Продолжение

Она молча принимала его поцелуи. Приоткрытые губы не шевелились. Разве только дрожали от волнения и страха. Степа заметил это, чуть отстранился и заглянул в ее лицо. Глаза Галины блестели в сумраке гостиничного номера. Блестели от выплаканных слез и от тех, что сейчас рвались наружу.

- Галь, что с тобой? Что случилось? – спросил Степан тревожным голосом.

- Степ… я… я беременна, - тихо проговорила Галина, наблюдая за его реакцией. Нет. Невозможно было отследить. Галя выпуталась из его объятий и включила свет.

- Что? – он прищурил глаза и продолжал стоять на одном месте, как приклеенный.

- Я беременна.

- Ты уверена?

- Да.

Степан, наконец, отлепился от пола и медленно опустился на край кровати, сокрушенно потирая голову. Галя села рядом. В комнате повисло молчание. Тяжелое, гнетущее.

- Помнишь, ты приезжал в прошлом месяце… - Галя первой нарушила тишину. Степа кивнул, покосившись на нее, - видимо тогда это и случилось. В первый день. Помнишь?

- Прости, Галь. Когда я вижу тебя, все на свете забываю. Этот я виноват. Только я, - Степан развернулся к ней и крепко сжал тонкое запястье. Галина опустила взгляд, посмотрела на обручальное кольцо, блеснувшее на его пальце, и расплакалась от безвыходности.

- Не вини себя. Мы оба виноваты. Заигрались мы, Степа. Вот… час расплаты настал. Ты не переживай, я ребенка рожать не буду… - Галя всхлипнула, растерла слезы и разгладила лицо. Оно стало каменным, неживым, - я аборт сделаю. Но встречаться с тобой больше не стану. Если у тебя есть ко мне хотя бы капелька уважения, хоть какие-то чувства…. Пожалуйста, не звони мне. И я тоже не буду. Обещаю.

- Галь… я не смогу не звонить…

- Я номер поменяю.

Она решительно встала. Обернулась последний раз, посмотрела на любимого мужчину и молча покинула номер. На этот раз Галина передвигалась быстро. Чтобы как можно скорее покинуть место, где она была по-настоящему счастлива.

- Галь! Галя!

Она резко остановилась, слушая приближающиеся шаги. Топот ног Степана смешался с гулким биением сердца. Галина обернулась и оказалась в плену его рук.

- Не уходи, Галя. Я без тебя не могу. Жить не могу… - Степа прижал ее к стене, зафиксировал плечи, чтобы не вырвалась.

- Степ, не надо. Ты делаешь только хуже…

- Я не могу по-другому, Галь. Ведь я люблю тебя. Люблю!

Она широко распахнула глаза, услышав первое признание Степана. Он не шутил. Стоял перед ней, лихорадочно всматриваясь в ее лицо, в котором искал подтверждение ответным чувствам.

- Ты беременна. И это многое меняет. Значит, пора определяться.

- О чем ты, Степа?

- Галь, выходи за меня замуж?!

- Что? Ты женат! Ты что, забыл? Тогда взгляни на свою руку. Все! Степа. Это конец, - Галя вновь хотела расплакаться, но следующая фраза буквально потрясла ее:

- Я разведусь, - решительно сказал он, - я думал об этом все эти полгода, но не решался признаться жене. Признаться, что полюбил другую женщину. И все разрушить. Я не решался, а сейчас… готов.

- Что ты такое говоришь? Степочка. А как же твоя маленькая дочка?

Степан покачал головой, исказив лицо в мучительное гримасе. Только одному Богу известно, как трудно ему дался этот кошмарный выбор.

- Ты любишь меня? Галь.

- Да. Очень люблю.

Он выдохнул, словно ожидал других слов. И приник к ее губам. На этот раз Галина ответила. Так страстно и безумно, что у него закружилась голова. Выбор стал таким очевидным, что сомнения отпали прочь. Степа оторвался от нее, подхватил прядь волос и тускло улыбнулся:

- Надеюсь, когда-нибудь, через много лет, когда Вика станет совсем взрослой…. Она меня поймет.

Часть 1

С тех пор, как началась реконструкция фонтана, Маша потеряла покой. Летнее кафе, куда она устроилась на работу временно вместе с подругой Ульяной, располагалось здесь же, на площади. Совсем недалеко. И отсюда можно было наблюдать за работой строителей.

Кажется, его зовут Алик…

- Ты меня слушаешь? – Ульяна пощелкала пальцами перед лицом подруги и, перехватив ее взгляд, обернулась.

- Что? – Маша встрепенулась, - я прослушала.

- Куда ты все время смотришь?

- Мне просто жаль… что старый фонтан убрали.

- Какой еще фонтан? Маша! – Ульяна раздраженно выдохнула, отчего прядь волос, кокетливо выпущенная из прически, подлетела вверх и опустилась на глаза. Уля мотнула головой, - я хочу уйти! Надоело мне здесь с подносами бегать. Лето. Каникулы. Хочется отдохнуть перед началом семестра. Ты со мной?

- Нет, - Маша вновь посмотрела за ее спину. Вдаль. Нашла среди рабочих заметную фигуру и «вернулась» к подруге, беспечно пожимая плечами, - чем еще заниматься?

- Чем угодно! Впереди вся жизнь. Успеем еще наработаться. Давай, уйдем вместе. Прямо сейчас. Бросим эти уродливые передники и отправимся на пляж.

- С ума сошла. А гостей кто обслуживать будет?

- Ох…. – Ульяна протяжно выдохнула и принялась собирать со столика грязную посуду, - что ж ты честная-то такая?! Меньше всего на свете меня волнуют эти гости. Я отдыхать хочу, загорать.

Она стонала и жаловалась до вечера. После чего не выдержала и сообщила администратору о своем уходе.

- Работай, пока замена не найдется, - строго сказал Алексей и убежал, приставив телефон к уху.

- Так я и думала, - проворчала Ульяна, - и когда найдется эта замена? Первого сентября? Маш… Маша!

Мимо, разбившись на несколько кучек, проходили рабочие. Разных возрастов, но один… молодой… очень выделялся среди них. Из-за чего Маша резко стала рассеянной, раскраснелась и отвела взгляд. Так происходило каждый раз. Каждый день. Но сегодня эмоции захлестнули настолько, что она не удержалась и шепнула подруге.

- Уля…. Видишь там… парень в кепке козырьком назад?!

- Где?

- Не смотри так прямо!

- А как смотреть? – Ульяна осторожно скосила взгляд, - ну? Вижу. И что?

- Он мне… короче… нравится, - Маша заворожено смотрела на подругу, ожидая от нее поддержки. Но та скривила лицо.

- Во-первых, он не парень. Мужик какой-то…

- Сама ты мужик. Просто он смуглый и небритый.

- Ты его вблизи-то хоть раз видела?

- Ой, все. Забудь! – Маша резко сорвалась с места и зашла за стойку. Отсюда открывался отличный вид на парковку. Можно было украдкой следить за тем, как мужчины один за другим протискиваются в старенький отечественный автомобиль, за рулем которого расположился сам Алик.

Ульяна верно подметила. Они ни разу не встретились с ним лицом к лицу. Маша наблюдала за ним издалека и поворачивалась спиной всякий раз, когда он проходил мимо.

- Обиделась? – спросила ее подруга по дороге домой. Они брели вдоль улицы, наслаждаясь вечерней прохладой.

- Нет, - искренне ответила Маша, - наверное, ты права. У меня разыгралась фантазия.

- Зачем тебе он? К тому же, еще и приезжий. Видно же, что не местный. Откуда-то с юга. Увезет тебя в горы…

- Все, перестань!

- Наденет на тебя паранджу…

Они хохотали до самого дома. С трудом смогли расстаться возле подъезда Ульяны. Маша жила в следующем. В приподнятом настроении она влетела в квартиру и завернула на кухню.

- Я пришла! – сообщила она родителям. И села за стол, вытянув ноги, - ну, и жара! У меня ступни дымятся.

Только сейчас она заметила озадаченные лица родителей. Отец посмотрел на мать, сдвинул брови и вместо того, чтобы спросить, как прошел день, прохрипел:

- Машунь… - Степан откашлялся. Тема была для него наболевшей, - Вика… ты помнишь Вику?

- Конечно. Такую не забудешь.

- Вика твоя сестра. Тебе придется с этим смириться. И подружиться с ней. Ради меня.

- Пап, ты же знаешь. Я ее на дух не переношу…

- Не говори так! – Степан ударил кулаком по столу, - Вика – моя дочь! И ты… моя дочь. Только тебе повезло больше, чем ей. Ты росла в полной семье. А она…

Степан посмотрел на супругу. Галя смиренно кивнула, подтверждая каждое его слово.

- Я что-то, пап, не пойму. К чему ты клонишь? Мы с Викой живем в разных городах. Она там. Я здесь. Зачем нам дружить?

- Она в институт собралась поступать. В наш. Местный. А жить будет с нами. В этой квартире. Так что, будь добра, веди себя с ней помягче. И не забывай, что мы все… одна большая, дружная семья.