Продолжение.

Иван Петрович маялся. Сидел перед экраном ноутбука и ругал себя распоследними словами:

«Дурень старый, писателем себя возомнил. Интернет покорить решил, а сюжеты-то у тебя и кончились! Нету ни одного.

Да и откуда им взяться? Пенсия, дача, огород, собака да радикулит – вот и вся твоя жизнь. Об этом много не напишешь. В прошлом, конечно, разное бывало...

Да только тоже все какое-то обычное. У каждого второго пенсионера жизнь почти такая же. Чего им про чужую читать?»

Муза, которая так весело махала над Иваном Петровичем крылышками раньше, куда-то улетела. На смену ей явилось злое самобичевание.

— Все, Маруська, завязываю я с графоманством! Пошли лучше гулять! — Иван Петрович захлопнул крышку ноутбука, отпихнул стул, поднялся.

Черно-белая «дворянка» Маруська обрадовалась, замельтешила в ногах у хозяина. Гулять так гулять. Это она всегда пожалуйста...

*****

«Надо убираться, а то сейчас эта гавкалка выскочит – не дай бог хвост мне обдерет. Маленькая, но шустрая, паршивка!» — подумала Анфиса.

Но тут лучик солнца добрался до хозяйского стола, и... После этого Анфиса просто не смогла улететь. Так как на столе что-то богато сверкнуло.

«Ох, какая штукенция! — Анфиса замерла. — Не знаю, что это, но мне оно гораздо нужнее, чем деду! Как бы это блестящее взять?»

Она даже про фиаско с кормушкой забыла. Но тут со стороны старой яблони послышалось гневное чириканье:

— Ты чего, голубь-переросток, все до последнего семечка слопал?!

Анфиса оглянулась. Воробьиная стайка, во главе с большим растрепанным предводителем, ругала вяхиря на чем свет стоит.

— Да мы тебя сейчас по перышку разберем! — ярился больше всех предводитель, чувствуя за спиной поддержку. — Да мы тебя в суповой набор превратим!

Вяхирь сердито ухал в ответ, но связываться с воробьиной толпой не рискнул. Вместо этого тяжело поднялся в воздух и убрался восвояси.

— Ну ничего не оставил, троглодит краснопузый! — растрепанный шустро заскакал по опустевшей кормушке.

Стая на ветвях разочарованно загомонила.

— Спокойно, товарищи! — воззвал воробьиный предводитель. — Я знаю, где взять! Кто смелый – за мной!

И растрепанный подлетел к окошку, рядом с тем, где страдала от вожделения Анфиса. Шустро нырнул в открытую форточку и через секунду выскочил наружу с крошкой в клюве.

«Вот он, путь к сверкающей штуковине! — возликовала Анфиса. — Да я этого воробья потом расцелую, если поймаю!»

И она рванула к соседнему окну.

На столе поблескивали хозяйские часы. Их металлический браслет манил солнечными искорками.

«Какая великолепная штуковина!» — Анфиса схватила часы и была такова...

*****

— Ох, Маруська, похоже, у меня вдобавок к радикулиту еще и склероз! Ты часы мои не видела? Вроде на столе лежали, — Иван Петрович обшаривал комнатку.

«Дались ему эти часы, — лениво подумала Маруська. — Он их и не носит почти никогда, только с места на место перекладывает».

— Да куда же они деться-то могли? — горевал Иван Петрович, в сотый раз перелопачивая стол. — Ты, наверное, не помнишь, но мне эти часы Маша подарила... Память о ней была. А я их вот сунул куда-то...

Маруська поднялась: ну, раз память, надо искать. Из дома они исчезнуть не могли. Дверь они с дедом перед уходом точно закрыли. У Маруськи склероза нет. Значит, где-то здесь.

Теперь они обшаривали дачный домик вдвоем. Без толку. Часы испарились!

— Слушай, Маруся, это же прямо детективный сюжет, — рассуждал уставший Иван Петрович. — Наручные часы исчезают из запертого на замок дома. Причем все это происходит в тихом садоводстве.

Часы не шибко много стоят, но очень дороги хозяину. Кто их мог взять и как? М-да... Загадка. Это уже какой-то мистический детектив получается.

А вдруг это домовой развлекается? Интересно, водятся в дачных домиках домовые? Наверное, нет. Зимой здесь дуба дашь.

Стоп, форточка открыта! Через нее, правда, никто крупнее кошки не пролезет... Значит, вор пришел снаружи и имел при себе кошку, натасканную на кражи.

Надо это записать! Идея пока сырая, но ничего, помозгуем, доработаем.

И Иван Петрович уселся за свой, знавший лучшие времена, ноутбук...

*****

«Эко его разобрало! — удивилась Маруська. — Даже подарок покойной супруги бросил искать. Ну да ладно, пусть творит, а я пока еще раз все обшарю, может, повезет».

И ей действительно повезло. Нет, часов она не нашла, зато обнаружила перышко. Блестящее, черное, длинное.

«Вор улику оставил, не иначе! — решила Маруська. — Только вот кто в таких перьях у нас ходит?»

И тут ей вспомнился длинный сорочий хвост, который она сто раз пыталась поймать, да пока неудачно.

«Вот, выходит, кто у нас воришка! — догадалась Маруська. — Надо хозяину сказать».

И она с пером в зубах поспешила к столу, где, забыв про все на свете, стучал по клавишам Иван Петрович. Он был так поглощен своим мистическим детективом, что даже не заметил Маруську.

«Ого, как резво тарабанит, — удивилась та. — И лицо у него такое, такое... Одухотворенное, что ли. Может, не надо ему пока улику предъявлять. Пусть историю свою сначала допишет».

*****

В этот раз Анфиса успела! Толстый вяхирь сегодня не прилетел трапезничать.

«Наверняка его от обжорства разорвало», — позлорадствовала она.

Зато с ветки на ветку перепрыгивали воробушки. И растрепанный предводитель был здесь.

— Спасибо тебе, мелочь храбрая! — поблагодарила его Анфиса. — Ты мне прямо дверь в пещеру с сокровищами указал.

— С какими сокровищами? — не понял сперва воробьишка.

— Да я про форточку открытую.

— Подглядела?! Там мой стратегический запас, между прочим. Не смей в мою форточку лазать!

— Ну ты и нахал, однако, — Анфиса строго глянула на растрепанного. — Заруби себе на носу — я хожу, куда хочу. Да и крошки ваши мне не больно нужны. У деда кое-что получше имеется!

— Воровка! — чирикнул воробушек. — Деда не смей обижать. Он ведь нас кормит. А не послушаешься – я Маруське нажалуюсь. Она давно хвост тебе мечтает выдрать.

— А ну, брысь отсюда! — обиделась Анфиса.

Воробьишка отскочил подальше. А сорока, решив показать, что ей никто не указ, направилась прямиком к окну дачного домика. Привычно устроилась на спинке лавочки, заглянула внутрь.

Старик строчил, как из пулемета, уткнувшись в экран ноутбука. Он даже не увидел, что у него появилась компания.

Зато Маруська сразу заметила Анфису. Зарычала, залаяла.

— Да уймись ты, — велел Иван Петрович. — Музу спугнешь!

Потянулся, встретился взглядом с сорокой. И тут его осенило:

— Так вот кто часы стянул. Точно! В форточку ты легко пролезешь, а блестящее вашу сорочью сестру всегда привлекало.

Эх, как все просто, оказывается... А я уже целую повесть детективную сочинил.

Тут его осенило второй раз:

— Слушай, так ты же, получается, моя муза! Пусть невольно, пусть часы умыкнула. Хотя их очень уж жалко. Но зато взамен вдохновение подарила. Ай да молодец!

А потом обратился к беснующейся собаке:

— Ты, Маруська, давай-ка не трогай птицу. Она мне на хвосте сюжет принесла. Даст бог, еще притащит. А я для нее отдельную кормушку поставлю, рядом с окном.

*****

Маруська, конечно, обиделась. Она с хозяином давным-давно, но ее почему-то музой не назначили, хотя она тоже черно-белая. А сороку-воровку — нате пожалуйста!

Ну да ничего, Маруська покажет хозяину, кто ему настоящий друг. Вот возьмет и найдет часы. А не получится, так она эту сорочью музу пытать будет. Если придется – без хвоста оставит…

Об этом она и заявила Анфисе сердитым лаем. Но та была птицей умной, поэтому обошлось без членовредительства. Сорока сама привела Маруську к часам, схороненным под корнями.

«Пускай уж забирает, — рассудила Анфиса. — Почувствует себя важной да полезной, глядишь, от меня отвяжется.

С часами жаль, конечно, расставаться. Но делать нечего: дед, вон, меня музой назначил, вип-столовой персональной грозился. Надо пожалеть старика».

За добро добром платить принято – так считала Анфиса. К ее радости, Маруська думала также.

Часы она, конечно, хозяину вернула. И свою минуту славы, полную похвал и вкусняшек, получила. А посему решила: пусть сорока живет спокойно в компании своего великолепного хвоста. Неудобно как-то, если у хозяина будет бесхвостая муза.

Маруська найдет, на кого охотиться. Уж чего-чего, а вредителей в этом мире хватает и без Анфисы...

Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО