Продолжение 👇

Просыпалась она поздно, когда мужа уже не было дома, и в первые дни удивлялась обнаружив, что немногочисленные куры, которых Миша всё же оставил в курятнике, уже покормлены, двор обихожен как положено, а на столе прибрано после завтрака. Теперь Валя ходила гулять дважды в день, здоровалась с почтальоном Ниной Павловной, заглядывала на коммутатор к телефонистке Людмиле, болтала с нею минут десять и шла дальше, смотреть, как на речке сверкает искристый лёдок, как серебрятся на зимнем солнце длинные ивовые косы, спускавшиеся к самому льду. Заходила в библиотеку узнать, что есть нового, долго выбирала на полках книги, греясь у протопленной круглой печки-голландки и обсуждала разные культурные новости с библиотекарем Варварой Тихоновной.

Готовила Валя теперь тоже только тогда, когда самой хотелось. И то, что любила она! С задумчивой усмешкой она вспоминала, как в былые, не очень счастливые времена, Миша отказывался есть вчерашние щи и требовал свежего, горячего, с пылу-с жару, что и «положено подавать вернувшемуся с работы мужу»! Теперь же, когда Валя впервые после приезда из больницы приготовила простенькую лапшу, Миша, стесняясь и украдкой принюхиваясь к аромату, робко спросил:

- Валь… а можно и мне тарелочку? И вообще, ты говори, что делать, я сам буду варить всё, чтобы тебе не трудиться. Я просто не знаю, чего делать-то надо, а если скажешь, так я всё сделаю!

Валя бросила в кастрюлю лавровый листок, накрыла крышку чтоб суп «дошёл», и достала из буфета две тарелки. Что уж, как можно не накормить голодного, какой бы он ни был.

- Ладно, буду говорить, - ответила она, - Тебе такое умение пригодится в жизни. Вот уедешь, кто там тебе сготовит, самому и придётся. Не всё же на картошке сидеть.

Вот уж удивительно, как в силу разных обстоятельств порой меняет человек своё поведение. Теперь любая. Даже самая простенькая Валина стряпня вызывала у Миши восторженные отзывы, он даже научился благодарить её за угощение.

А вот другие, наоборот… есть и такие, кто поведение своё не меняют, даже если небо будет падать на землю! Так подумала Валя, наблюдая за пришедшей в гости Тамарой Фёдоровной.

Прошла в дом свекровушка, глянула по углам и поджала губы. Миша ещё не вернулся с работы, теперь позднее его возвращение стало делом обыкновенным. Валя Тамаре Фёдоровне об этом сразу сказала, прозрачно намекнув, что ей такое общество ни к чему, но разве такую женщину проймёшь прозрачными намёками!

- Ну что, Валечка, как ты себя чувствуешь? – ласковым, непривычным для Вали голоском, спросила свекровь, - Что там доктора наши говорят?

- Спасибо, неплохо себя чувствую. Доктора велят выполнять назначения.

- А что же, вон у тебя постельное не глаженное лежит? Да так много… Уже второй раз прихожу, а эта стопка так и есть. Помню, я вот когда ногу сломала, лет десять назад, дак с костылём сама всё по дому делала, не сидела!

- Лежит, никого не трогает, - ответила холодно Валя, - Это Миша настирал, мне нельзя внаклонку стоять. Будет время, погладит.

- А ты сама, что же? Села вот так за стол, да и гладь себе, води утюжком. Не ждать же, когда мужик с работы вернётся, да ещё и за утюг встанет.

- А чего ему и не встать? Мне моё здоровье дороже не глаженных простыней, это во-первых. А во-вторых, вы, Тамара Фёдоровна, может быть помочь хотите, так я сейчас вам утюг достану. Или сами возьмите, там, в шкафу на полке.

- Я?! У меня ведь тоже спина-то побаливает, шалью опоясываюсь, как ломит порой! – возмущённо глянула на Валю свекровь.

- Ну, раз так, то ступайте к себе домой и там командуйте – что, как, зачем и почему! А в этом доме я хозяйка, так что сама знаю, чему где и как лежать! – Валя рассердилась, её щеки налились краской, - Мало вам, да? Или вы не поняли ничего до сих пор? В общем, ругаться с вами я не собираюсь, настроение своё портить!

- Валя, да что же ты! Я ведь как лучше хочу! – слезливым голосом заговорила свекровь, - У вас с Мишей и так разлад в семье, я ведь хочу. Чтобы наладилось всё! Чтобы дома уют, чтобы ему и в голову не пришло… на сторону смотреть! Я для тебя стараюсь!

- Ах, для меня? Ну тогда берите утюг и действуйте! А я пока полежу! Мне после прогулки полезно отдохнуть!

- Ты права, наверное, кому оно не глаженное мешает, - растерянно пробубнила Тамара Фёдоровна, - А с ужином у тебя что? Миша говорил, у них на работе сейчас много дел, сверху наряды дают, надо технику старую до ума довести и новую принять, обкатку сделать… усталый придёт.

- Миша утром сварил кашу. Там как раз осталось ещё на тарелку. А я молока купила у Глаши Сименко, свежего.

- Каша? Ммм… ну, не знаю, мужика после работы тарелочкой каши накормишь ли досыта…

- Там мясо есть в холодняке, можете сделать жаркое. Я тоже с удовольствием поем, мне мясо полезно, для крови, доктор сказала!

Тамара Фёдоровна побагровела и во все глаза смотрела на расслабленную Валю, которая сидела на стуле, набросив на плечи тёплый платок с шикарными кистями… Тамара невольно подумала, откуда это у снохи такая красота, ведь в сельпо такое не купишь…

- Знаешь что, Валя! Я не позволю тебе так со мной говорить, в таком тоне! – строго начала было Тамара Фёдоровна, повысив громкость и намереваясь осадить обнаглевшую сноху, - Это неслыханно…

- Так, а ну, тихо! – сказала Валя и удивилась самой себе, - Как желаю, так и говорю, вы ко мне в дом пришли. Ещё раз повторяю – у себя дома вы хозяйка, а тут вы гостья, вот и ведите себя подобающе! Я тоже не позволю с собой говорить в таком тоне! До свидания, вам пора домой.

Дверь отворилась, в ней показался Михаил, отряхивающий шапку от налипшего снега. Он с удивлением уставился на покрасневшую и злую мать, и спокойно сидевшую за столом с книгой в руках Валентину.

- А! Сынок! Ты только послушай, что она тут устроила! – не своим, а высоким и истеричным голосом заговорила растерянная Тамара Фёдоровна.

- Мам! Прекрати! – поморщился Михаил, сразу же догадавшись что здесь только что произошло, - Ну сколько можно! Пойдём, я тебя провожу, там снегу намело, тропка едва видна!

Тамара Фёдоровна задохнулась от изумления! Уж от сына она такого не ждала! Но вдруг как-то сникла, словно из неё выпустили воздух, и послушно пошла к двери повязав свой платок.

Когда за «дорогой гостьей» закрылась дверь, Валя отложила книгу и покачала головой. Надо же, вот характер у человека… Она пошла в кухню и достала из печи жаркое. Она ещё утром подумала, что ей хочется чего-то наваристого, сытного, и поставила мясо в жарко протопленную печь, подумав, что к её возвращению с прогулки всё как раз будет готово.

Миша вернулся от матери, когда было совсем поздно. Валя уже поужинала, напилась чаю, и теперь уютно устроилась на кровати дочери, плотно закрыв дверь в комнату.

- Валь, ты не спишь? – тихо стукнул в дверь Миша.

- Нет, входи, - ответила Валя и подумала, что же такого сейчас скажет ей Миша, после такого разговора с его матерью.

- Валь, я это… я ей сказал, чтобы больше не приходила к нам. Особенно пока меня нет дома. Ты её не слушай, старая ведь, чего с неё взять. Она и меня тут костерила всяко, когда я спросил за отцовскую машину… почему всё Серёжке. Так вот её тогда проняло, орала на весь двор.

- Ладно, - ответила Валя, - Ты завтра снова допоздна работаешь? Я Верочке сегодня звонила, она сказала, что хочет на завтра снова переговоры заказать, чтоб мы с тобой оба пришли. Наверное, надо что-то решать со знакомством с этим её Володей. И с будущей свадьбой тоже. А то ты уедешь потом, когда получится вместе собраться, неизвестно.

- Я тогда приду вовремя, - кивнул Миша, - Сходим, поговорим. Валь, слушай…

- Что такое? – Валя даже немного нахмурилась, думая, что сейчас Миша станет говорить что-то… чего ей не хочется слышать, но он сказал другое.

- Можно, я тоже поем, чего ты там сготовила? Уж очень вкусно пахнет, сил нет…

- Ешь конечно, о чём речь, - ответила Валя.

Сейчас ей даже стало как-то жаль Мишу. В конце концов, она тоже немного виновата в том, что ничего он за годы их семейной жизни так и не научился делать. Всё сама старалась сделать, в их семье это всегда сугубо женским делом считалось! Сготовить себе нормально для него тяжко – не приучен. Вот уедет скоро, как там будет сам-то… Надо будет поучить хорошенько, чтоб хоть щи умел наладить, не совсем ведь безрукий! Даже интересно стало, надолго ли хватит его старания.