Продолжение

Продолжение


«Август, благодатный, сытый и теплый, останься, не желтей, пожалуйста. Не дай сентябрю нахмуриться тучами, заморосить дождиками, пожалей нас», — на всякий случай молил Одноухий.


Но август его, конечно, не услышал...


*****


Кончилось лето, выдохлось, уступило трон капризной моднице-осени. Та сперва разрисовала мир золотом, охрой да пурпуром.


А потом психанула и сдула все свои художества стылыми ветрами, смыла ледяными ливнями. Готовилась сдаваться сестрице-зиме.


Наступили трудные дни. Муркины детишки, избалованные летней роскошью, как и предсказывал Одноухий, сперва возмущались:


— Что с миром случилось? — ворчал Серый. — Холодно, противно, мокро. Куда делось солнышко? Куда люди ушли? Где вкусная еда?


— Зима грядет, — объяснял Одноухий. — Привыкай. Люди почти все в город подались. Еды теперь мало будет. Учись есть, что дают, экономить готовься.


— Не хочу я есть, что дают! — возмущался Серый. — Оно невкусное.


— Радуйся, что хоть такое, — вздыхал Одноухий.


— Не буду я радоваться. Раньше другое приносили. Где они его брали?


— В магазине покупали.


— А сейчас чего же не покупают?


— Я так думаю, что вкусное – дорогое. А Семен у нас пенсионер, да и баба Маша такая же.


— Подумаешь, пенсионер, — со знанием дела возражал Серый. — Я тут подслушивал: у пенсионеров тоже деньги есть.


— Есть, конечно, но мало.


— Пусть. На что им их тратить-то? Они же старенькие. Самое время красоту вокруг себя беречь и кормить. Я бы кормил.


— Это ты про нас, что ли? — Одноухому стало смешно. — Да уж, красота неописуемая. Да ты, Серый, от скромности не помрешь. Себя-то в луже давно разглядывал? Обычный ты, как травинка посреди газона. Сотни таких «красавцев» по свету белому бродят.


— Ну не скажи! Мы все очень даже разные. Вот нас четверо у мамки, а она ведь не путается. Ладно, Черныш – тут все понятно. Но ведь и у остальных полосочки по-своему разбросаны, у кого-то носочки, а у меня кончик на хвосте белый.


Серый гордо задрал хвост.


— Да ну тебя. Просто заруби на своем нахальном носу – нас много, а денег у добрых людей мало, поэтому учись выживать!


— Не хочу я выживать, — заупрямился Серый. — Я жить хочу. Должен быть другой выход. Нам нужны те, у которых много денег!


— Эх ты, несмышленыш. Не работает это так.


— Да почему? Надо просто дождаться богатых людей, и тогда будем жить не тужить. Я неподалеку от нашего крыльца дом видел – настоящие хоромы. Не то что остальные хибарки. Там наверняка богатеи живут. Нужно только, чтобы они приехали.


— Ну-ну...


Переубеждать Серого Одноухий не стал. Пусть жизнь его в этот раз поучит.


*****


И жизнь не заставила ждать.


В канун Нового года на территории СНТ появилась здоровенная черная машина. Остановилась аккурат возле участка с «хоромами».


Дверь распахнулась, и на дорожку ступила дамочка в белой шубке. На руках у нее сидела ушастая собачья малявка в сиреневом комбинезоне и... ботинках! Вслед за ними появился квадратный мужчина в кожаной куртке с меховым воротником.


— Сашка, ворота завалило. Копай давай! Не мог раньше с кем-нибудь договориться. У меня Масик мерзнет! — нахмурилась дамочка, а малявка на руках тоненько тявкнула.


— С кем я тебе договорюсь? — проворчал квадратный. — Здесь дворников не водится! Полезай со своим Масиком в машину, а я сейчас...


И тут дамочка заметила котов на крыльце правления.


— Боже, откуда здесь это?


— О, кошки, — оживился Саша. — Значит, есть здесь кто-то. Вот у него помощи и попрошу за долю малую. Полезай пока в машину, Лариса. Скоро заедем.


— Только заразу эту хвостатую не трогай! Масику болячки не нужны. Господи, ну почему мы не поехали в этот Новый год к морю? — простонала дамочка, но забралась в салон.


Квадратный Саша миновал котов, постучал в дверь. Ему открыли. Уговаривать Семена долго не пришлось. И вскоре они уже копали в четыре руки.


Когда закончили, Лариса выбралась из машины и вместо «спасибо» поинтересовалась, тыча пальчиком в кошачье собрание:


— Это ваше?


— Да не то чтобы мое, кормлю просто, — Семен почему-то почувствовал себя виноватым.


— А зачем вы их кормите?


— Так, чтобы не померли.


— Очень благородно. А мне вот лучше бы их не было возле моего дома!


— Лара, пойдем, — потянул ее за рукав Саша. — Давай в другой раз. Спасибо, Семен Иванович. С наступающим вас.


*****


Коты наблюдали за всем этим и думали самое разное. Одноухий иллюзий не строил. Мурка нервничала из-за собачьей малявки. Лохматая сердито охаживала себя хвостом.


Зато Серый прямо светился от восторга:


— Богатые люди. Вот повезло-то! Теперь начнется обжи*раловка. К псам корм по акции, пускай мыши лопают гречу с непонятной тушенкой. Нас теперь ждет пир горой. Прямо чувствую!


— Подводит тебя интуиция, — скептически изрек Одноухий.


Но Серый его не слушал.


Он неожиданно осмелел и первым рванул навстречу дамочке, когда та через пару дней поднялась на их крыльцо.


— Брысь! — отшатнулась та и скривилась, словно увидела что-то мерзкое.


Серый оторопел, замер на холодных досках. А дамочка затарабанила в Семенову дверь. Когда сторож выглянул, она, забыв поздороваться, поинтересовалась:


— Вы после праздников здесь будете?


Семен кивнул.


— Куда же я денусь?


— В общем так, я с людьми договорюсь, заплачу им сколько потребуется. Они котов уберут.


— То есть как уберут? Они вам что, мусор, что ли? — начал закипать Семен.


Дамочка жестом оборвала его:


— Как уберут – не ваша забота. Ваша забота – им помочь, показать, где они прячутся.


— Да не стану я никому помогать!


— Ну и черт с вами! Все равно котов здесь больше не будет.


— Да откуда ты такая деловая взялась-то? Что-то я тебя раньше не видел! — разозлился Семен.


— Это тоже не ваше дело. Просто примите к сведению, что я теперь буду сюда приезжать. И не потерплю заразу рядом со своим домом!


Дамочка развернулась и пошагала прочь. Кошки смотрели ей вслед и понимали: дело плохо!


*****


Днем явилась баба Маша, привычно наполнила миски, а потом долго разговаривала с Семеном.


Кошачье племя грелось в предбаннике и подслушивало.


— Неужто Сашу не помнишь? — спрашивала баба Маша. — Давно он не приезжал. Домину эту отгрохал, пару раз гулял там с приятелями. А потом, говорят, женился. Наверное, Лариса эта и есть его женушка.


— Не повезло мужику, — констатировал Семен.


— Так вот, наши кумушки сплетничали, что она у него дачный отдых не любит. Думали, что Сашка свой дворец продаст. А вон оно как вышло...


Время сейчас непростое, по морям да заграницам не наездишься. Вот, наверное, и уболтал он свою супругу на даче Новый год встретить.


— Вот это зря!


— Ну, зря, не зря, тут уж не нам судить. Я вот что думаю: Саша мужик неплохой. Поговорить с ним надо, чтобы он супругу свою унял. Авось получится.


— Поговорим!


Обещание Семена прозвучало твердо, и коты успокоились. Только Серый запечалился, подошел к Одноухому, спросил:


— Значит, пир горой отменяется?


— Получается так, — ответил тот.


— Не понимаю я этих людей! Вот ты мне объясни, Одноухий, ну почему так? — взмолился Серый. — Те, у которых денег негусто, жалеют нас, кормят, погреться пускают. А те, у кого этих денег, как грязи, наоборот, со свету сжить готовы?


Одноухий задумался. Сложный вопрос.


— Ты знаешь, Серенький, я думаю, что судьба или еще какая высшая сила экономит. В том смысле, что человеку что-то одно дается: либо сердце золотое, либо кошелек тугой. Бывает, конечно, что и то и другое у человека есть. Но это, скорее, исключение...


А вообще, не спрашивай меня, почему... Я ведь не мудрец седовласый, а всего-навсего старый кот. Живу, довольствуюсь тем, что имею, и тебе советую так научиться.


— Научусь, — вздохнул Серый. — Если, конечно, эта дамочка нам смер*тный приговор не оформит.


— Все хорошо будет, — подмигнул Одноухий.


*****


Старый кот не ошибся. Семен и правда поговорил с Сашей. Тот пообещал успокоить свою Ларису. Наверное, у него это получилось, потому что никто не явился после праздников за кошачьими душами.


Только вот почему-то, когда сторож рассказывал об этом бабе Маше, голос его звучал невесело.


— Я, конечно, против душегубства. Но вот как дальше быть, ума не приложу. Не бросали бы люди своих питомцев, и не было бы у тех нужды выживать каждую зиму.


В человечьих головах что-то менять надо. Увы, я не Господь Бог, они меня и слушать не станут. Эх, вроде доброе дело сделал, а душа все равно не на месте.


— Не убивайся ты так, Семен. Менять, конечно, надо, и не только в головах, но и в сердцах. Правда в том, что здесь не поможешь, люди сами должны...


Коты слушали их разговор, грелись у печки. Мурка радовалась, что им позволили жить. Лохматая злилась, что не успела порвать на лоскутки противную Ларису вместе с ее собачьей мелюзгой. А Одноухий печалился, понимая, что сторож прав.


— Жалко Семена, — неожиданно подал голос Серый. — Переживает он за нас. Неужели так будет всегда?


— Кто его знает, — ответил Одноухий. — Нам остается только надеяться на лучшее. Например, на то, что наступит весна, растопит сугробы, а может быть, заодно и пару людских сердец отогреет. Тогда кто-нибудь из нас найдет дом.


— Так бывает? — тихонько спросил Серый.


— Бывает изредка. Надо верить, без веры жить совсем тошно.



Серый задумался, а потом подошел к Семену, залез на колени и замурчал-запел. Он благодарил сторожа. За доброту, за ласку, за тепло, за корм по акции. За все...


Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО

Report Page