Продолжение

Через полгода они переедут. Мама выйдет замуж за своего пузатого, лысеющего Вячеслава Вениаминовича. Велит Лене звать его дядя Слава.

Хорошо, что не «папа». И хорошо, что не по имени-отчеству. Такое без подготовки не выговоришь.

Лена не против дяди Славы. Он вполне нормальный. Не жадный и не злой. Она против переезда. Не хочется уезжать от бабули и Джека. И менять школу тоже не хочется.

Мама, наоборот, рада. Наконец-то у нее будет свой дом, свой муж, своя жизнь...

Теперь Лена приезжает к бабуле редко. Потому что далеко. Мама не желает, чтобы Лена каталась через весь город. А они с дядей Славой всегда заняты, им некогда ее возить.

Лена понимает, что дело не в этом. Просто мама почему-то не хочет видеть бабулю. Почему? Кто ее разберет.

*****

Лене семнадцать. Она навещает бабулю по выходным. Джек постарел. Ему почти одиннадцать. Бабуля говорит, что для боксера это преклонный возраст.

— Вы с ним сто лет проживете! — обещает Лена.

— Сто не надо, — отмахивается бабуля. — Нам бы вместе еще лет десять, и хватит.

Не получилось... Джека не стало через полгода. Лена помнит, как вернулась из института и мама обрушила на нее новость:

— Бабушка звонила в растрепанных чувствах. Пес ее помер. Плачет, представляешь? Ленка, может, сгоняешь к ней, а я завтра или послезавтра.

Сегодня никак, мы со Славой в гости идем. Я даже с работы отпросилась, чтобы в парикмахерскую заскочить.

Лена никогда не видела бабулю плачущей. Конечно, она поедет.

*****

Бабуля не плакала, когда открыла дверь. Слезы ушли на перерыв, прихватив с собой пяток бабулиных лет.

— Чаю хочешь? — спросила она.

Лена покачала головой. Какой чай? Надо что-то сказать, посочувствовать. Но нужные слова не придумывались. Что говорят человеку, у которого отняли кусочек сердца?

Вот они и молчали за столом друг напротив друга. Бабуля поглаживала фарфоровую статуэтку.

— Только памятник у меня от Джекушки и остался...

Она принесла из кладовки черную масляную краску:

— Оградку дедушки твоего недавно красила, и вот снова пригодилась.

Перевернула фарфорового пса и кисточкой написала на донышке цифры 1981–1992, сердечко вместо точки. Слезы вернулись.

Лена хотела спросить, где она похоронила Джека? Как справилась одна? Почему ее не позвала? Но сейчас не время. Она обняла бабулю.

— Ты понимаешь, он вечером поздно... ушел. Я хотела тебя позвать попрощаться. А потом подумала, что тебе в институт рано вставать, мама твоя ругаться будет... Сосед за бутылку помог.

Бабуля говорила, торопилась, всхлипывала.

Эх, жаль, нельзя щелкнуть пальцами и вернуть хоть чуточку того тепла, которое забрал с собой Джек.

— Держись. Я буду приезжать к тебе часто-часто! — пообещала тогда Лена.

И соврала... Что случилось? Да жизнь случилась, будь она неладна.

*****

Молодости старость не понять. Лена жила, влюблялась, разочаровывалась. К бабуле, конечно, заскакивала, да только все второпях. В щечку чмокнет, порцию новостей вывалит и бежать.

В восемнадцать жаловалась:

— Дядя Слава нервный стал. За свое место боится. Говорит, универмаг на ладан дышит. Мамуля тоже психованная. Она дачу хочет! Трясется, что без денег останется...

— Влюбилась я, бабулечка. Дома скандал. Маме он не нравится. Говорит, голодранец бесквартирный. Дядя Слава молчит...

Ему вообще на все, кроме работы, чихать. Выплыть пытается. В его универмаге сейчас частные торгаши. Он с одним скорефанился. Фирму хотят замутить...

В двадцать злилась:

— Все, окончу институт и уезжаю! Не могу больше с ними. Любовь? Какая любовь, бабуль? А ты про того, который маме не понравился? Так разошлись мы. Достал...

В двадцать пять ликовала:

— Поздравь меня, бабуленька. Замуж выхожу и в другой город переезжаю! Ты здесь одна справишься? Маме звони, мне. Будет плохо – примчусь.

Свадьба? Нет, не планируем. Распишемся и вперед. Познакомлю, обязательно познакомлю. Мишка тебе понравится. Симпатичный и не ду*рак к тому же.

*****

Пообещала и снова не выполнила. Некогда было. Думала, успеется. Переедут, устроятся, и вот тогда...

Не получилось. Бабули не стало, когда Лене стукнуло двадцать шесть. Она приехала попрощаться. На похоронах поругалась с мамой.

— Ждала она тебя. Эх ты, любимица бабушкина! Неужто недельку выкроить не могла? — мама знала, куда бить.

— Работала я. Мне, в отличие от некоторых, с неба ничего не падает! — врезала в ответ Лена. — А ты сама-то что делала? Дочь называется. Чего же вы со своим дядей Славой бабулю к себе не забрали, если видели, что дело плохо?

Мать скукожилась:

— Да как же, заберешь ее! Бывало, приду к ней, сидит своего бульдога стеклянного наглаживает и в окошко смотрит. Натурально – не в себе бабка. А заикнешься о переезде, в бутылку лезет: «Дай, Верка, дожить спокойно!»

Лене стало совестно. Чего на мать набросилась? Сама не меньше виновата. Теперь поздно волосенки рвать. Нет человека. Ушла бабуля одна, а самые родные и не проводили.

Мама оправилась быстро, позвонила, сказала, что продает бабулину квартиру. У нее планы, и она надеется, что дочь не против.

— Не против! — эхом отозвалась Лена. — А вещи...

— Кое-что выкинула, кое-что в комиссионку отдала, кое-что по соседям раздарила! — отчиталась мама. — А ты что-то забрать хотела?

— Ничего...

*****

Воспоминания... Как-то незаметно детские светлые сменились горькими взрослыми. Они ранили. И Лена прогнала их.

Чего прошлое ворошить? Там уже ничего не поправишь. У нее тоже жизнь – не сиропная речка.

Ей всего-то полтинник, а уже вдова. Мишу инфаркт рано унес. Сорока пяти еще не было. Пахал на износ, за какой-то карьерной жар-птицей гнался. Вот и сгорел.

Сын взрослый, свою жизнь живет, Лену визитами не балует. Да она и не обижается. Понимает: сейчас, наверное, проще, чем в ее молодости, но тоже расслабляться некогда.

Люди в этот мир приходят и уходят одинокими. Ничего с этим не сделаешь.

И вообще, хватит киснуть. Как там всякие психологи советуют? Нужно находить радости в простых вещах. Она сегодня кусочек детства купила. Чем не повод?

Принесет, поставит на тумбочку, будет вспоминать хорошее: бабулю, Джека...

Джек

Он смотрел на нее, сидя на замызганной клеенке. Женщина как женщина. Таких мимо проходят сотни.

Некоторые даже останавливаются, разглядывают. И неизменно ругают Джека: «Фарфора на это безобразие жалко», «Совковый ширпотреб», «Страшилище».

А этой женщине он понравился! Она смотрела на него с такой... Ностальгией? Любовью?

— Сколько? — спросила она.

Нынешний хозяин назвал цену. И Джек испугался, что замечательная женщина уйдет. Но она не ушла. Заплатила, взяла спеленутую газетой фигурку, положила в сумку.

Джеку вдруг показалось, что он ее знает. Хотя откуда? Сумка покачивалась, Джек задремал. Ему снилась бабуля.

*****

До бабули у Джека был другой хозяин. Но он ему никогда не снился. Не сумели они привязаться друг к другу. Зато с бабулей срослись сердцами.

Он попал к ней уже взрослым псом. Хозяин уезжал навсегда в другую страну. Джека девать было некуда. Продать не смог, отдать задаром тоже не вышло.

Так бы Джек и оказался на улице, если бы не сердобольная соседка Мария Ивановна. Бабуля!

За что-то она полюбила рыжего боксера сразу и бесповоротно. Бабулиной дочке Вере Джек не понравился, зато внучке Леночке – очень!

Они подружились. Вместе делали уроки, гуляли, прятались за занавеской от мамы Веры.

И Джек был в то время счастлив совсем по-щенячьи. Как же быстро это закончилось...

Вера переехала и забрала с собой Леночку. Именно тогда Джек повзрослел. Научился утешать, молчать рядом, слушать. Вести себя по-мужски.

Он был нужен бабуле. Она тосковала, но не хотела мешать жить «своим девчонкам».

— У меня все было, Джекушка. Муж был. Погиб... Любовь была, счастье. Грех жаловаться. Пусть и они в свое удовольствие поживут.

Вера и так на меня обижается. Говорит, что нужно было еще раз замуж сходить.

Может, она и права. Тяжело вдвоем. Но я вот не сумела больше влюбиться. А без любви разве же это семья?

Джек смотрел серьезными карими глазами в бабулины грустные серые, клал голову ей на колени. Она его гладила и говорила, что с ним ей легче. Это дорогого стоило...

Он прожил хорошую жизнь. Только вот уйти не смог. Радуга звала, а он побоялся оставить бабулю одну.

Заметался бесплотным духом по темной квартире и вдруг увидел фарфорового боксера. Нырнул в статуэтку, словно краб в раковину, и остался.

«Ничего, наверху, чай, могучие силы сидят. Придумают что-нибудь, — размышлял Джек. — Может, щенком меня сделают, чтобы я с бабулей и дальше жил. Да хоть котом подвальным! Я на все согласен».

Но время шло, а о нем никакие высшие силы не вспоминали. Кроме того, выбраться из статуэтки, в которую он так лихо залез, не было никакой возможности.

«Ничего, посижу здесь, подожду. Наверное, наверху очередь большая. А может, наказывают меня за то, что общий порядок нарушил. Ну и ладно. Зато хозяйку каждый день вижу», — думал Джек.

Хотя наблюдать, как бабуля пьет в одиночестве чай, смотрит бесцельно в окно, чувствовать, как она поглаживает его статуэтку, было, ох, как тяжко.

Оживала она, только когда приходила Лена. Но это случалось редко...

*****

Самое страшное, что довелось пережить Джеку в своей фарфоровой тюрьме – бабулина смер*ть. Он рвался наружу и не мог выбраться, выл беззвучно, потом забывался тяжелым сном.

Все его ухищрения оказались бессмысленны. Он так надеялся вернуться к хозяйке, а теперь возвращаться некуда.

«Ничего, — утешал он себя. — Может, Леночка придет и заберет меня к себе». Но напрасно.

Его отправили сперва в комиссионку, потом он кочевал из рук в руки. Сколько прошло лет, Джек не знал. Последние годы он стоял у одной старушки в серванте. Пока та не отправилась на небеса, развязав руки забулдыге-сынку.

Тот обрадовался и поволок мамино небогатое приданое на блошиный рынок.

Интересно, что ждет Джека в новом доме?

Дом

Наконец газету с него сняли, затем прошлись по спине тряпочкой, водрузили на тумбочку.

Джек огляделся: квартира как квартира. Телевизор, шкаф, кровать. Над кроватью фотографии в рамочке. Старомодно, но мило.

Джек присмотрелся к лицам на снимках... И узнал бабулю! Она обнимала девочку в клетчатом платьице.

Так вот почему купившая статуэтку женщина показалась ему знакомой. Это же она. Леночка! Изменилась. Годы беспощадны.

А он-то тоже хорош. Как он мог не узнать ее глаза? Такие же, как у бабули. Вот фарфоровая голова!

Как бы выбраться из этой чер*товой тюрьмы. Ну неужели высшие силы и сейчас не сжалятся? Не выпустят Джека?

*****

Но день проходил за днем, а Джек все так же стоял на тумбочке возле кровати. Неужели он обречен увидеть, как Лена тоже превратится в одинокую старуху и уйдет на встречу с бабулей?

Но однажды Лена устроила генеральную уборку. С самого утра надела красный фартук в горошек, сунула резиновые перчатки в карман и давай пылесосить, намывать, оттирать.

Дошла очередь и до Джека. Она взяла его с тумбочки, окунула в тазик с мыльной водой, протерла губкой от носа до хвоста-пупочки, а потом перевернула вверх ногами.

Замерла на долю секунды. И вдруг Джек почувствовал, что летит.

*****

Лена не верила в чудеса до того момента, пока не перевернула статуэтку.

На нее смотрела потрескавшаяся, блеклая, но отчетливая надпись: 1981–1992, с сердечком вместо точки.

Она охнула, мыльная фигурка выскользнула из рук, грянулась об пол и разлетелась на мелкие рыжие осколки.

*****

Джек понял, что свободен! Он сквознячком коснулся Лениной щеки, попытался высушить слезинку, спешившую вниз. Сделал круг над поверженной статуэткой и рванул наверх.

Теперь он сам поговорит с вершителями песьих судеб. Попросит, чтобы его вернули к Лене щенком, котенком, ежиком. Да хоть кем! Они не откажут ему. Он заслужил. Он столько ждал!

Облака расступились, пропустили Джека, он обернулся: Лена плакала над осколками.

И он пообещал, что вернется.

*****

В отличие от людей, собаки держат свои обещания. Чего Джеку стоил разговор за облаками, никто не знает.

Зато утром Лена нашла на коврике у своей квартиры коробку. В ней сидел щенок. Рыжий, лобастый, ушки-треугольнички, смешно выступающая нижняя челюсть, курносый нос и темно-карие умные глаза.

Нет, он не был боксером. На это высшие силы не расщедрились. Да и кто выбрасывает породистых собак под чужими дверями?

Но Лене было это неважно. Она подхватила щенка на руки:

— Джек!

Узнала или нет? Да какая разница? Главное, поняла – он ее пес.

«Дождался я своего второго шанса...» — подумал Джек и лизнул Лену в нос.

Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО