Продолжение 👇

- Да, можно и поздравить, - проворчал Михаил, - Все меня только и судите, да жизни учите. Вот, к своей ходил, поговорить, что дочери с зятем подарить на рождение-то внученьки.

- Это мы тебя жалеючи учим, не ворчи! – ответила тётка Зоя, - А то, что с Валентиной стараешься наладить, так это правильно! Осознал ты, видать, свои ошибки, да только поздно, конечно. Да, говорят, лучше поздно, чем никогда. Гляжу, схудал ты весь, вот до чего тебя выпивка-то довела! Не водился бы ты с этими… тоже нашёл компанию – Сомова да его товарищей! Тебе надо к хорошим мужикам-то тянуться, к серьёзным! А Сомов что, проваландался сам всю жизнь свою, кое-как да еле-еле, ни семьи, ни детей, ни хозяйства не завёл! Пустой человек, чему тебя научит!

- Ладно, спасибо за науку! – недовольно буркнул Михаил, отбросил окурок и заторопился прочь, выслушивать всё это ему не хотелось.

Оглядевшись кругом, он свернул от сельпо в проулок и направился как раз к дому этого самого Сомова, которого так ёмко охарактеризовала тётка Зоя. Сам хозяин сидел на ступеньке покосившегося крыльца в накинутом на плечи ватнике и дымил пaпиpoсой, глядя в стылое небо.

- Ну, что, как тебя, гостя дорогого, приняли? – усмехнулся Сомов, увидев Михаила, - Хоть угостили пирогами-то? Ты ж всё Валькины пироги нахваливаешь, она их теперь этому учителю печёт, хе-хе…

- Да, приняли, как же! Вообще не понимаю, чего я туда попёрся, что за идея у тебя такая возникла! «Пирогами»! Да хорошо, что с крыльца не спустила, выгнала она меня! Ещё и соседка выперлась на двор, да и давай меня поучать! Все умные какие, бревна в своём глазу не видят!

- Соседка? – прищурился старый сторож, - Это хорошо, что видела тебя! Дурак ты, ежели не понимаешь – вот теперь, ты вроде как с положительной стороны себя показал, ходил про внучку узнать, нормальные отношения с бывшей женой наладить хотел! Может даже поблагодарил её, что денег дала, чтоб тебе помощь оказали, а?

- Так я ж не благодарил! Вот ещё!

- А кто это слышал? Никто! Вот и скажешь, если что! Благодарил, и признательность выразил, даже мужу её теперешнему извинения принёс!

- Ишь ты, а ведь верно! – изумился Михаил, - Ну, ты и голова!

- Ладно, «голова», - нахмурился вдруг Сомов, - Всё, ступай домой, и ко мне больше не ходи. Нам это ни к чему, обоим. Сиди тихо, работай себе, дом блюди.

- И чего, долго сидеть-то?

- А чего тебе, есть куда спешить? Надо, дак и год сиди! Я с тобой водиться не собираюсь, мне в том никакого резона нет! Ты просил, я тебе подсказал, по-дружески, так сказать! Хочешь – слушай совета, а нет – сам делай, чего хочешь! Только меня к своим делам не приплетай!

Странный он, Сомов этот, думал Михаил, шагая к своему дому. Не поймёшь, чего там у него на уме варится, то вроде бы и приветливый, добрый… А то ка полыхнёт в глазах, аж страшно делается! Ну да ладно, ему до Вальки дела нет, а время придёт, тогда и отплатит ей за всё!

Прошла зима, и ближе к весне, когда уже проклюнулась робкая зелень на первых проталинках, Алёша уже и сам собирался на новое место переехать, и ничуть даже не расстроился, когда Виталий рассказал ему о планах перебраться в город.

- А у Костика родители тоже скоро в город переедут, только осенью, - сказал Алёша, - Его отец будет работать на механическом заводе инженером. Костик сказал, что отец учиться заканчивает. А мы с ним всё думали, как бы нам не раздружиться, если разъедемся. Эх, хорошо было бы, если бы мы с ним в один класс опять попали, или хотя бы в одну школу! Ну даже если в городе будем, то сможем иногда вместе гулять, я думаю.

- Вот дела, мы тут думаем, как бы его не расстроить, а он оказывается и рад! – усмехнулся Виталий, - Ну, брат, насчёт класса не стану обещать, да и насчёт школы тоже, но всё же подумаю над этим и с родителями Костика поговорю.

- А Барсик? Он же с нами поедет в город?

- Конечно с нами, как мы его оставим! Будет учиться в городе жить, городским котом станет. Он у нас умный, я думаю, быстро сообразит, что к чему.

Шапков, узнав такие планы Виталия, огорчился, конечно. Но человеком он был справедливым и умным, понимал и сам, что город есть город, и для семьи Виталия это лучший вариант дальнейшей жизни. Поэтому обещал похлопотать за хорошего специалиста, а знакомых у него было много, да и учителя везде нужны.

Только вот Валя за мужа беспокоилась, видела, как он украдкой морщится, держится за грудь и старается этого ей не показать. А от её внимания это не ускользнуло, но Виталий от вопросов отмахивался:

- Валюш, да ты не волнуйся, врач говорил, что такое возможно иногда, пройдёт со временем. Вот сейчас на каникулах поеду снова, пусть изучают.

- В город переедем, так хоть спокойнее будет – госпиталь рядом, доктора, будешь под присмотром. А тут у нас, конечно, специалисты приезжают нечасто, - Валя такими разговорами пыталась успокоить саму себя.

Весна в этот год выдалась какая-то холодная и долгая. Снег сходил медленно, после редкой оттепели покрывался жёстким настом и не торопился освобождать землю, а вместо весенней синевы небо было покрыто серыми низкими тучами. Проводив Виталия в госпиталь, Валя с Алёшкой возвращались домой из города вместе с Надюшей и Сашей, которые как раз отправились на машине проведать Надюшину маму. Алёшка сразу же заснул, а Валя с подругой негромко беседовали по пути.

- Ничего, всё хорошо будет, - Надя понимала все переживания и беспокойства подруги, - После таких приключений Виталий ещё молодцом держится! Я как представлю… у меня не только сердце бы прихватило!

- Я вот теперь думаю, ещё и переезд затеем, это же тоже волнения! – качала головой Валя, - Тут не знаешь, как и лучше сделать. Оставаться тоже постоянные нервы, и ему и мне. Сейчас вот поехал, а сам говорит – если вдруг кто станет докучать, сразу мне звони, или Николаю Андреевичу! Я уж, конечно, надеюсь, что угомонились уже все, кому мы так покоя не давали.

- А что там Михаил? Не беспокоит больше тебя?

- Да после того, как приходил про Веру и Анечку узнать, больше не показывался. В сельпо как-то видела его, но ушла, не стала очередь стоять, да на почте как-то билеты лотерейные покупал, а я Вере отправляла бандероль. Ходим мимо, глаза отводим, вот и всё. Ну, уж лучше так, конечно, чем ругаться. Я всё же думаю, переедем, будет лучше всем.

- А Михаил же собирался сам уехать? Что, передумал? Слово дал, а потом и обратно взял, так что ли? – подал голос Саша, Надюшин супруг, - Ерёмычев его бы нагнал с колхоза, чего держать такого!

- Да куда он поедет, его участковый раз в месяц проверяет, беседы с ним ведёт, - покачала головой Валя, - Мне Рита рассказывала. Чтобы уехать ведь деньги нужны, а у них там за дом какие-то тяжбы идут с Леной, а с меня уже взять нечего, - Валя усмехнулась, - Вера ему сказала, если ещё хоть копейку у неё попросит, ему же будет хуже. А как я поняла, после знакомства с товарищами, которые ему же помогли, Миша осторожнее стал, на дочь не наседает больше.

- Да кто его знает, может уже поумнел, раз притих! Года ведь уж не юные, сколько можно куролесить! – покачала головой Надя, - Неужто самому не хочется по-человечески пожить! А как у вас, на переезд какие планы?

- Виталия уже пригласили в школу городскую, с сентября можно выходить на работу. И комнату дают в общежитии, на первое время. Ума не приложу, конечно, как мы будем в городе… Я ведь всю жизнь в селе прожила, в доме. Привыкла…

- Ничего, и в городе привыкнешь, - заверила Надюша, - Я спрошу у нас, знаю, что в бухгалтерии нужен счетовод, там как раз Августа Семёновна собирается на пенсию, вот и можно будет тебе туда. На селе дом продадите, может что-то в городе присмотрите, там тоже дома-то есть, целая слобода, знаешь же. И школа там кстати неплохая, у моей коллеги там дом и дети учатся, всем довольная. Ничего, Валюш, везде есть добрые люди, подскажут, помогут.

- К нам уже приходили дом-то смотреть, - кивнула Валя, - Караваевы, которые в колхозном общежитии живут. Подсобрали, родители сколько-то добавляют, но я пока цену не сказала, сама не знаю… так тяжело, жалко, аж сердце щемит. Наш-то с Мишкой дом мне не было так жалко продавать!

Родной дом, родные стены, где каждая досочка хранит тепло родительских рук, как тут не жалеть? Вот и Валя тайком вздыхала, хоть и понимала прекрасно, что это к лучшему, к новой жизни, которая просто обязана после всего быть счастливой.