Продолжение

Изгнание и угон вполне могут обозначаться как геноцид, если намерение государства-изгонителя доказуемо заключается в уничтожении этнической группы хотя бы частично. Это, без сомнения, было намерением Бенеша, как это в достаточной мере подтверждается его речами и декретами Бенеша. Таково также мнение ведущих преподавателей международного права, среди прочих Феликса Эрмакоры и Дитера Блюменвица. Таким образом, изгнание судетских немцев соответствовало составу геноцида в смысле Конвенции ООН о геноциде 1948 года. Также отдельные аспекты изгнания немцев Польшей и Югославией доказуемо являются геноцидом.

Изгнание немцев является легитимным предметом исследования и науки. Оно принадлежит к событиям новейшей истории с наиболее тяжёлыми последствиями, поскольку им было уничтожено сосуществование славян и немцев, выросшее на протяжении столетий. Поэтому оно не может быть просто исключено из общего европейского опыта. Несмотря на это, всё ещё существует определённое табуирование данной тематики, которое препятствует не столько исследованию, сколько открытой дискуссии.

Преступник — жертва: представлять немецких изгнанных как преступников означает фальсификацию истории и даже нарушение прав человека. Изгнанные были жертвами бесчеловечности победителей — а сегодня они часто являются жертвами клеветы со стороны СМИ и историков духа времени. Абсурдной схеме преступник-жертва необходимо последовательно противоречить.