Продолжение

— Уйдёт, никуда не денется. Ещё на метр ей не вскарабкаться, поди не доберётся до нас, — проворчал старик и потрепал собаку за ухом.

Потом он устроился на самодельной кровати, покрытой тремя советскими матрасами, и укрылся шерстяным одеялом. Веста свернулась у двери, напоминая лохматый, подгоревший калач.

За окном шумела река – не сердито, а будто напевая протяжный древний мотив. Под эту мерную колыбельную собака и её хозяин погрузились в безмятежный сон.

Ночью Веста проснулась. Она подняла голову, навострила уши.

Ровный, нарастающий гул – как будто где-то далеко гудела труба или шёл поезд. Время шло, и звук становился всё глубже, ниже, ближе.

Собака слушала. Не плеск, не журчание – глухой мощный гул, от которого вибрировал пол. Это шла река, точно решив напомнить, кто здесь хозяин.

Веста залаяла – коротко, резко, настойчиво. Но спящий Матвей ничего не слышал: после тяжёлого дня организм требовал основательного отдыха.

Тогда собака залаяла снова, подошла к кровати, ткнулась мокрым носом в свисающую руку. Матвей заворочался. Она ткнулась ещё раз, заскулила, и старик наконец проснулся.

— Что? — пробормотал он впотьмах.

Потом сел, протирая глаза, засветил походный ночник.

Веста метнулась к лестнице, вернулась, снова метнулась. В глазах её застыла тревога, а движения выдавали нетерпение.

— Да что с тобой? — недовольно проворчал хозяин и пошёл за собакой.

Луч света от фонаря скользнул по полу первого этажа, и тут Матвей наконец увидел. Вода, уже стоящая у самого крыльца, начала подтапливать дом.

Старик бросился наверх, оделся, после чего, шлёпая по мокрому полу первого этажа, под жалобный скулёж Весты распахнул входную дверь.

Холодный воздух ударил в лицо, а вместе с ним – запах реки и тины. Там, где ещё вечером оставался сухой берег, где стерёг сушу пролесок, теперь блестела ровная тёмная поверхность воды, подобравшейся к самому дому.

Остров уходил под воду: постепенно, но неотвратимо.

Причал тоже затопило, однако сама лодка осталась на месте: привязанная, она покачивалась на волнах метрах в ста от крыльца.

— Что ж, делать нечего, — тихо сказал Матвей стоящей у ног Весте. — Пойдём...

*****

Большего ей и не требовалось. Собака вошла в воду первой – без колебаний, без заминки. Просто шагнула с крыльца и поплыла – ровно, уверенно, будто знала, куда и зачем.

Матвей вздохнул и, перекрестившись, начал спускаться по ступеням. Длинный шест помогал держать равновесие и ощупывать землю, за несколько часов превратившуюся в неверное дно.

Холод сковывал ноги, но первые полпути выручали болотники, поднимавшиеся выше середины бедра. Но вот плеснула в сапог первая волна, тотчас за ней – вторая, и вскоре старик оказался по пояс в ледяной воде.

Холод сжал, скрутил вмиг одеревеневшие мышцы, попытался выбить из груди весь воздух. Матвей сдюжил: крикнул, отдышался и упрямо пошёл вперёд, неся за согбенными плечами все свои семьдесят три года.

Течение сносило. Ноги скользили по невидимому глинистому дну, покрытому травой. Старик упал: ушёл с головой, вынырнул, откашлялся, встал. И двинулся дальше.

Снова потянуло в сторону, шест не спас. Матвей припал на колено и на этот раз встал не сразу: руки тряслись, ноги отказывались слушаться.

Лодка покачивалась в двадцати метрах, но и воды уже стало по грудь. От холода коченеют мышцы, диафрагма отказывается впускать в лёгкие кислород...

— Веста!

Когда Матвей уже почти потерял надежду, понимая, что его стариковских сил не хватит, чтобы одолеть могучую реку, собака развернулась и поплыла обратно, навстречу хозяину.

Лохматая мокрая голова с торчащими над водой ушами быстро приближалась.

Доплыла, ткнулась в плечо, поднырнула под руку. Старик ухватился – не за ошейник, а за загривок, – и Веста потащила.

«Давай, родная, выручай», — молил про себя Матвей, от холода уже не в состоянии говорить. Он двигал ногами, держась за собаку, и эти последние, самые тяжёлые метры они одолели вместе.

У лодки старик собрал остатки сил, навалился грудью на округлый борт и перевалился на дно. Он рухнул навзничь, тяжело дыша и глядя в светлеющее небо.

Матвей позволил себе минуту отдыха, после чего поднялся и помог Весте забраться в лодку. Его трясло от холода и напряжения, но времени рассиживаться не было: вода поднималась, лодка дёргалась на верёвке.

Старик потянулся к мотору, дёрнул шнур стартера. Мёртвый. Снова дёрнул – и опять тишина, только вода спокойно плещет о борта. Третий рывок – мотор выплюнул облако сизого дыма и наконец по-рабочему рыкнул.

Матвей перерезал верёвку, выкрутил газ, и лодка рванулась вперёд, разрезая тёмную воду.

Километр по затопленной пойме казался бесконечным. Веста сидела на носу, настороженно глядя вперёд, словно старалась приблизить берег.

И вот он прямо перед ними – сухой, уходящий вдаль, безопасный.

Пять утра. На берегу ни души. Матвей заглушил мотор в метре от земли, шагнул в воду и выволок лодку на песок.

Его «Нива» совсем рядом – старая, рыжая. Прямо как Веста, уже отряхивающаяся возле знакомой машины.

Старик завёл двигатель и полез на заднее сиденье, где всегда возил пакет с сухим бельём – мало ли, когда нужда придёт. Дрожащие руки слушались плохо, пуговицы не давались, но в итоге он справился.

Потом Матвей включил печку, и из нутра «Нивы» полилось долгожданное тепло. Стёкла запотели, в урчащем салоне воцарилось умиротворение: хозяин уложил влажную голову Весты себе на колени и укрыл её пледом.

Вскоре оба задремали, обессиленные и близкие друг другу, как никогда прежде...

*****

Через неделю вода ушла. Сначала спадала медленно, потом всё быстрее, сдавая позиции так же охотно, как недавно захватила их.

Матвей вернулся на остров. Дом устоял: стены выдержали, крыша осталась на месте. Но первый этаж превратился в руины: грязь, ил, отставшие обои, покоробленный пол, разбухшая дверь вылезла из косяка...

Старик взялся за уборку: выгребал испорченные вещи из шкафов, отмывал стены, соскребал грязь, собирал то, что можно спасти.

Веста не отходила ни на шаг. Когда хозяин носил воду, шла рядом. Когда отдирал обои, лежала в дверях и смотрела. Взялся чинить пол – собака сидела на лестнице и провожала глазами каждый гвоздь, каждую доску.

Матвей разговаривал с ней как обычно негромко, вполголоса:

— Ничего, Веста, главное, руки-ноги целы. А дачу – отмоем, спасём. Будет краше прежнего.

*****

Друзья, поддержите продолжение работы канала, сегодня мы существуем только благодаря Вам!

Открыт СБОР. Любая сумма от 50р. очень ценна. Огромное спасибо за помощь!

*****

Дворняга в ответ стучала хвостом, будто соглашалась. И Матвей точно знал: пока Веста рядом, один на один с бедой он не останется. Вдвоём же – вдвоём им всё по плечу!

Автор ЛЕЯ Р.