Продолжение 👇

Дважды звонила Верочка, справлялась, как дела у матери и не нужно ли чего. Сообщила, что Володя позвал её замуж и она ответила согласием. Так что теперь после получения диплома она останется в Москве и ей не придётся ехать «в какое-нибудь захолустье, к чёрту на кулички»!

- Вера, что же вы так торопитесь, ведь надо сначала с родителями познакомиться. Бабушки обе расстроятся, - пыталась Валя вразумить дочь, - Да и мы с отцом тоже хотим посмотреть на будущего зятя.

- Ой, мам, только не начинай! – недовольно воскликнула Верочка, - Вам с отцом вообще не до меня, у вас свои разбирательства. А бабушки… бабушка Тома уже приезжала в Москву, неделю у своей подруги жила, где я раньше квартировала, пока общежитие не получила. Так вот, Володю я с нею познакомила, он ей понравился. А бабушке Гале позвоню, всё объясню, она меня поймёт. Мам, всё уже решено, не вмешивайтесь со своими устаревшими традициями сюда, сейчас уже всё по-другому у людей! Занимайся своим здоровьем лучше! И если что-то нужно – звони. Ты когда домой выписываешься?

Валя не знала, когда её выпишут. Наталья Поликарповна заявила, что пока она не будет совершенно удовлетворена результатами Валиных обследований – домой не отпустит.

- Знаю я вас, женщин! – строго глядя на Валентину поверх очков, говорила доктор, - Только вас домой отпусти, так вы себе работы найдёте, ни минуты у вас нет отдохнуть – семья, дом, скотина! Всё заботы требует, а о себе подумать некогда. А надо наоборот, Валечка, понимаете? Наоборот нужно – сначала собственное здоровье, а уж потом всё остальное. Пусть домашние тоже занимаются, как и положено – заботы на всех делить! Вы поймите – это сейчас миома, а ведь может быть и хуже! От такой жизни и непомерной нагрузки, женщины подвержены рискам и здоровье – это первое, о чём нужно думать. У вас что, детей много, чтобы убиваться и тянуть большое хозяйство? Насколько я знаю – нет. Вот и подумайте, а много ли вам нужно? Я понимаю, что на селе так принято, но ведь времена меняются! Государство дает нам всё больше возможностей. Вот скажите, когда вы были в санатории? Ведь от колхоза дают путёвки? Дают, я уверена! Наверное, вы от них чаще отказывались, чем соглашались, так ведь?

Валя молча кивала, доктор была во всём права и смысла отпираться и оправдываться не было. Да и какое тут может быть оправдание? «Доктор, так ведь все так живут»… больше и сказать нечего.

- Я вас выпишу в срок, на будущей неделе. Но вы пообещаете мне, что приедете на обследование сюда, ко мне, в тот день и час, что я назначу, договорились? И дома вы будете лечиться и отдыхать, больничный лист я вам продлю.

Вале очень хотелось домой, она готова была пообещать что угодно, так уже соскучилась… да и немного устала она от многолюдной палаты, где соседки её тоже выписывались и приходили новые на их места. И в баню хотелось, хоть доктор и запретила париться, но посидеть даже в нежаркой бане, опустив ноги в тазик, подышать ароматом берёзового веника, очень хотелось!

Да и как там без неё бабушка Поля! Когда приезжала мать, Валя справлялась о своей соседке, но Галина Ивановна брови недовольно нахмурила:

- Да чего со старухой сделается, жива-здорова! Приходила ко мне, о тебе справлялась, вон, мармелад тебе передала, сказала – ты любишь! Это когда ты мармелад стала любить, я такое впервые слышу! Журналы в сумке, тоже она передала.

- Мам, ты что так на Полину Никитичну рассердилась? – удивилась Валя, - А мармелад я всегда любила вообще-то…

- Да потому что учить меня вздумала, старая! – фыркнула Галина Ивановна, - Мне говорит… нет, ну ты только представь, и как язык у старухи повернулся! Ты, говорит, Галина, дочке своей словно и не мать вовсе! Представляешь?! Я – и не мать! Когда я ночи не сплю… Говорит – не каждая мачеха к падчерице так относится, как ты к родной дочке! Вот! Я ей говорю - здоровье у меня уже не то, чтобы на автобусе-то мотаться туда-сюда в больницу. Да и чем я помогу? Ту ведь и уход тебе, и лечение… а она говорит, старая карга… у меня, говорит, ноги не ходят почти, а я всё одно поехала, только меня не пустили – сказали, что операция прошла хорошо, но к пациентке нельзя, да и волновать не за чем. И передачу не приняли – сказали печёное нельзя пока, вредно… Нет, ну ты представь Валь, мне, матери, такое говорить! И кто? Бабка, которая обоих своих сынов угробила…

- Мам, ты что! Разве Полина Никитична виновата в том, что с её сыновьями случилось? Нельзя так говорить – это большое горе, что так в их семье произошло! А за меня она переживает, как за родную! Разве это плохо?! Мне Надюша говорила, что бабушка Поля приезжала, я даже не поверила, что она решилась со своим недугом… ноги ведь у неё больные, с палочкой и то еле ходит, а приехала… Хороший она человек!

- Конечно, за тебя переживает, как не переживать! – с ехидством проговорила Галина Ивановна, - Одна жила, так самой всё ей делать приходилось, а как ты появилась по соседству, так разве плохо? Поможешь всегда, да и Мишка вон двора привёз, обиходил всё! Родных-то нет, так ей чужие за радость, как не переживать, да мармелад не покупать! Сядет тебе на шею да будет погонять!

- Ну, а то у меня никто до неё на шее не сидел! – с прохладцей ответила Валя, - Всем только от меня «дай да дай», а бабушка Поля хоть в ответ мне доброе слово не скупилась сказать! Да и дрова, положим, не Михаил привёз, я сама их заказала, сам к Кропинцевым ходила с трактором договаривалась и в колхозе колотые выписывала! И Мишка только и всего, что в сарай сложил, что, тебе напел, будто он привёз?!

- Нет… я сама подумала, что это он…, - смутилась Галина Ивановна. – Ладно, Валечка, пойду я на автобус, до вечера дома хоть буду. Ноги – то у меня тоже побаливают, что и говорить…. А ты давай поправляйся.

Наконец-то наступил день выписки, Валя радостно собирала сумку и прощалась с соседками по палате, обменивались адресами, у кого были дома телефоны, тоже писали на бумажку и обещали не теряться друг другу.

- Ты домой как добираться будешь? – накануне выписки спросила Надя у подруги, - Не на автобусе?

- Нет, мама сказала, что поговорит с Сергеем. Это брат моего мужа, у него машина, от свёкра досталась. Так свекровь ему велела меня забрать и домой отвезти. А на самом деле я бы и на автобусе добралась!

Валя чувствовала себя хорошо, а предвкушение возвращения домой ей добавило радостного настроения. Впереди её ждало ещё несколько недель больничного, так что она успеет отдохнуть, немного обустроить дом, где теперь она жила, и провести время за беседами с бабушкой Полей… Доктор Наталья Поликарповна посоветовала Вале больше гулять, одевшись потеплее:

- Нужна радость, дорогая Валечка, радость в жизни просто необходима, она не хуже лекарства от разных болезней помогает! Гуляй, радуй себя приятными вещами, и конечно больше отдыхай.

С таким напутствием доктор проводила Валю, предупредив, что ждёт её на приём и обследование в назначенное время.

Валя вышла на больничное крыльцо с сумкой в руках и подняла лицо к неяркому осеннему солнцу. Теперь был конец ноября, ветки кустов и деревьев по утрам одевались в сверкающую бахрому инея и блистали на неярком осеннем солнце. Природа ожидала величественного прихода зимы, с её драгоценными одеяниями, с метелями, укрывающими землю пышными одеялами, с морозами, кующими на реке ледяные настилы…

- Валя, здравствуй! – к удивлению Вали встретил её вовсе не Сергей, и даже не мама или свекровь, перед нею стоял Михаил собственной персоной.

- Здравствуй… я думала, за мной Сергей с мамой приедет…

- Давай сумку, тяжелая, наверное. А Сергей не смог, у него там на работе аврал какой-то. Мать мне велела у него машину взять, вот я и… А Галина Ивановна сама приболела, простуда.

- Понятно, - ответила Валя, ей не хотелось говорить с мужем.

В машине ехали сначала молча, потом Михаил стал рассказывать Вале о том, что он ездил в командировку, оттого и не мог её навещать, но часто звонил своей матери и справлялся, как у Вали дела.

- Носовым я пока отказал, дом-то продавать. Да они и цену посчитали высокой, хотя я думаю, что им дешевле и не найти! Если только избёнку какую старую возьмут. Ну, пусть думают пока, нам с тобой не стоит торопиться продавать, как я думаю, успеется.

Валя молча смотрела, как плыли мимо чуть припорошенные первым снежком поля, и думала… казалось, будто так много времени прошло с той поры, как она попала в больницу. Всё словно незнакомым казалось, изменившимся.

- Ну вот и наш поворот, - сказал Миша, когда доехали до указателя и поворота, - Гляди, председатель тут у нас расстарался – «Колхоз-миллионер»! Гордость района!

- Ты меня у сельпо высади, - попросила Валя, - Нужно купить продуктов, меня же сколько не было. Да и бабушку Полю порадовать хочется чем-то!

Михаил свернул с шоссе, зарулил на небольшую площадку, где обычно трактор зимой разворачивался, и заглушив двигатель повернулся к Вале.

- Валюш, послушай… тут такое дело… Мы не хотели тебя расстраивать, не говорили тебе… Померла Полина Никитична, вчера девять дней было. К тебе съездила в больницу, а после через два дня… и не стало её. К почтальонше Нине вышла, да и осела на крылечке… Не плачь, ну что ты! Я вот думаю, хоть и горе это, человек помер, а ведь ей… дождалась она, к своим ушла, к родным…

Валя во все глаза глядела на Мишу и не верила, что всё это наяву сейчас происходит, душа застыла, горло сжали слёзы… как же так, как же это, и не увиделись, не обнялись…

- Давай домой поедем, а? – сказал Миша, осторожно тронув Валину ладонь, - Чего тебе там одной? Ты… ты не думай, я ведь всё понимаю… просто как ты одна там будешь, а дома я чем помогу, да и вообще, вместе-то веселее! А вещи твои я потом заберу оттуда, съезжу, пока отцова машина в нашем распоряжении. Я может уеду скоро, если всё получится, как задумал… Так чего тебе по чужим углам мотаться, дома останешься, сама…

Так и оказалась Валя снова в своём доме. Сама того не думая и не гадая, села за стол, разгладила руками знакомую скатерть, на которой лежали свежие журналы, которые почтальон продолжала сюда приносить в её отсутствие.