Продолжение

Существует также сильная тенденция к тому, чтобы у гениев были плохие или вообще отсутствующие отношения со своими родителями.  Eysenck (1995) хорошо обобщает эту литературу:

“Айзенштадт (1978) изучил 699 известных исторических личностей и обнаружил, что каждый четвертый потерял по крайней мере одного родителя в возрасте до 10 лет. К 15 годам потери превысили 34%, а к 20 годам - 45%. Эти потери почти наверняка превышают те, которые понес среднестатистический гражданин тех времен, хотя до недавнего времени трудно было получить оценки ожидаемой продолжительности жизни. Мы можем сравнить эти цифры с данными, относящимися к началу двадцатого века, и обнаружить, что смерть матери или обоих родителей в возрасте до 15 лет была в три раза более частой в выборке выдающихся людей, чем в общей популяции. Выводы Альберта (1980) были аналогичны как для деятелей искусства и науки, так и для политиков и выдающихся солдат. Он обнаружил трехкратный уровень потери родителей по сравнению с населением двадцатого века…

Гертцель и Гертцель (1962) изучили 400 выдающихся исторических личностей и обнаружили, что 75% из них страдали от распада семьи, отвержения со стороны своих родителей, многие из них были чрезмерно собственническими, отчужденными или доминирующими. Более чем у каждого четвертого был физический недостаток. В более позднем исследовании Гертцель и др. (1978) обнаружили, что 85% из 400 выдающихся людей в нынешнем столетии были выходцами из неблагополучных семей – 89% романистов и драматургов, 83% поэтов, 70% художников и 56% ученых. Аналогичным образом Берри (Berry, 1981) обнаружил, что лауреаты Нобелевской премии по литературе чаще происходили из бедных семей и страдали физическими недостатками, чем лауреаты научных премий…

Привязанность, теплота, близость между творческими людьми и их родителями, безусловно, с большей вероятностью отсутствовали у ученых, изученных Камберсом (1964), Роу (1951a) и Стейном (1962), психологов, изученных Древдалом (1964) и Роу (1953), и архитекторов, изученных Маккинноном (1962b). Ученые в целом обычно чувствовали себя отдаленными от своих родителей, психологи, с другой стороны, испытывали настоящую открытую враждебность и неприятие”.

С помощью различных механизмов (прямая причинно-следственная связь, корреляции GxE и т.д.) Эти плохие отношения с родителями могут быть связаны с антисоциальными тенденциями гениев.

Объяснения научного бума

Итак, образцовый научный новатор - это некатолический белый мужчина, умный и творческий, но у которого непростая история с родителями, он мыслит несколько странным образом и получает свои лучшие идеи где-то в возрасте 30 лет, и выдвигает идеи против статус-кво в нонконформистской манере.

Северо-Западная Европа между 1600 и 1900 годами была практически идеальной для такого рода вещей. Во-первых, там было полно белых мужчин, которые не были католиками. А правительства и общая культура были относительно либеральными и поэтому допускали сильное инакомыслие и инновации. Существовала также культура, в которой подчеркивалась высокая степень гуманитарного образования для мужчин из высшего класса, что давало им много информации для работы к тому времени, когда им было за 30.

Институционально наука также была удивительно свободной. Чтобы создать уважаемую науку, вам просто нужно было произвести хорошую работу и убедить нескольких других в ее ценности. И ученые часто могли зарабатывать на жизнь либо за счет того, что им напрямую платили студенты, либо за счет того, что они убеждали небольшое число богатых людей финансировать их. Это важно для людей с новыми идеями, потому что это означало, что им нужно было убедить лишь небольшое количество людей в своей ценности, чтобы зарабатывать на достойную жизнь.

Объяснение упадка

Имея в виду это объяснение научного прогресса, сразу становится очевидным частичное объяснение научного упадка. Это просто включает в себя устранение каждого из этих факторов, которые в первую очередь позволили добиться больших научных достижений.

Рассмотрим демографию. С 1960-х годов ученые степени все чаще присуждаются женщинам, и в настоящее время они составляют большинство ученых степеней во многих областях. Это верно как в США, так и во всем мире.

Примечательно, что этот рост числа женщин-ученых может быть частично обусловлен дискриминацией. Уильямс и Сеси (2015) отправили заявки 2090 преподавателям STEM на академические должности. В ходе 5 экспериментов они неизменно обнаруживали смещение 2:1 в пользу женщин.

Конечно, мы также наблюдаем увеличение числа небелых людей, занимающих академические должности в исторически белых странах. Результатом объединения этих сил является то, что сегодня в Америке только 44% преподавателей колледжей составляют белые мужчины.

В американских университетах мы также наблюдали увеличение числа профессоров-католиков, хотя это было компенсировано увеличением числа профессоров-евреев (Lipset and Ladd, 1971; Amarasingam, 2011).

Учитывая, насколько доминирующими были белые мужчины в истории научных гениев, было бы чрезвычайно трудно заменить белых мужчин членами других групп с равной вероятностью быть гениями. Мы даже не пытались сделать это всерьез, и поэтому было бы удивительно, если бы этот демографический дебилизм не привел к снижению уровня гениальности среди ученых.

Снижение интеллекта

В то же время различные данные свидетельствуют о том, что генотипический IQ и фенотипический общий интеллект снизились за последнее столетие или около того.

Во всем мире было замечено, что популяции с более низким IQ размножаются с большей скоростью, что говорит о том, что снижение генотипического IQ является глобальным явлением.

Таким образом, кажется правдоподобным, что мы стали менее разумными в том, что касается научной работы. Если это так, то это, очевидно, внесло свой вклад в наш спад в научном прогрессе.

Расширение круга “Экспертов”

Эта проблема, вероятно, усугубляется тем фактом, что сейчас мы отправляем огромное количество людей в колледж и поэтому требуем, чтобы для их обучения было огромное количество ученых. Чтобы достичь этого, мы должны снизить планку того, что требуется для того, чтобы быть академиком.

В другом эссе я привел доказательства, показывающие, что большинство ученых сегодня не могут использовать свои академические знания для прогнозирования реального мира, как правило, не понимают статистику, на которой основаны их исследования, и не могут обнаружить элементарные ошибки в процессе рецензирования.

Поскольку наше население раньше обладало более высоким общим интеллектом, а наше население ученых было более избирательным, кажется правдоподобным, что ученые прошлого, возможно, были более компетентными. Это, очевидно, снизит количество инноваций на одного ученого. Это также может затруднить работу гениев, потому что область, в которой они больше всего убеждают в своих инновациях, теперь включает в себя большее число некомпетентных людей, которые могут быть относительно невосприимчивы к силе разума.

Эта проблема, возможно, усугубилась ростом того, что я называю конформистской наукой.

Расцвет конформистской науки

Под конформистской наукой я подразумеваю научное сообщество, в котором для того, чтобы быть успешным ученым, требуется большая степень конформизма. Как я уж же отмечал, великие ученые, как правило, нонконформисты, а акт научного новаторства по своей сути является актом нонкомформизма. Из-за этого институционализация конформизма в науке, по-видимому, будет препятствовать научному прогрессу.

Требуемая степень соответствия была повышена в западной науке несколькими способами за последнее столетие. Сегодня, прежде чем люди смогут даже стать академиками, они должны закончить аспирантуру. Процесс защиты диссертации включает в себя посвящение лет своей жизни вопросу, одобренному мейнстримными учеными. Это часто означает, что начинающие ученые не могут сосредоточиться на чем-то слишком радикальном, поскольку их консультант вряд ли одобрит то, что действительно отходит от статус-кво.

Это, вероятно, более проблематично, чем кажется на первый взгляд, по крайней мере, по двум причинам. Во-первых, тема диссертации часто определяет остальную часть их академической жизни, и поэтому это может в некоторой степени ограничить смелость всей их карьеры. Во-вторых, гении часто приходят к своей гениальной идее в возрасте 30 лет после многих лет учебы. Новаторские идеи могут быть утрачены, если сосредоточенность на учебе в возрасте 20 лет ограничена существующими академическими кругами, а интеллект, необходимый для таких идей, снижается в более позднем возрасте.

Конечно, возможно, повезет, и вы сможете написать диссертацию о чем-то действительно новаторском или изучить материал вне школы, а затем переключиться на более интересную проблему, как только станете академиком. Но современный процесс диссертации создает структуру стимулирования, которая может сделать инновационную работу менее вероятной, чем это было бы в противном случае.

Более того, как только кто-то становится академиком, на него все еще оказывается сильное давление, чтобы он не говорил ничего слишком радикального, пока не получит должность. Обычно это не происходит до тех пор, пока кому-то не исполнится 30 лет или больше. До этого их карьере может сильно помешать серьезное оспаривание чего-либо фундаментального в их области.

Даже после того, как кто-то получил должность, чтобы его работа считалась респектабельной, она должна пройти экспертную оценку. Конечно, рост числа рецензий означает, что ученые должны убедить ученых, защищающих статус-кво, в легитимности своей работы, чтобы она вообще была опубликована. (Подробнее о экспертной оценке см. Мое эссе об экспертах). Это по своей сути конформистский процесс. 

Все это несколько умозрительно. Но представляется вероятным, что научным инновациям препятствует то, что для того, чтобы стать академиком, требуется больше требований, чем требовалось в прошлом, и создание системы, которая побуждает людей ждать до среднего возраста, прежде чем пытаться сделать что-либо радикально инновационное.

“Наука” как Единственный авторитет

Последнее предположение, которое я хочу предложить, заключается в том, что наука ухудшилась из-за того, что образованные люди сегодня рассматривают официальное научное сообщество как единственный источник научных знаний. Знания, полученные другими, игнорируются из-за того, кем они были получены.

Это означает, что многие потенциальные гении не могут обойти проблемы академических кругов, просто выполняя свою работу в другом институциональном контексте. Сделать это означало бы добровольно согласиться на то, чтобы к чьей-то работе не относились всерьез. 

Вывод

В заключение, хотя мы не можем быть уверены, имеющиеся данные свидетельствуют о том, что научная продуктивность снизилась. Еще менее определенно, я не думаю, что это можно объяснить просто тем, что научные проблемы становятся все сложнее. Скорее, я думаю, вполне вероятно, что демографические и институциональные изменения как среди населения в целом, так и, в частности, в научном сообществе в значительной степени способствовали этому снижению.

https://ideasanddata.wordpress.com/2020/10/05/the-rise-and-fall-of-science/