Продолжение 👇

И вот так по крохам, по ведомым одному Рябинину ниточкам, он выяснил, что как раз в то самое время, когда произошло возгорание, кто-то из сельчан видел испуганного и спешащего куда-то Шурку Зосимова, который с несвойственной ему скоростью улепётывал через огороды к околице. То, что причиной возгорания стал поджёг, а не какая-либо случайность, это выяснили пожарные, только Рябинин и его начальство эту информацию «приберегло» и до времени не разглашало. А загорелось так – огонь с бани не перекинулся на крышу дома Валентины, загореться крыше тоже «помогли».

Как только Рябинину стало ясно, что обычно нетрезвый Шурка Зосимов зачем-то тёрся как раз там, где и приключилась беда, дело побежало быстро, как по накатанной. Как только Шурку «взяли за мягкое место», как говорил сам Рябинин, отпираться у того не получилось. Грамотно и умело напугав трясущегося с похмелья Зосимова, Рябинин узнал, что тот «ни в чём не виноват»… Да, ему пришлось баню у Кропичевых поджечь, и как это «грамотно» сделать, ему в подробностях растолковал Пётр Сомов. Он же и подбил Шурку на это дело, уверив, что никто ничего не узнает, и пообещав за помощь довольно ощутимую сумму денег. Зачем это надо было Сомову, Шурка не знал, да у него и свой резон был на такое дело, а уж тем более, что ещё и денег дадут!

А деньги Шурке были нужны позарез! Да, он работал в колхозе под присмотром старших братьев, но строгая мать ему дома спуску не давала, и одной отрадой у самого Шурки и были товарищи, с кем можно было посидеть после работы, выпить по рюмочке и послушать рассказы о другой жизни. Пётр Сомов долгое время работал на стройках, в разных местах большой страны, и таких историй у него было пруд пруди! Шурка слушал старого Сомова открыв рот и мечтал… что вот подкопит он денег и уедет из села, тоже станет сам по себе жить и работать! Только как тут подкопишь, если всю зарплату мать забирает! Да не просто из кармана у Шурки, а приходит в день выдачи зарплаты в кассу, ждёт, когда Шурка распишется в ведомости, потом просто берёт у него деньги у всех на виду и уходит домой… Хорошо, что есть люди не жадные и понимающие, которые не прочь угостить работающего человека! А без них Шуркина жизнь была бы уж и вовсе беспросветной…

А тут этот Сомов… да не сразу, постепенно, он расписал, что сам такой трюк уже проделывал, и ничего плохого от этого никому не будет, а вот старую Кропичеву они проучат – не станет больше совать нос в чужие дела!

- Сомов сказал мне, что это тётка Зоя Кропичева моей матери тогда рассказала, что я с Катей Грачёвой тайком гуляю! – вытирая бегущие по щекам слёзы, рассказывал Рябинину Шурка, - Мать тогда меня дома на неделю заперла, и выдрала ещё вожжой, а мне уж двадцать три года скоро исполнится! Катя матери не нравится, она говорит, что Грачёвых вся семья порченая. А мы с Катей хотели вместе уехать отсюда, только вот мать потом к Грачёвым ходила ругаться… И Катя уехала одна, без меня, а скоро вообще замуж выходит, нашла себе какого-то там, в райцентре! Я дядьке Петру про это говорил как-то, а он мне и рассказал, как однажды отомстил одному за болтовню, баню поджёг… Я и попросил его потом, чтоб меня научил, так он меня сперва послал! Да я сам научился по его рассказам, как и что сделать. Только вот… не сумел, попался!

Рябинин покачал головой, он уже понял, как ловко манипулировал хитрый Сомов не очень умным Шуркой, которого и в армию-то не взяли как раз по причине некоторой умственной отсталости.

- Ну, с Кропичевыми понятно, - сказал строго Рябинин, - А зачем ты Щукиных дом подпалил? Они-то тут при чём?

- А это… Щукиных я для отвода глаз, чтобы не поняли, что это я старухе Кропичевой мстил…, - шмыгнул носом Шурка, - Да я и немножко, на крышу крылечка только и кинул, чтоб подгорело. Хотя Сомов говорил, надо тоже, чтоб дотла… тогда никто не распознает! Товарищ старший лейтенант, да что такого, никто же не помер, подумаешь – баня! Я согласен, помогу новую баню поставить, отработаю же! Я же не вовсе безрукий, умею и пилой, и топором…

- Да твоё счастье, что никто не помер! – стукнул ладонью по столу Рябинин, - А я тебе так скажу, то, что ты мне всё честно рассказал, это хорошо! Если и дальше будешь говорить правду, когда станут спрашивать, это тебе поможет, а станешь отпираться – сам понимаешь, чем это закончится для тебя!

После таких «откровений» Рябинин и отправил Зосимова вместе с исписанными им бумагами в районное отделение, пусть там кому положено разбираются дальше, а сам отправился поговорить с Михаилом Журавлёвым.

- Ты, Михаил Николаевич, и не думай отпираться, - строго сказал Рябинин посеревшему лицом Михаилу, - Я уверен, ты знал, что Зосимов собирается баню поджечь, а заодно и дом твоей бывшей жены. Знал, но ничего не сделал! Не отговорил парня, не предупредил никого, и ко мне не пришёл, а ведь могли бы уберечь его от беды! Это вы с Сомовым его подучили, да так ловко! И думали, никто ничего не узнает! Дом вы хотели сжечь, а баня Кропичевых… тут как раз Шуркина обида вам на руку сыграла! Это вам повезло, что обошлось без человеческих жертв, а если бы он, по недоумию своему, ночью бы это сотворил, когда все спят?!

- Не знал я, товарищ старший лейтенант, ей Богу, ничего не знал! Не учил я Зосимова. Он сам на голову больной! Придумал чего-то там! Я даже с ними перестал водиться, надоели только пьют и пьют! – отпирался бледный Михаил.

- Да как же! Сколько раз я вашу троицу видал, и не счесть! Ты, Зосимов да Сомов! А? Ты сам то помнишь, сколько раз я вас у сельпо гонял, предупреждал и беседы с вами вёл! Да этот, друг ваш Бычков, тоже туда! Ну у того хоть ладно жена, приструнила его немного, а так тоже бы скатился с вами вместе!

Михаил, хоть и трясся от страха, но позицию свою не сдавал – не знал, и всё тут! И вообще его в тот день не было, Рябинин сам это знает, да и вообще, он даже помогал бывшей жене после пожара, это многие видели, когда у той мужик по причине нездоровья неспособный оказался к физическому труду!

- Если б я знал, то уж ей бы сказал, предупредил бы! – хмурил брови Журавлёв, - Она ведь мне помогла тогда… ты сам знаешь, и я ей благодарен! А то, что мы развелись… так не мы первые, ты, лейтенант, молодой ещё, не понять тебе, что всякое в жизни случается!

На другой день после этого разговора Журавлёв сам пришёл к участковому и сообщил, что по причине нервного расстройства, случившегося из-за таких вот обвинений в его сторону, он уезжает на две недели к родне, в соседний район. Ключи у соседей остались, на всякий случай. И просит участкового присмотреть за домом, ведь пустой остаётся… И даже адрес на бумажке написал, чтобы Рябинин, ежели что, мог его найти, а скрываться он не собирается, потому как – ни в чём не виноват!

Самым крепким орешком в этой истории оказался старый Сомов. И так, и сяк «крутил» его участковый, но уж очень грамотный в этом деле оказался старик. Рябинин тогда подумал, видимо правду Зосимов говорит – где-то Сомов уже проделывал подобное, и это сошло ему с рук! Узнать бы только, где…

Уж очень любил Рябинин свою работу, а потому и решил изучить трудовой путь Петра Сомова поподробнее, чтобы потом сделать везде запросы. Сам же Сомов утверждал, что ничему он Зосимова не учил, а то, что байки разные травить любит за рюмочкой, так это вроде не преступление. И если уж оказался Шурка Зосимов больной на голову, то он, Сомов, тут не виноват! Пусть семья за своим полоумным сама смотрит, и если он для общества опасен, то это уже пусть власти разбираются!

- Ты, Пётр Сидорович, пойми! – говорил Рябинин хмурому своему собеседнику, - Я же ведь знаю, что это вы с Журавлёвым подучили Зосимова, он сам бы до такого не додумался никогда! И не только я это знаю – на селе обычно как? Всё явным когда-то станет, только ведь после уже другой с вами разговор будет! Я докажу, а я обязательно докопаюсь до истины, будь уверен, что не в бане дело, и не в мести Зосимова бабке Зое!

- Это если по-твоему, лейтенант, - насупился Сомов, - Этак я тут главный злодей! Кощей Бессмертный, да? Чего у нас на селе не случись, так во всём моя вина, получается! Ну, доказывай, коли так тебе охота меня, старика, под монастырь подвести! Я – человек одинокий, ни семьи, ни детей. Да, сидим иногда с мужиками, что ж такого, вожу я дружбу тут со многими! Получается, что все беды на селе из-за меня случаются? Этого Зосимова я ничему не учил и никаких денег ему не обещал, чего он там придумал, я не знаю! Откуда у меня, пенсионера, лишние деньги?! Он сам делов натворил, а теперь решил на меня свалить?! Нет уж, не выйдет! А знаешь, лейтенант, я, пожалуй, тоже ждать не буду, пока ты тут на меня напраслину наводить станешь, напишу я на тебя жалобу! Пусть начальство твоё с тобой разбирается, за что ты меня, старика, по селу хочешь прославить, а то и вовсе из родного дома выжить!

- Пиши, Пётр Сидорович, пиши моему начальству, пусть разберутся, - согласно кивал Рябинин, - А я тем временем свою работу буду исполнять. И тебе советую – расскажи всё сейчас, как есть, и я попробую тебе помочь не загреметь на нары на старости лет.

Ничего не добившись от упрямого старика, Рябинин ушёл восвояси, но замысла своего разузнать о прошлом бывшего школьного сторожа не оставил, на другой же день запросил данные в районном отделе.

Валя слышала про поджог, разные слухи ходили по селу, как обыкновенно и бывает, народ придумывал и сочинял, кто во что горазд. Но она мало слухами интересовалась, своих забот хватало. Когда заезжал к ним Николай Андреевич, тогда уж она новости и узнавала, почти из первых рук… Бестолкового Шурку она жалела, ещё больше она жалела его мать, которая всю свою жизнь положила на сыновей, и теперь вот такое несчастье с самым младшим случилось. Как и Рябинин, она не верила, что сам Шурка это всё придумал, без посторонней помощи. Но теперь уже точно знала – в этот раз во всём разберутся до конца, и каждый участник получит по заслугам.