Продолжение банкета

Поражение в Харьковской области я бы не стал рассматривать сейчас как критическую точку этого военного конфликта. Как ни назови происходящее — спецоперация или война, в любом случае в ней возможны разные события и ситуации. «Вчера матадор убил быка, сегодня — бык матадора»©

Военный конфликт — это всегда политическое мероприятие, поэтому оценивать его можно только по политическим результатам.

Какие-то уже известны, они непоколебимы и уже не изменятся при любом развитии событий. Это, конечно, судьба ультиматума в адрес НАТО о «приведении в соответствие с границами 1997 года». Тут даже думать нечего: НАТО убедилось, что никаких силовых возможностей у Кремля для принуждения к выполнению этого условия нет и не предвидится. Второй результат чуть менее очевиден, но его уже не изменить: газовая война, которую более десяти лет вела Россия за европейский рынок, проиграна. Проиграна с крайне разгромным счетом: не удалось не только захватить дополнительные объемы в 110 млрд кубометров, но уже потеряно 80 процентов ранее занятого рынка и, по всей видимости, по мере развития событий будет утрачено еще немного. Компенсировать эти потери нечем, поэтому можно констатировать полное поражение в этой войне.

Что касается конфликта с Украиной, он неотделим от обоих упомянутых результатов. По сути, это был ход ва-банк, попытка одним рывком разрешить накопившиеся неразрешимые противоречия. Не удалось. Результат двух внешних конфликтов (внешних по отношению к российско-украинскому) уже зафиксирован.

По большому счету, практического смысла в продолжении спецоперации нет. Любой ее результат уже не изменит ничего, ради чего он был начат. Однако теперь начинаются сугубо внутрироссийские расклады, которые требуют продолжения банкета.

Понятно, что особую роль играет субъективный фактор: Путин, проиграв войну, резко и существенно ослабит свое положение. По итогам ему придется решать огромный и почти неподъемный в его положении комплекс задач, чтобы удержать власть как таковую. Логично, что для него мир неприемлем, так как заключить мир на его условиях невозможно, а любые другие ставят под сомнение его статус. Поэтому никакого проектного завершения не предвидится — тут уже начинаются соображения банального выживания. В том числе и физического, так как в живом состоянии великий фюрер в случае своего ухода неинтересен никому.

Но есть и объективные факторы, препятствующие заключению мира в текущих обстоятельствах. В скобках нужно отметить, что при развитии обстановки в нынешнем направлении условия мира для Кремля будут ухудшаться с течением времени.

Нюанс в том, что российская знать крайне неоднородна и существует в состоянии перманентной внутренней борьбы целого ряда группировок, которые, захватив рентные угодья, сегодня, когда все эти ресурсные поляны стремительно высыхают, прямо заинтересованы в устранении конкурентов и захвате их ресурсной базы.

Какие-то отголоски и внешние проявления этой борьбы выплескиваются на поверхность: сбежал Чубайс, активно прессуют уральскую вотчину «Семьи», подорваны позиции ориентированных на глобальные структуры персонажей вроде Грефа и Кудрина, теперь в ходе военных действий выясняют между собой отношения силовики — в первую очередь армия против спецслужб. Как тут не вспомнить Стругацких, которые описали нашу нынешнюю картину в своем «Обитаемом острове».

Очевидное поражение потерпели сырьевые магнаты — они начали эту войну, они же и стали ее первыми и главными жертвами. В отличие от них очень даже неплохо себя чувствуют технократы из ВПК, которые в условиях полного исчерпания всех складских запасов получают индульгенцию за разворованные военные бюджеты и полную неготовность к войне. Теперь только они могут дать стране снаряды и патроны, без которых воевать далее внезапно станет невозможно. Технократов иногда называют «группой Ковальчуков», хотя, конечно, эта группа гораздо шире конкретной семьи.

В общем, боевые действия, как и любой острый кризис, позволяют ускоренно провести внутриполитическую зачистку и существенное изменение балансов, которое в конечном итоге выльется в перераспределение собственности. Поэтому для всех группировок российской знати мир неприемлем: одни хотят вернуть утраченное, другие — добить противников.

Поэтому ни лично Путин, ни его окружение, ни олигархические группировки никак не заинтересованы в прекращении боевых действий, а напротив — их интерес в продолжении.

Поражение под Харьковом — это неприятный эпизод, за который, конечно, кого-то накажут, а отдельных стрелочников даже распылят, но ничего, в сущности, не меняется. Раз внешний контур проигран вчистую и шансов свести его даже вничью уже нет, то все будут воевать до победного конца, решая свои внутренние задачи. Причем победа конкретной группировки вообще никак не связана с понятием победы в этом конфликте. Россия может проиграть и заключить позорнейший мир, но даже в этом случае какая-то конкретная группировка вполне может победить, захватив чужую собственность, и поэтому для нее все будет почти что в шоколаде. Миллион-другой убитых и умерших в ходе конфликта в счет не пойдут, конечно.

Однако нюанс в том, что пока идет эта вот сугубо внутренняя возня, есть и внешние игроки, у которых есть свои планы, в которые благополучие российских гангстерских группировок не входит. Запад твердо намерен решить проблему России через ее демилитаризацию, благо другого такого случая может не представиться еще десятки лет. Настолько удачно все складывается, что второго такого правителя как Путин, можно и не дождаться — хуже него для России вообще сложно вообразить. Нужно пользоваться благоприятными обстоятельствами.

Поэтому цель внешних игроков уже определена. Ее частично коснулся сегодня руководитель СНБО Данилов, во всяком случае в той части, которую ему довели, это демилитаризация и «деимпериализация» России. Имперские потуги Кремля связаны с наличием у него ядерного оружия. Это создает опасную иллюзию безнаказанности, а потому единственное решение, которое можно принять в складывающихся обстоятельствах — аккуратно, но решительно вырвать ядовитые клыки. Иного развития событий Запад уже не видит.

Поэтому военный разгром еще впереди. И он будет не только на территории Украины, в этом нужно отдавать себе отчет. Но для перехода к решительным действиям Запад должен настолько обескровить российскую армию, чтобы она не смогла ответить, когда придет время окончательного решения поставленной задачи.

В итоге получается, что пока нет ни одной силы, которая была бы заинтересована в прекращении боевых действий. Ни внутри России, ни за ее пределами. А потому поражение под Харьковом — просто эпизод. Более драматичный, чем весенний выход российской армии с северных территорий Украины: тогда удалось выйти в относительном порядке, сейчас «перегруппировка» выглядит как бегство, да, в общем-то, им и является.

Но никакого значения всё это не имеет. Еще никто из участников событий не решил свои задачи. А потому боевые действия продолжатся.

Украину я здесь не упоминаю, так как она в существующих раскладах несубъектна и является инструментом. Достаточно сказать, что весь героизм и успехи ВСУ базируются только и исключительно на внешней помощи. Без которой шансов у Киева нет. Поэтому пока в текущих балансах места для Украины нет, хотя она вроде бы побеждает. В каком-то смысле это парадокс, но не вижу в этом ничего особенного. Если Киев сумеет хотя бы один раз доказать, что способен ставить и решать задачи самостоятельно — он получит субъектность в этом конфликте. Пока ее нет.