Продолжение 👇

Ираида Тихоновна знала, о чём говорит. Она сама два года назад потеряла дочь, которой не стало после тяжёлой болезни, когда истерзанное материнское сердце обливалось горькими слезами, но не могло помочь. Тогда и Валя, и Рита, и все в отделе брали на себя часть её работы и поддерживали, как могли…

Поздним вечером Валя устало опустилась на ступеньки крыльца, зябко укутавшись в кофту. Спал усталый Алёшка, хмурил во сне брови, всё ещё переживая драку и происшествие. Валя сходила и к родителям Костика, объяснив, по какой причине отважный друг получил побои и была испорчена рубашка…

- Я думаю, это нельзя так оставлять, - сказала Анна, мать Костика, - Случилось такое горе, и это не шутки! А уж дразнить ребёнка! Валентина Петровна, пойдёмте к директору в гости заглянем! Поговорим, так сказать, не официально.

Директор школы Вячеслав Иванович Шапков проживал через два двора от дома Анны и Игоря Никитиных, поэтому идти было недалеко. Валя было подумала, неловко беспокоить директора дома, время уже нерабочее, но Анна была права – нельзя случившееся оставлять без внимания.

- Ну, я гляжу, вести у вас недобрые, - пристально глянув на гостей, сказал возившийся у сарая Шапков, - Проходите в дом, поговорим.

Ну, чем может такой разговор закончиться? Конечно, примут меры и проведут беседы, да только Валя понимала, что и людские пересуды будут идти, разные, добрые и не очень… Ведь мальчишки, хоть и восьмиклассники, а откуда-то взяли такие мнения… Конечно, из разговоров взрослых!

И вот теперь, когда ночь простёрлась над селом хрустальной звёздной россыпью, она с надеждой и мольбой смотрела в небо. Уже давно она ничего не просила для себя, но в этот раз осмелилась и не вытирая бегущих по щекам слёз, она молила о милости. К Алёшке, к Виталию, и к себе… чтобы могла она подарить им не только боль, как случилось сейчас… просила позволить ей быть счастливой рядом с ними.

- Валя, Валь…, - раздался у палисада хриплый голос и от испуга она подпрыгнула, - Да ты не бойся, это я…

Хриплый и сиповатый голос она не признала, это точно был не Михаил… С опаской всматриваясь в сумеречную муть, Валя поплотнее запахнула кофту и строго спросила:

- Кто там ещё?! Время позднее, не до гостей мне! Утром приходите!

- Валентина, ты не бойся, я худого не сделаю, - сипел голос, - Это я, Петро Сомов…

- Что за надобность у тебя, Пётр Сидорович, что ты по темноте крадёшься к нам во двор?

- Ты, Валентина, не шуми, потише говори! – просипел Сомов, - Я по делу к тебе, по твоей же надобности.

- Стой там, во двор не впущу, не просись, - ответила Валя и на всякий случай оглядывая улицу за палисадом подошла к забору, - Говори, чего надо.

- Слушай, я поговорить хочу. Мишка твой меня послал, самому-то ему идти несподручно, сама понимаешь…

- Да? А что же это вдруг несподручно стало?! Ладно, говори скорее, что вам с Мишкой твоим надо от меня! И учти, на бутылку денег не дам, не проси! Опять устроили попойку? Какой, интересно, в этот раз у вас весомый повод…

- Нет, я не на бутылку пришёл просить! – с обидой ответил Сомов, - Поди сюда поближе! Мишка велел тебе передать, вот что… Он сам с тобой хочет поговорить, да знает, что ты не придёшь на разговор, а сюда ему идти – это всё дело испортить может. Так что вот я и решил помочь, по-дружески, так сказать… А ты послушай меня, старика, я жизнь непростую прожил, может чего дельное подскажу. Вишь ведь, как у вас всё приключилось нескладно, а ежели бы жили семьёй, не баловали бы с разводом этим, может так бы и жили ладком, как все живут!

Валя слушала молча и не перебивала этого пахнущего многодневными возлияниями и перегаром «учителя жизни», чем быстрее дойдёт до дела, тем лучше. Она стояла, заложив руку за спину, чтобы поздний её посетитель не видел спрятанной от его глаз старой кочерги.

- Ну да уж чего говорить, раз уже такое случилось, - продолжал тихо сипеть Сомов, - Ты уж повторно взамуж вышла, может и учитель твой этот человек неплохой, хотя я вот с ним не сработался! Шибко уж он из себя мнит, а это до добра никого не доводит!

- Давай-ка, Пётр Сидорович, по делу говорить! У меня мальчишка дома спит, да и заботы полно!

- Ладно, ладно, - заторопился Сомов, - Вот что мы тут думаем… Раз уж так вышло у твоего-то мужа, по случайности он старуху угробил, не по умыслу… это мы все знаем! А только это, как говорят, к делу не приложишь! Милиции это неинтересно, хоть и просят бумажки всякие, характеристики и прочее, а всё одно их там не смотрит никто! Дело состряпают и упекут за решётку человека, себе в заслугу – дело закончено! Тамара-то Фёдоровна тогда за Мишкой шла, шибко она, старая, характером была тяжела… ругала его, костерила, почём свет… а что, ежели человек немного и выпил с товарищами, рази это горе?! Вот и случилось так, что увидали, как учитель твой бабку толканул, а она поскользнулася и полетела с бревна-то, дожжыком намочило, вот и поехала она… Михаил, конечно, сам не свой от горя, оно и знамо дело – хоть и ругалась, а ведь всё одно мать… Ну да у живых-то как – у них свои дела! Он как рассудил… Тут на селе ему давно жизни нет, его уж «прописали» в пропащих-то! Уехать он хочет…

- Так пусть уезжает, я-то здесь при чём? – Валя начала догадываться, к чему клонит бывший сторож, - Он уже и пробовал, знает, как это делается! Удачи ему желаю, так и передай.

- Так на то деньги нужны! – обрадовался Сомов такой Валиной понятливости и понизил голос до тихого шёпота, - Чтобы тебя и человеком приняли, и на обзаведение было! Чай ведь не студент ужо, мужик в солидных годах! Вот Михаил и просит тебя – дай ему денег, на книжке у тебя ведь есть, а он взамен скажет, что обознался, выпимши был, чего не бывает! Ну, пожурят, может какое внушение опять устроят, дак ему не привыкать. А после уедет он подальше отсюда, тоже ведь человек горя-то в жизни хлебнул… А тебе плохо ли? Учителя отпустят, дом у вас справный какой, заживёте сами в покое!

- Денег, говоришь? Небось всё что на книжке есть просит? А не ты ли, Пётр Сидорович, тот самый второй человек, свидетель, который видел, как всё произошло?

- Это почему же сразу я?! – Сомов даже шарахнулся в сторону от палисада, - Вот и помогай после этого людя́м, ещё и на тебя своего греха повесят!

Даже не видя в ночном полумраке глаз своего собеседника, Валя поняла – он! Всё, что она сейчас сказала про этого Сомова – чистая правда и есть! Но она великим усилием воли взяла себя в руки:

- Ты, Пётр Сидорович, на меня не серчай! Я ведь от переживаний уж которую ночь не сплю, в голове помутилось от всего этого… Я и сама желаю, чтобы это всё разрешилось поскорее, ты ведь и сам знаешь, что муж мой человек не злой и обстоятельный. Так уж вот сложилось, горе в наш дом пришло по случайности, а не по вине. И я любые деньги готова отдать, сколь есть, чтобы всё это закончилось! И на Михаила я зла не держу – всё же сколько лет вместе прожили, не посторонние люди! Только вот ведь ещё какое дело – дочка у нас есть, и эти деньги я ей обещала, нужно сперва с нею поговорить, чтоб обиды она ни на меня, ни на своего отца не держала… А что же, ведь дом-то свой Тамара Фёдоровна Михаилу завещала? Пусть бы продавал, вот и деньги на обзаведение, езжай куда желаешь!

- Да как же, завещала! – с такой злобой вырвалось у Сомова, что Валя удивилась, - Старуха недавно завещание переписала – всё на старших внучек оставила, на дочек Сергея! А тот вроде и не против по-братски поделить, да вот жена у него не будь дура – нет, и всё! Дескать, матери видней было, кому тут нужнее всё, и такая её последняя воля! Дом продадут, деньги на девок поровну поделят, когда те взамуж соберутся, и весь сказ! Я, Валь, чего думаю, - Сомов доверительно понизил голос, - Сергеева-то Ленка поди проведала, что муженёк тут на себе кое к кому похаживает… Вот такой финт и выкинула, от женской своей обиды! А про вашу-то с Михаилом дочь… он говорил, что звонил Верке-то, сказать, что бабушка померла, так та и на переговоры не пришла.

Валя молчала. Она знала, почему не приехала Вера на похороны Тамары Фёдоровны, и почему не пришла поговорить с отцом. Валя сама звонила ей раньше Михаила, всё рассказала, как есть… и посоветовала не приезжать, поберечь себя, потому что знала – Вера в положении, сами они тут будут разбираться в случившемся, без неё… Но говорить этого она сейчас не стала! Не для лишних это ушей!

- Так что Михаилу-то сказать? Согласна ты? – даже в темноте было понятно, что Сомов доволен исходом разговора, - Только гляди, никому про то не сказывай! Сама понимаешь, такое может мужу твоему навредить, потом уже не сделаешь ничего…

- Понимаю, как не понимать! – с готовностью закивала Валя, - Никому не скажу, конечно, только… Как же мне-то быть, Пётр Сидорович, подскажи? Я за совет хороший и тебя не обижу, у меня ведь на книжке-то не только за дом, ещё и сама кой-чего подкопила, и матушка моя, Царство ей Небесное, свои сбережения мне оставила! Меж собой тишком давай поговорим, никому про этот разговор знать не надо! В благодарность тебе не поскуплюсь, только ты вот что мне скажи, как на духу… Ты видал, что ли, как Виталий старуху толкнул?

- Тишком, говоришь? – Сомов поскрёб в небритом подбородке, - Лады, я тебя не первый день знаю, человек ты порядочный… Не толкал мужик твой старуху! Сама она взмахнулась да упала, он шагов на пяток от неё стоял! – последние слова Сомов сказал так тихо, что Валя почти не расслышала, можно сказать, по губам разобрала, - Мишка уж после заорал, что дескать «убил, столкнул»… И мне уж потом куда деваться было, кто мне, старому поверит… Ты меня не суди, Валентина, а ведь и мне несладко живётся, - в голосе Сомова послышалась слеза, - Помощи-то никакой на старости нету…

Валя хотела сейчас много чего сказать этому человеку, но только сильнее сжимала челюсти, чтобы ни слова, рвущегося наружу, не проронить.

- Ты вот совет спросила, так слушай, - продолжал старик, - Отдай Мишке деньги, и живи себе спокойно! Вы с учителем заработаете, молодые… А Мишка пусть уезжает! Коли хочешь знать, так я думаю – добром он всё одно не кончит! Отдай деньги, не за чужого отдаёшь, за мужа…

- Ладно! Спасибо тебе, Пётр Сидорович, за совет, - едва дыша, ответила Валя, - Деньги я отдам, Михаилу так и скажи. Но сперва всё улажу с дочерью, чтобы вопросов ни у кого не возникло. А ему скажи, деньги отдам так – сперва мужа увижу вот тут, дома у себя, и чтоб никакой вины на нём не висело! Тогда и отдам всё! Чтоб обману не было! А вот тебе, Пётр Сидорович, раньше отдам, что и обещала! Как узнаю, что мужа выпускают, тогда и отдам, не сомневайся. Только сохрани весь наш разговор в тайне.

- И то верно! – закивал довольный Сомов, это ж как хорошо у него дело выгорело, - Всё скажу, как надо, будь покойна! Эх, хорошая ты баба, Валентина… А Мишка, дурак он у тебя, вот чего! Ну, я пошёл, пока никто тут меня не приметил! Всё сделаю, как уговорились!

Тиха была ночь, давно заснуло село, только где-то у околицы лениво и сонно побрёхивала чья-то собака. Бесшумно исчезла от Валиного палисада фигура Сомова, не видел он, с какой тяжёлой злостью смотрит она ему вслед. После ушла она в дом, проверить, спит ли Алёша, а уж потом даже ночь не сразу приметила её силуэт, крадущийся в густом мраке под заборами… куда ходила Валя в ту ночь, никто не приметил.