Продолжение

Вероника прищурила глаза. Недоверие к этой странной женщине начинало расти. И дело не только в фотографии, которую показал Родион. Дело в ней. В ее пренебрежительном тоне и каменном лице.

- Почему вас это так интересует?

- Потому что Лиза… моя внучка, - ответила та, горестно выдыхая, - она меня уже не помнит. Мне запретили приближаться, разговаривать с ней. Но сидеть на лавке никто не запрещал. Так что, можете не волноваться. Я посмотрю на нее и уйду.

Веронике стало не по себе. Словно она лично разлучила бабушку с внучкой. Глаза пожилой женщины наполнились невероятным теплом, заблестели, как на снимке, сделанном в те далекие, счастливые времена.

- Вообще-то, я не няня, - призналась Вероника. Ей захотелось подбодрить бабушку, поддержать, а заодно узнать, чем она так не угодила этой странной семейке, - Родион попросил меня присмотреть за Лизой один день.

- Родион? Значит, это был Родион. Издалека не признала, - женщина смахнула слезу и посмотрела на Веронику, - сердце болит за внучку, понимаете? В каком аду она живет. Мне стыдно за мою дочь. Жанна не достойна быть матерью.

В голове Вероники ясно представилась картинка светлой, просторной квартиры, обставленной в современном стиле. Детская комната, заполненная всевозможными игрушками, персональный планшет.

- Почему они не разрешают вам видеть Лизу? – спросила Вероника. Она оставила девочку без внимания всего на пару секунд. Этого времени хватило, чтобы устроить драку в песочнице.

- Маамаа! – завопила Лиза после того, как получила сдачу.

Вероника вскочила с лавки, дернулась к ней. Лиза стояла такая растерянная. Очевидно успела позабыть, с кем сегодня вышла на прогулку. Потом увидела Веронику, распахнула свои детские, ангельские глаза и бросилась навстречу.

- Мама!

Вероника с трудом согнула свои деревянные ноги, чтобы опуститься на корточки перед ней. Приняла Лизу в свои объятия и бережно сжала. От эмоций сердце билось о ребра.

- Мама! – вновь всхлипнула девочка и затихла.

Все смотрели на Веронику. Как та утирает украдкой слезы, нашептывая:

- Все хорошо. Я рядом. И я тебя никому в обиду не дам. Не волнуйся.

- Вообще-то, - заявила одна из «пострадавших» мамаш, - ваша девочка первая начала. Она стукнула моего сына лопаткой по голове.

Рядом с ней стоял крупный, полный мальчик. В качестве утешения он получил от матери леденец на палочке.

- Лиза больше так не будет, - вступилась Вероника, поднимаясь на ноги, продолжая удерживать девочку на руках, - а вы объясните своему сыну, что девочек обижать нельзя.

- Девочек! – усмехнулась та, - таких девочек нужно в вольере для собак выгуливать. А то она опять кого-нибудь покусает.

Вероника поджала губы от возмущения. Как? Как можно говорить такое про ребенка? Про эту малышку, легкую, как пушинку, которая уткнулась личиком в ее плечо и замерла в ожидании, когда ей прилетит за дурной поступок.

- Мы будем гулять там, где захотим, - жестко ответила Вероника, вызывая новую волну возмущения среди недовольных родителей, - я объясню Лизе, как нужно себя вести. Так что не стоит делать из ребенка изгоя.

- Не вы первая, не вы последняя… - прилетело Веронике в спину. Она направилась к лавке, с удивлением обнаружила, что бабушки на ней нет, и опустилась, усаживая девочку на колени. Вероника хотела заглянуть в ее глаза, но Лиза упорно прятала свой взгляд, прижимаясь лицом к груди своей няни.

Их недолгая прогулка подошла к концу.

- Нельзя драться, - объясняла Вероника позже. Она вновь усадила егозу на колени после того, как накормила ее обедом. Думала, убежит. Но Лиза не сопротивлялась. Она сидела и весело дрыгала в воздухе ногами.

Воспитательную беседу прервал хлопок двери. Из прихожей показалась улыбающаяся физиономия Родиона. Сначала голова, потом он сам. Лиза звонко рассмеялась.

По сравнению с утренним состоянием, настроение Родиона заметно улучшилось. Пританцовывая, он подошел ближе и склонился к племяннице:

- Ну? Как у вас дела?

И тут же получил кулаком по макушке. От звенящего смеха Лизы заложило уши.

- Да, ладно, - Родион шутливо скривил лицо, когда Вероника ахнула, - я уже привык. Меня за эти два дня чем только не колотили. И ничего. Живой.

- Так нельзя. Вы в курсе, что Лизу все дети на площадке сторонятся?

- Вы гуляли с ней на площадке? - Родион напрягся, продолжая стоять в согнутом положении, - никого подозрительного не замечали? Ну… вы поняли, о ком я.

- Н-нет, - соврала Вероника. Неубедительно получилось. Пришлось быстро и кардинально сменить тему, - Лиза, пожалей дядю Родиона. Ему же больно. Смотри, он сейчас заплачет.

Она подхватила запястье малышки и провела ее маленькой ладошкой по волосам Родиона, по лицу которого растянулась блаженная улыбка. Он закатил глаза от удовольствия, замурчал, как кот и попросил:

- Вероника, а теперь ваша очередь.

Она резко выпустила руку девочки, напряглась, а та улучила момент и вновь ударила Родиона по макушке своим маленьким бойким кулачком.

- Плачь! – приказала Лиза и, хихикая, принялась наглаживать его взъерошенную голову.

- Спасибо, Вероника. Благодаря вам, у нас появилась новая игра, - Родион уставился на Веронику, не моргая, - игра, из которой мне никогда не выйти победителем.

Она слегка улыбнулась в ответ на его шутку, глядя прямо в глаза, недоумевая. Почему у приятного, молодого мужчины с хорошим чувством юмора такой отталкивающий взгляд?

Родион резко выпрямился и отошел на безопасное расстояние.

- Если вы сможете положить этого маленького монстра спать, я буду очень благодарен. Три часа колесить по улицам, знаете ли, очень утомительное занятие.

- Я могла бы остаться до вечера. Мне не сложно, - Вероника пожала плечами, - если у вас есть какие-то дела…

- Дел нет. Но если вы останетесь, буду только рад. Иначе я стану безмозглым, как пророчит ее умный папаша.

- Петр? – переспросила Вероника и наткнулась на пристальный взгляд Родиона, - мне… Лиза сказала.

Она сгребла девочку в охапку и понесла в комнату, ругая себя на ходу. Черт дернул ее за язык.

- Лиза… как зовут твоего папу? – тихо спросила Вероника, укладывая ее в кроватку.

- Папа! – ответила та.

- А имя? Какое у него имя?

- Папа.

- Папу зовут Петр, а маму Жанна. Так?

- Папа! – спорила та.

Едва только голова Лизы коснулась подушки, она закрыла глаза и спустя десять минут уснула. Вероника просидела возле кроватки еще пару минут и осторожно на цыпочках вышла из комнаты.

Родион появился неожиданно, сзади. Неужели, он подслушивал, стоя под дверью?

- Я не говорил вам имена ее родителей. Лиза тоже не могла сказать. Откуда вы их узнали? – настойчиво спросил он, приближаясь. Вероника замешкалась и отодвинулась назад, - вы видели ее? Эту сумасшедшую? Общались с ней?

Врать бессмысленно.

- Да. Немного.

- Вероника… - Родион нервно выдохнул, суетливо вышагивая перед ней, - я же просил…. Не нужно с ней общаться. Она запудрит вам мозги, наговорит всякой ерунды…. У нее не все дома, понимаете?

- Что она сделала вам плохого?

- Она пыталась забрать Лизу. Обращалась в опеку с жалобами. Если бы вы знали, сколько пережили Петя и Жанна, вы бы обходили эту женщину стороной, - он остановился напротив и чуть склонился, - может, сходим завтра в кино?

- Что? – Вероника едва поспевала за его ходом мыслей. А Родион неожиданно сменил тему и перешел на «ты».

- В кино… - он улыбнулся, - пойдешь со мной в кино? У тебя же тоже сейчас много личных проблем. Нужно развеяться.

- Я замужем.

- А колечко зачем сняла?

- Пока замужем.

- Значит, все-таки «пока», - он рассмеялся довольный тем, что сумел вытащить из нее правду, - что ж, я подожду.

- Зря теряешь время! – Вероника взглянула на часы, - я, кстати, тоже. У меня последний выходной. Потрачу его с пользой.

Родион проводил ее до двери и сунул в карман деньги.

- Спасибо. Ты меня выручила.

- Пожалуйста, - Вероника почувствовала себя не в своей тарелке. Она получила море удовольствия, общаясь с Лизой. Брать за это деньги – преступление, - надеюсь, няня найдется быстро. Хорошая няня.

- Не волнуйся, я за этим прослежу.

Вероника вышла из квартиры и, не оборачиваясь, двинулась к лифту. Нажала на первый этаж и нехотя достала деньги. Родион оказался на редкость щедр. Хватило бы и половины. Казалось, он намеренно вогнал Веронику в долги, чтобы потом, при удобном случае, воспользоваться ее обостренным чувством совести.