. Рассел нервно взглотнул. Сердце набирало обороты, но он усердно не давал панике проникнуть в разум. Нет. Он сам пошёл на это. Сам решил встретиться с судьбой. За свои действия нужно отвечать.

Он не обернулся, хотя чётко чувствовал, как два красных глаза своим светом прожигают дыру в его куртке.

— Я знаю... знаю, почему ты всё это начал, — проговорил Джордж, сжав край одежды в руке. — Но чего ты хочешь добиться? Свести с ума? Убить?

Сзади послышался смех, чуть подходящий на рык.

— О, ну не строй из себя тупого. Ты прекрасно понимаешь, что если бы я хотел, ты был бы уже три часа как холодный. Или... предположим, лежал в психушке. — Ферстаппен сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Но мне хочется игры. Не скрою, ты мне симпатичен, Джорджи. Именно поэтому ты сейчас жив и в относительно здравом рассудке. И отвечу сразу: я сам не знаю, куда эта игра нас заведёт, но пока что мне безумно весело, и я не хочу прекращать.

Он явно улыбнулся, Рассел почувствовал это колебание в воздухе. Расстояние между их телами было настолько ничтожным, что он мог ощутить холод, бьющий по спине, а боковым зрением было видно чудовищные когти, цепкие и острые. Словно у льва, но более длинные.

— Что ты, блять, такое? — запах земли пробирался в лёгкие, перекрывая кислород.

— Хтонь обыкновенная. Обыкновенная настолько, что людишки до сих пор не могут постичь, что то, что есть вне времени и пространства. Кто-то вбил им в голову, и теперь они свято верят, что такого не существует. Но ты-то знаешь, что это не так?

— Знаю, — на выдохе ответил Рассел. От ответа Макса яснее не стало, но желание смотреть назад напрочь отпало. — И раз на то пошло, я принимаю твою игру, Макс.

— Прекрасно...

И всё закончилось так же быстро, как и началось. Сквер полностью опустел, вороны улетели с веток, а листья начали тихо шелестеть под стволами деревьев. Жизнь шла своим чередом, пока Джордж направлялся обратно в отель. Кажется, никто не знал, что будет впереди, но впервые за полгода проблеснул маленький огонёк. Словно костровая искра, которую он будет беречь всеми силами. То была надежда на до того страшное, но сладкое продолжение всего Армагеддона. И кажется, он повяз в этом по уши...